Fourth of July.

7 ЛЕТ. Четвёртого июля в этом месте всегда собирается особенно много народу. Около большого экрана под открытым небом выстроилась вереница машин, образовалась цепь мягких матрасов, одеял и подушек, на которых удобно устраивались люди, по одному, двое, трое, с компанией друзей или семьями. Джагхед Джонс был среди них. Он сидел рядом с родителями и младшей сестрой около семейного автомобиля, завороженно наблюдая за всем происходящим с героями фильма. Он воображал себя одним из них, думал о том, какова была бы его роль в этой истории. Свет проектора ярко освещал лица сидящих вокруг зрителей. На небе начали появляться первые яркие звёздочки, маленькие золотистые точки на угольно-чёрном полотне. Обстановка вокруг казалась семилетнему Джагхеду всё более и более уютной. Он любил четвёртое июля. Этот день начинался с мороженого, семейных прогулок по паркам Ривердэйла, а заканчивался просмотром фильма в открытом кинотеатре и салютом. Тот редкий случай, когда семья Джонсов собиралась вместе. -Эй, не купишь ещё попкорна? - раздался над ухом голос отца. Он улыбался. Это бывало не часто, совсем не часто. И Джагхед держался за каждый такой случай. Джаг кивнул и взял из рук отца помятую купюру. Ночь стояла тёплая и душная, настолько, что становилось трудно дышать, до дрожи хотелось дуновения прохладного ветра. Джагхед приблизился к очереди в лавку за попкорном, чувствуя, как по всему телу выступают капельки пота. Жара давила со всех сторон. Перед Джонсом стояло лишь четверо: двое высоких мужчин, молодая девушка и маленький мальчик с копной рыжих волос. Он был примерно того же возраста, что и Джагхед и нетерпеливо прыгал на месте, дожидаясь своей очереди. Она двигалась довольно быстро: через минуту первый человек, лысеющий мужчина, отошёл от кассы с рожком мороженого в руках, второй, с прилизанными чёрными волосами вскоре купил большой пакет с попкорном и тоже вернулся к просмотру фильма. Джагхед и сам то и дело оборачивался к экрану, стремясь ничего не пропустить. В какой-то момент его вновь настолько затянуло происходящее, что он забыл, где находится. К реальности его вернул низкий голос с ноткой хрипотцы: -Что будешь брать, приятель? - Джонс обернулся и встретился лицом к лицу с кассиром и выжидающим взглядом тёмных глаз. -Один большой попкорн, пожалуйста, - ответил Джагхед. -Он закончился, - с сожалением произнёс кассир, - может, возьмёшь что-то другое? Джонс пробежал глазами по меню, ища достойную альтернативу воздушной кукурузе. -Если хочешь, могу поделиться, - раздался радостный голос. Джагхед обернулся. Голос принадлежал мальчику, стоявшему пару минут назад перед ним в очереди, - меня зовут Арчи, - продолжил мальчик, - Арчи Эндрюс. Прости, я взял последнюю пачку попкорна, - он виновато улыбнулся, - можем сесть вместе, если ты хочешь. Джагхед улыбнулся Арчи в ответ. Это был самый первый раз, когда они увидели друг друга улыбающимися. Через несколько минут Арчи и его отец познакомились с семьёй Джонсов. Они все сели вместе, ели попкорн и досматривали фильм под открытым небом. Джагхед и Арчи на протяжении всего вечера делились друг с другом впечатлениями, разговаривали обо всём, о чём обычно беседуют семилетние. Это было время, когда всё казалось таким простым, светлым, радостным. Это было их первое совместное четвёртое июля. *** 10 ЛЕТ. Арчи медленно перебирает струны гитары. Он слегка фальшивит, но это ничего. Он ведь только учится. Джагхед сидит рядом, решая домашнее задание и исподлобья наблюдая за тем, как Эндрюс упорно старается подчинить себе музыкальный инструмент, еле умещающийся в его маленьких руках. Джагхеду нравятся вот такие тихие домашние моменты. Они с Арчи не разговаривают, единственный звук в этой комнате - звон гитарных струн, но несмотря на это, ребятам комфортнее, чем когда-либо. Чем где-либо. С кем-либо. -У меня получилось! - радостно кричит Арчи, отыграв нужный отрывок без нотки фальши, - я сделал это, Джаг! Сделал! Его лицо озаряется такой радостью, что Джонс сам непроизвольно улыбается. -Поздравляю, - искренне произносит он, - ты молодец. С лица Арчи не сходит улыбка. Джагхед дописывает последнее слово, ставит точку и закрывает тетрадь. А потом кидает её другу. -Почитаешь это сочинение? Эндрюс ловит тетрадь. -Без проблем. *** 13 ЛЕТ. Яркие огоньки улетают на небо, разрываясь на части, рисуя замысловатые узоры, освещая ночь своим сиянием. Но Джагхед убеждён, что ярче всего во всём мире сияют сейчас глаза Арчи Эндрюса, стоящего рядом с ним и любующегося фейерверками. Арчи держит его за руку, но Джагхед не уверен, почему. Возможно из-за волнения, возможно Эндрюсу так удобнее не затеряться в толпе. А может быть, этот жест совсем не машинальный. И Арчи тоже чувствует мурашки на своей коже, слышит, как бьётся сердце, так громко, что этот звук перекрывает гром фейерверков. Семь лет. Семь лет назад Эндрюс поделился с Джонсом своим попкорном. С тех пор они делились всем между собой. Начиная со школьной парты и заканчивая самыми большими тёмными переживаниями, насколько переживания могут быть большими и тёмными в таком возрасте. Сейчас, стоя под градом ярких огоньков, семь лет спустя, Джагхед смотрит на искрящиеся счастьем глаза Арчи и не может объяснить, почему его сердце совершает сальто, почему внутренние органы превращаются в бабочек, что отчаянно бьются крыльями о грудную клетку, почему воздуха вдруг становится так мало. Джагхед думает о том, что если. Что если поцеловать его сейчас? Почувствует ли Арчи всё то же самое? Усилятся ли чувства Джагхеда? Или им обоим станет противно? Или Эндрюс больше не захочет с ним разговаривать? Каковы его губы на вкус? Его волосы на ощупь? Запах его кожи? Наверное Джонс никогда этого не узнает. -Знаешь, Джаг, - произносит Арчи, - было бы неплохо уехать куда-нибудь на чётвертое июля. Представляешь, как красиво смотрелся бы этот салют издалека? Джаг. Арчи назвал его так на второй день их знакомства, и после этого Джагхед практически не слышал из уст Эндрюса своего полного имени. -Да, - кивнул Джонс, - было бы здорово. Он отворачивается обратно к фейерверкам, слегка сжимая руку Арчи в своей. А потом Джагхеду кажется, что Эндрюс проводит большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Сердце замирает. Но ведь ему только кажется, верно? *** 16 ЛЕТ. Комната наполнена дымом, музыкой и людьми. Джагхед ощущает горячее дыхание Арчи на своей шее. Они больше не дети. Уже не маленькие. Джонс запускает пальцы в волосы Эндрюса и впервые чувствует, какие они на ощупь. Он мечтал об этом с тринадцати лет, он ощущал это во сне. Чужие губы на своей коже. Тысячи мурашек. -Арчи, ты пьян, - бормочет Джагхед, слегка отталкивая его от себя. -Мне всё равно, - шепчет в ответ Арчи, его руки пробираются под футболку Джонса, исследуют его кожу, - я хочу тебя. Джагхед распадается на миллионы атомов. Эндрюс не соображает, что делает. Он накрывает губы Джагхеда своими, их языки сплетаются в безумном танце. Руки блуждают по телу. Стремясь запомнить каждую чёрточку. Это омут. И Джагхед погружается в него с головой. Эндрюс тащит Джагхеда в первую попавшуюся комнату, и когда дверь захлопывается, он прижимает Джонса к стене, стягивая с него футболку, жадно покрывая его торс поцелуями. С губ Джагхеда срывается стон, когда губы Арчи касаются низа живота, а пальцы расстёгивают ширинку на чёрных джинсах. Ты пьян. Ты под кайфом. Это делаешь не ты. Арчи проводит по головке языком. Джагхед забывает, как нужно дышать. Забывает, кто он и где находится. Всё, что сейчас существует - горячий и влажный рот, язык, проходящийся по пульсирующим венам, сбивчивое дыхание и стоны, что сами вырываются наружу. Арчи вбирает на всю длину. Мир останавливается, а затем начинает вращаться с удвоенной силой. Джаг не замечает, сжимает волосы Арчи, насаживаясь на его рот. Прикусывая собственную губу чуть ли не до крови. Он не хотел идти на эту вечеринку, Арчи пригласил его, чтобы не быть в одиночестве. Но Джагхед знал, что тот не был бы одинок, даже если бы явился без компании. Вокруг Эндрюса всегда вьётся много народу. Но он выбрал Джагхеда. Из всех остальных. Сжав рыжие волосы в своих пальцах, Джаг кончил, надеясь, что его протяжный стон никто не услышит. Поднявшись с колен, Арчи снова впивается в губы Джагхеда с поцелуем. Затем резким движением разворачивает его лицом к стене, оставляя красноватые засосы на его шее. -Ты такой сексуальный, - произнёс Арчи, касаясь губами уха Джагхеда, - так меня возбуждаешь. -Так возьми меня, - спокойно отвечает Джонс, не зная, откуда в его голове взялись эти слова. Откуда в его голове вообще взялись мысли. Арчи подносит три пальца к губам Джагхеда. -Будь хорошим мальчиком, - улыбается он. Джонс обводит его пальцы языком, не разрывая зрительного контакта. Холодок бежит по его коже. Он не боится того, что будет дальше. Не боится боли. Ему лишь страшно перед тем, что будет завтра. Страшно, когда он чувствует пальцы Арчи в своём теле, его прикосновения, успокаивающие поцелуи, отвлекающие от боли, которой Джагхед не испытывает. Он загоняет мысли о последствиях далеко в кору головного мозга. Стараясь сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Арчи медленно входит в него, Джагхед захлёбывается в нахлынувших неприятных ощущениях. Боль внезапно доходит до его нервных окончаний, раздражает мозг, заставляет сжать кулаки и стиснуть зубы. Влажные поцелуи Арчи были для него спасением, соломинкой во время шторма. Постепенно боль всё же отступает, Джагхед кивает, разрешая Арчи двигаться. И тот использует данный ему шанс по полной. Движения, сначала плавные и осторожные, постепенно превращаются в резкие и рваные, Джагхед вскоре сам подаётся назад. Слишком горячо. Слишком хорошо. Перед глазами фейерверки, сильнее и красивее тех, что он видел каждое четвёртое июля, находясь рядом с Арчи, который теперь забирает его девственность, не сдерживая крики и стоны, обхватив рукой шею Джагхеда. Слишком. Хорошо. Когда Арчи кончает, сжав горло Джонса, Джагу кажется, что он слышит эти салюты. Слышит, видит, является их частью. Он и есть фейерверк. Разрывается на части. Он знает, что завтра проснётся один. Но сейчас, когда Арчи ложится на кровать и жестом зовёт его к себе, Джагхед понимает, что единственный выход - держаться за каждую секунду уходящей сквозь пальцы ночи. *** 17 ЛЕТ. Он скажет. Он скажет ему всё. Расскажет, как есть, каждое слово, как на духу. Джагхед скажет Арчи, что любит его. С семи лет, со дня их первой встречи. Скажет, что не хочет забывать то, что случилось три месяца назад. Не хочет отпускать это. А ещё он исполнит мечту Арчи. Отвезёт его за город четвёртого июля. И они отметят этот праздник только вдвоём. Без толпы, кино и вечеринок. Джагхед уже собрал вещи и терпеливо ждал рассвета. Когда он услышит стук в дверь и увидит Арчи на пороге своей каморки, что заменяет ему дом. Джаг всё ещё чувствовал его губы на своих. Дыхание на своей шее. И он до боли в костях нуждается в этом снова. Но его планам не суждено было сбыться. Их ломает простое смс. 'Джаг, прости, я не могу поехать. Появились кое-какие планы, я буду занят.' Телефон ударяется о стену. Скорее всего, он сломался. Разбился. Как сердце Джагхеда. Он чувствует, как осколки впиваются в вены, как он истекает кровью изнутри. Это должен был быть их праздник. Их день. Невысказанные слова царапали горло. Комок застрял где-то в горле. Слёзы вырывались наружу, но Джагхед не хотел выпускать их. Потому что знал, что не сможет остановиться. Он был готов к такому исходу, но надежда на лучшее всё же была сильнее. В какой-то момент она победила и сейчас, уйдя с поля боя, оставила позади пустоту и тупую боль в груди. Арчи его кинул. Отказался от их дружбы, что за последние годы и так стала слишком хрупкой, после того как Джагхед осознал, что влюбился. И теперь его ждало первое за десять лет четвёртое июля без Арчи. Осознание этого ранило почти физически. Как странно и больно то, что сильнее всего ударяют самые близкие. Те, кто не должен был этого делать. Возможно, самый верный способ избавиться от этой боли - никого к себе не подпускать. Джагхед и Арчи были фейерверком, что погас слишком быстро, раньше, чем было нужно. Джонс смахивает случайную слезу и выходит на улицу. Находиться в одиночестве в этой тесной комнате просто невыносимо. Джагхед с надеждой ждёт, что произойдёт нечто такое, что заставит его избавиться от мыслей об Арчи. Заставит забыть о боли. Оправиться от удара. А ещё он думает о том, что ответил бы Эндрюс на его признание. Поцеловал бы и ответил взаимностью? Рассмеялся в лицо? Выгнал бы и больше не общался? Наверное, Джагхед никогда этого не узнает.