Персональный триггер.

Когда влюбляешься в человека, бывает довольно сложно объяснить самому себе, за что ты его любишь. За то, что честный или пунктуальный. Но в мире несколько миллионов честных и пунктуальных людей, к которым ты равнодушен. Должно быть, здесь что-то большее. На уровне химии и психологии. Однако всегда есть вещи, которые тебе просто нравятся и которые, собственно, и запускают весь этот сложный механизм. Что-то вроде персонального триггера.

***

Мы гуляли в парке. Конец ноября. Столбик термометра опустился до минус шести, на дорогах работали снегоуборочные машины, так как первый, выпавший за выходные, снег выдал почти месячную норму осадков. У Андрея был отпуск перед праздниками, а я в кои-то веки разделался с большей половиной заказов в автомастерской. Это, пожалуй, первый раз, когда мы решили вместе куда-то сходить. До этого все наши встречи проходили только на его или на моей территории. Воздух казался морозным и свежим, небо было затянуто тучами, но, несмотря на отсутствие солнца, от белых сугробов вокруг непривычно слепило глаза. В парке в этот день не появилось даже завсегдатаев — очевидно, быстрый переход с осенней погоды на зимнюю застал многих врасплох и заставил остаться дома. Мы шли по узкой тропке вдоль небольшой аллеи с покрытыми снегом круглыми фонарями и скамейками, когда я предложил ему свою руку. Андрей, спрятав улыбку в приподнятый воротник куртки, помедлив, взял мою ладонь. Его рука была облачена в перчатку, а мне так хотелось коснуться его кожи и почувствовать её тепло. Мы почти не разговаривали. Чувство ненужности слов преследовало нас с самого выхода. Это странное ощущение, когда молчания достаточно для полного и абсолютного понимания — такого у меня не возникало ни с кем, кроме него. Казалось, мы могли читать мысли друг друга. Когда мы выбрались из парка на дорожку к заброшенным гаражам, руку Андрея мне пришлось отпустить, так как навстречу нам шла пожилая дама, лет шестидесяти, отчаянно продираясь сквозь снежные заносы. Дорожка была ещё уже, чем тропка в парке. Когда женщина поравнялась с нами, Андрей отступил на шаг и завёл одну руку за спину, вежливо пропуская её. Она улыбнулась ему, Андрей тепло улыбнулся в ответ, а я, стоя по колено в сугробе, не мог отвести от него взгляда, чувствуя как всё моё тело прожигает уже такой знакомый внутренний голод вперемешку с безудержным восхищением. Как только женщина скрылась из виду, я схватил Андрея за грудки и потащил за гаражи. — Сделай это ещё раз? — наклонившись, прошептал я ему на ухо, тесно прижав собой к кирпичной стене и заблокировав возможные пути отступления своими руками по обе стороны от его тела. — Сделать — что? — искренне изумился Андрей. — Этот жест. Когда ты, пропуская кого-то, убираешь руку за спину, — выдохнул я горячо. — Это заводит. Андрей засмеялся. — Жень, ты всё-таки больной, да? У тебя какие-то странные пристра-... Закончить я ему не дал, перехватив его рот поцелуем. Знакомый вкус мягких губ, нежное прикосновение бархатной кожи и такой родной запах, которым хотелось дышать вместо кислорода. Я обнял его. — Жень? Иногда так хочется раствориться в любимом человеке, стать им, слиться с его молекулами... — Жень, ты меня задушишь. — Прости, — я отодвинулся. Андрей смотрел на меня весьма красноречивым взглядом. — Что не так? — недоверчиво покосился я. — Ничего. — Но улыбка в его глазах говорила об обратном. Я сощурился. — Просто мне нравится, когда ты ведёшь себя, как ребёнок, — сдался Андрей. — Ребёнок? — Ну, да. Набрасываешься ни с того ни с сего посреди улицы, — он снова заулыбался, закончив предложение точь в точь моей фразой: — Это заводит. Я усмехнулся, покачав головой и выпуская его из тисков. — Хочешь кофе? — Я же не пью кофе, — напомнил Андрей. — Ну тогда горячий шоколад с карамелью? Он от души улыбнулся, открыто глядя мне в глаза. — Не откажусь. — Здорово. Пойдём, я знаю отличное место, там обалденные напитки и вменяемые цены. И тортики иногда разрешают бесплатно дегустировать. Андрей не удержался, чтобы не рассмеяться ещё раз. — Тебе лишь бы бесплатно, — пошутил он и споткнулся о мой пристальный взгляд. — Что? — Да вот думаю, как я мог двадцать лет жить с тобой бок о бок и не замечать тебя? — Я снова с нежностью прильнул к его губам и мягко прикусил их тёплую кожу. Следом за едва различимым глухим стоном у Андрея появилось такое трогательно-ранимое выражение лица, что я отстранился и провёл кончиками пальцев по его бархатистой щеке. Такой красивый. Несмотря на то, что его глаза были плотно закрыты, Андрей зарделся. Я понял, что опять сказал это вслух и в третий раз потянулся к его губам, чувствуя, как меня манит к ним, точно магнитом, но Андрей предупреждающе выставил вперёд руку. — Мы на улице, — негромко напомнил он, озабоченно озираясь по сторонам. — Да плевать. Тут же гаражи. Кто сюда сунется? Но строгий взгляд Андрея заставил меня подчиниться. Я глубоко вздохнул и тут же услышал его тихий смешок. — Не делай такое лицо, словно тебя только что обломили, — Андрей весело улыбнулся, — Я и так позволил тебе слишком много. — Тогда, может быть, в качестве утешения ты позволишь мне сегодня... — я опять наклонился к его уху и шепотом выдал одну из давно мучающих меня фантазий. Андрей густо покраснел и отвёл глаза, не зная куда смотреть. От моего дыхания на его шее осталась еле заметная дорожка мурашек, и я всем телом физически ощутил сильное влечение к нему в этот момент. — Д-давай д-дома это обсуд-дим, — чуть заикаясь от волнения, ответил он, пряча пылающие щеки за воротник. Я взял его за руку и бесцеремонно потащил за собой прочь от гаражей. — Конечно, дома. Только сперва запасёмся шоколадом в том месте, про которое я тебе говорил... После этих слов смотреть на него я уже не решился — и так было понятно, что он весь горит.