If I Lose You

Я не умер. Я просто прикончил боль.

Какую боль?

Всю.

Стоило ли?

Я не знаю. Она по-прежнему здесь. Сехун все еще здесь. И я все еще хочу его здесь. Да, я все еще не могу связаться с ним. Является ли эта боль бесконечной? Я все еще хочу его. Я все еще хочу моего хена. Он только мой. Ничей больше. Никому нельзя касаться его. Никто не может причинить ему боль. Он не может думать о ком-то еще, кроме меня. Я в нем. Я все еще жив в нем. Вот почему я не могу умереть. Я не умер. Неважно, если он до сих пор причиняет мне боль. До тех пор, пока и я ему. До тех пор, пока я в его голове, сердце и душе. Я никогда не захочу умереть.

Бекхен смотрел вниз на очень знакомую землю в одной из наиболее запретных зон возле леса, где жил его близнец. Земля, где мертвые тела были захоронены почти неделю назад. Забавно, подумал он. Он мог видеть сквозь землю уродливые лица избитых и испуганных безжизненных тел. Он даже не стремится к чему-то, как забавно, как свернуты их шеи, оторваны языки или разорваны сердца. Все, что ему нужно было, это манипулировать одним с самым темным сердцем и не более того. На самом деле, он просто наблюдал, как те, кто обижал его брата-близнеца, были замучены в руках своего собственного товарища. Устремив взгляд на землю, Бекхен, казалось, выглядел удрученным, когда, на самом деле, глубоко внутри дьявол смеется при мысли о умирающих без свидетелей. В то же время, маленькая девочка в школьной форме стояла рядом с ним, придерживая белую доску у груди. Хани улыбнулась, когда посмотрела на своего нового друга, но ее улыбка исчезла в тот момент, когда она заметила печаль на лице Бекхена. Она в спешке вынула маркер и написала на белой доске. После того, как она закончила, она попыталась привлечь внимание призрака, прыгнув перед ним. Он медленно перевел взгляд от земли к Хани, затем к ее белой доске. Там говорилось: - Не грусти. Обнаружив, что выражение Бекхена не меняется, Хани хотелось заплакать, как будто она могла чувствовать боль Бекхена, которую тот пытался скрыть. Она снова начала писать на белой доске, вытирая слезы, которые продолжали течь по щекам. Бекхен ждал несколько минут, прежде чем Хани, наконец, показала ему, что она написала маленькими буквами. - Пожалуйста, не грусти. Я всегда буду твоим другом, и ты никогда не будешь одинок, независимо от того, что случилось. Ты можешь придти ко мне в любое время, когда ты захочешь. Я всегда буду здесь ради тебя. Ожидая ответа последнего, Хани безнадежно прикусила нижнюю губу. О, как она хотела, чтобы она могла говорить. Как она хотела, чтобы Бекхен мог поговорить с ней тоже, чтобы она могла услышать его голос. Но это была реальность. Факт, что они почти одинаковы, и это то, что свело их вместе. Потому что она немая, и он не мог говорить (или так она думала). Потому что она всегда была одинока, как он. Они всегда были невидимы. Они ослеплены реальностью и нашли друг друга в темноте своих сердец. Хани была уверена, что с тех пор она, наконец, та, которая не будет бояться. Друг. Одинокая слеза вдруг соскользнул вниз по онемевшим щекам призрака. Возможно, он не чувствовал этого, но имеющийся свидетель, в лице маленькой девочки, заставил его немного улыбнуться. Хани снова написала на своей доске: - Я хочу быть высокой, чтобы вытереть твои слезы. Она хотела. Бекхен улыбнулся, прежде чем жестом позвать ее за собой, отводя ее домой. Улыбаясь от уха до уха, Хани шагала за ним радостно, тщетно пытаясь прикоснуться к нему, вытягивая руку. Она сделала это в последний раз, надеясь, что в один прекрасный день она сможет прикоснуться к нему. Бекхен не возражал. Когда-нибудь она узнает, в любом случае. Когда-нибудь она его возненавидит. Когда-нибудь она поймет, что он не так хорош, как она думает. Тогда она уйдет от него. Когда-нибудь. Бекхен просто подождет некоторое время. Он позволит ей идти за ним. Он позволит ей увидеть то, что он видит. Он позволит ей почувствовать то, что он чувствует. Он позволил ей делать все, что она захочет, или думать о всем, что она хочет. Он позволит ей выбрать и решить, что лучше для нее. - О Сехун! - разочарованный последним, Лухан, наконец, крикнул и привлек к себе внимание Сехуна. Он не мог поверить, что Сехун просто вытащил его оттуда и оставил Кая в одиночестве. Что делать, если что-то плохое произойдет с Каем? Или что, если он попадает в неприятности? Лухан проглотил обиду и сказал: - Мне нужно вернуться. Я сказал тебе позвать господина Чжана или госпожу О. Почему ты просто не послушаешь меня? Когда хватка Сехуна ослабла, и рот последнего был открыт, как будто он собирался что-то сказать, Лухан не упустил шанс и развернулся в попытке вернуться в класс. - Они будут там. Я видел, что кто-то выбежал на улицу, зовя учителей. Так что не волнуйся, - сказал Сехун, стоящий позади, останавливая Лухана. - Мне очень жаль, но я не могу стоять, наблюдая за тобой, - не колеблясь, парень схватил за запястье меньшего и потащил его в медпункт. Лухан не шелохнулся, наоборот, он позволил парню увести его. При входе в медпункт, Сехун ппотянул меньшего и мягко толкнул его на кровать. Лухан смотрел, как последний ходит вокруг в панике, как будто искал что-то. Он не мог не быть изумлен им. Сехун выглядел настолько по-разному. Это было удивительно, как он изменился с просто одноклассника, которому наплевать, до взволнованного одноклассника всего за несколько минут. Как они могли обвинить кого-то вроде него? Лухан мог чувствовать это. Сехун не плохой человек. Лухан схватился за грудь, прежде чем проглотить свою собственную слюну. - Ты не лжешь, правильно? - он хотел убедиться, но Сехун проигнорировал его, потому что он был слишком занят поисками аптечек. - Кай будет в порядке, не так ли? - другой вопрос выскочил изо рта меньшего. - Послушай, я не знаю, кто такой Кай, - признался Сехун с аптечкой в руках. - Но я не могу тебе обещать, что кто-то будет в порядке, - сказал он, прежде чем поставить аптечку на прикроватный столик. - Ты... в порядке?- спросил Лухан, глядя в глаза Сехуну. В течение долгого времени двое смотрели только друг на друга. Может быть, в течение нескольких секунд или минут. Ни один из них не мог говорить. Сехун не мог найти нужных слов, чтобы ответить. - Сехун? Ты в порядке? - снова спросил Лухан, он собирался коснуться покрасневшего лица парня. Сехун не позволил ему этого, он схватил руку меньшего прежде, чем он смог прикоснуться к нему. - А ты? - нагло спросил Сехун. - Сколько тебе лет? - спросил Лухан, прищуривая глаза. - Что? - пробормотал Сехун, его хватка на руке меньшего сжалась. - Мне не нравится твой тон в разговоре со мной, он очень и очень неуважительный, - ответил Лухан, имитируя наглый тон Сехун. - Я должен поверить, что ты старше меня, если ты так говоришь. Сехун усмехнулся, находя это смешным: упомянуть уважение. - Мне 19. - О, - это было меньшим, что парень мог сказать, чувствуя себя неловко. - Что такое? Сколько лет Вам? Лухан пытался не покраснеть, но было поздно: он уже мог почувствовать себя красным и горячим. - Я младше тебя только на год, - пробормотал он, избегая пронизывающего взгляда парня. - Но я президент класса, и ты не имеешь права спрашивать меня, когда я спрашиваю тебя, потому что это груб... - Сехун прервал его указательным пальцем на крошечных губах меньшего. - Президент класса, - сказал он в приглушенном тоне. - Скажи мне, почему ты сделал это? Почему ты пытаешься защитить меня от них? - выпалил нерешительно Сехун, смотря безнадежно на меньшего, который промолчал на его вопрос. - Не заморачивайся, - сказал он, прежде чем потереть царапину на лбу Лухана. С неоспорином* в руке, Сехун осторожно намазал мазь, меньший поморщился от боли. - Просто приложи лед, когда вернешься домой, - сказал Сехун, приклеивая пластырь на лоб. - Я не люблю, когда над кем-то издеваются, - прохрипел Лухан, когда опустил голову и положил ладони на колени. Сехун посмотрел на него в страхе, ожидая большего ответа, его сердце забилось в груди. - Что бы ни случилось между тобой и Инджу, я знаю, что ты не связан с ее самоубийством. Я не знаю, почему она это сделала, и я ничего не знаю о тебе тоже, но я хочу верить в то, что я хочу. Сехун, ты просто грустный и потерянный. Они наступают на тебя, а ты ничего не предпринимаешь. Они причиняют тебе боль, но ты пытаешься их игнорировать. Они видят в тебе угрозу. Но я не вижу ничего плохого в тебе, чтобы они думали, что ты причинил боль Инджу или, что ты убил Канту. Я не вижу причин обвинять тебя и издеваться в ответ за то, что ты заставил меня пережить смерть Инджу. Я не вижу в тебе угрозу. Я уважаю тебя, - Лухан посмотрел на парня, который стоял перед ним, будто замороженный, и начал дышать только сейчас. Младший продолжил с улыбкой на лице. - Ты можешь выглядеть как антиобщественный человек и таинственным, но это не все, что я вижу в тебе, О Сехун. Я признаю, что я думал, что ты немой, хотя есть кое-что большее, что я заметил. У тебя есть свет в глазах, иногда это видно, иногда - нет. Например, когда мы были в поезде, когда ты впервые посмотрел на меня, я это заметил. И когда ты повернулся и посмотрел на меня, прежде чем покинуть поезд. Когда ты впервые вошел в класс, и был тот же свет в твоих глазах. На мгновение я подумал, что увидел проблеск счастья и невинности в твоих глазах. Когда я нес тебя на спине, ты крепко обнимал меня. Я мог чувствовать это, как боялся, как ты держал меня так, как невинный ребенок обезьяны держится на своей маме, - потирая затылок, Лухан тихо рассмеялся. - Потом, когда я пришел к тебе домой, и ты спустился вниз, несмотря на твое опухшее тело. Ты назвал мое имя, и я клянусь, что я видел страх на твоем лице. Я знаю, что ты заботишься. Сегодня ты пытался защитить меня тоже, не так ли? Если ты беспокоился обо мне, даже если ты не знаешь меня еще, то я уверен, что ты делаешь для других то же самое. Видишь? Ты не так плох, как они думают, Сехун. Я знаю, что они не правы насчет тебя. Они просто не видят, что вижу я. После окончания искренних слов, двое замолчали. Сехун, конечно, был виновен, но самое главное он был благодарен, что кто-то верит в него. Сехун хотел сказать "спасибо" в первый раз после многих разрушительных месяцев, но он все еще не мог заставить себя сказать даже только одно простое слово благодарности. Нет ничего плохого в "спасибо", но почему он не может даже сказать это вслух? Он хотел, но не мог. Или, может быть, это потому, что он знает, что он не заслуживает этого. Потому что он не невинный. Он позволил своему мертвому близнецу сделать все плохие вещи, а потом что? Страх поглотил его. Страх потерять призрак Бекхена. Он предположил, может быть, Лухан разочаровался, потому что не услышал ответа, так как широкая улыбка последнего исчезла почти мгновенно. В комнате, заполненной тишиной, внезапно прогремело, они услышали как дверь ударилась о стену. Поворачивая голову к двери, глаза Лухан расширились от удивления. - Мистер Ли? Господин Ли скрестил руки на груди, и его лицо исказилось в гневе, однако он сказал спокойным голосом: - В кабинет. Сейчас же. Сехун и Лухан шли за учителем. Господин Ли даже не смотрел на них. Он даже не спросил в порядке ли они. Ну, он всегда был таким, что стало причиной его многих ненавистников (в основном учеников) и прозвища "Мистер Какая разница". Лухан был тем, кто никогда не избегал вопросов. Он спросил о Кае и что произошло, в порядке ли все, но учитель не дал ожидаемого ответа. Открыв дверь в кабинет директора, господин Ли пропустил подростков вперед, а затем вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Господин Чжан и госпожа О также были там, стоя между Каем и парнем, которого он избил. Директор сидел на своем стуле, глаза бросали кинжалы в каждого из них, пока он не взглянул на Сехуна. - Ты O Сехун, верно? - Сехун кивнул в ответ. - Я сожалею о том, что произошло. Независимо от того, сколько раз я говорю этим детям молчать, они просто не слушают. Так что у меня есть последнее предупреждение для всех. Тот, кто ослушается моих правил, вылетит отсюда, - он принципиально перевел взгляд на Кая, который избегал его взгляда, а затем на другого парня с обезображенным носом. - Ким Кай и Кан Муен, вы двое будете исключены из школы. Удивленный заявлением директора, Лухан заговорил. - Э? Нет, не исключайте Кая. Он лишь пытался защитить меня. Он не имел в виду... - Я еще не сделал этого, Си Лухан, - прервал директор, ударив рукой по столу. - Эти двое будут исключены, если они не сделают хорошего классного похода. - П-похода? - спросил Лухан. - Начиная с понедельника, класс А будет иметь двухдневнвй поход, так как этот класс в этой области плох до сих пор, - произнес и посмотрел на парня. - Лухан, я рад, что ты защищал новенького. Я надеюсь, что ты можешь помочь ему справиться, а также убедиться, что все в классе А чему-то научатся. Господин Чжан и господин Ли будут заниматься походом, но я назначаю тебя, Лухан, в качестве помощника и, конечно, президентом класса. Понял? - К-конечно, - Лухан кивнул головой. - Тем не менее, в качестве наказания, - добавил старик. - Каждый будет делать общественные работы с завтрашнего дня до воскресенья. Это касается вас обоих, Сехун и Лухан. Сехун и Лухан обменялись взглядами и снова повернулись к директору. - Я считаю, что мы поняли друг друга. Теперь возвращайтесь в класс. - Спасибо, Дин Ким! - сказали в унисон, поклонились перед ним. Для всех шанс уйти, но Лухан попросил остаться. Кай колебался оставлять ли своего лучшего друга, но Лухан настаивал, что тот должен вернуться в класс. Кай, однако, не хотел слушать его. Он упорно ждал возле кабинета, не обращая внимания на предупреждения господина Чжана. Кай даже не обратил внимания на холодный взгляд Сехуна, он просто не понимает, почему раздражается каждый раз, когда видит последнего. Либо он ревнует, или он просто видит в нем угрозу, как и все остальные. - Я буду ждать Лухана, - сказал он, запуская руку в карман. Господин Чжан вздохнул, закатил глаза и пошел вперед без него, как и Сехун. Когда они вернулись в класс, господин Чжан сделал заявление о службе сообщества и отстранении всего класса. Сехун посмотрел на пустое переднее сиденье, где должен сидеть Лухан. Он вспомнил, что младший сказал ему ранее в медпункте. Сехун признался себе, что был поражен, и ему трудно иметь дело с ним (он заставил сердце биться чаще). Он даже не мог выразить свою благодарность меньшему, ни словами, ни действиями. Он должен практиковать это. Это было давно, когда он чувствовал себя благодарным за кого-то, в конце концов. Может быть, Бекхен поймет. - Сехун? Что-то случилось? - спросил господин Чжан во время своего урока. Хлопая глазами в попытке сдержать себя от вопля, Сехун, заикаясь, ответил: - Я... в-в порядке. Я... просто... в-вам не нужно знать, господин... учитель, - он не хотел признаваться, что он тайно практиковался сказать "спасибо". Господин Чжан сузил глаза смотря на Сехуна, а затем на всех, кто пытался не обращать внимания на разговор между ним и новеньким. Вздохнув, он продолжил свою лекцию, пока не прозвенел звонок на следующий урок, а затем следующий. Сехун видел, что место Лухана все еще пустое, но Кай вернулся на свое место. Если бы он был достаточно храбрым, он мог бы подойти к Каю, чтобы спросить его о том, где Лухан. Он решил просто дать ему ускользнуть и ждать времени, когда закончатся уроки, чтобы он мог вернуться домой и не беспокоиться ни о чем. Тот факт, что Лухан не пришел обратно в класс, заставил подумать, что к нему пристают. Что бы ни случилось с ним, что заставило его пропустить уроки, он должен был бы по крайней мере сообщить ему об этом (как будто они близки), подумал про себя Сехун. Прозвенел звонок, и все взволнованно схватили свои сумки и помчались за ворота. Лухан, который только что вышел из комнаты своего клуба с кучей бумаг в руках, увидел Сехуна, который медленно шел по направлению к воротам. Сехун, должно быть, не слышал младшего, который звал его по имени, потому что он практиковал "спасибо" все время, что шел к воротам школы. - С-спасибо... ты так много... Ты очень хороший, - он неодобрительно покачал головой . - Т-так неправильно, - внезапно он услышал что-то еще, когда он сказал эти слова. Он услышал Бекхена. Он вспомнил Бекхена. - Ты такой неправильный, хён! - сказал Бекхен, ухмыляясь и тыкая в старшего близнеца. - Ты не должен говорить "извини" и это вот все. Ты должен объяснить свои чувства тоже, и что ты сделал неправильно, и почему ты сделал это. Если ты этого не сделаешь, то человек, у которого ты просишь прощения, будет думать, что ты скучный человек, - предложил Бекхен, Сехун согласился, но колебался из - за смущения. Это случилось 7 месяцев назад, когда Сехун подошел к своему младшему близнецу за помощью, потому что он отверг девушку, которая призналась ему, и он не смог извиниться, так как девушка ушла, прежде чем он смог что-то сказать. Для краткости, Сехун остановился. Мне не нужно говорить спасибо, подумал он. Мне не нужно разговаривать с ним. Бекхену может не понравится ... В то же время Лухан прекратил звать (чего Сехун даже не заметил). Младший последовал за ним, но на огромном расстоянии между ними. Он не хотел быть слишком близко к последнему и достаточно быстро, Сехун шел быстрее в то время, как Лухан был медленнее. Лухану нужно было выговориться кому-то, но часть его хотела побыть одному. Ранее он столкнулся с Каем возле кабинета директора, и они помирились. Кай извинился перед ним, но он признался, что ему не нравится видеть Сехуна рядом с Луханом. Когда Лухан спросил почему, его лучший друг даже не дал ему разумный ответ. Это было хорошо, на самом деле (тот факт, что Кай не любит Сехуна), но это не значит, что он будет держаться подальше от него только потому, что Кай не любит его. Лухан ясно дал понять Каю, что он не станет избегать Сехуна. Кай просто решил плыть по течению, несмотря на очевидное разочарование на его лице. Но, конечно... Если Кай сделал ему больно некоторыми грубыми словами... Потерять клуб больно точно так же, как причинил боль Кай. Если Сехун когда-нибудь даст ему шанс взять на себя всю нагрузку и быть хорошим слушателем для него, то, возможно, он даст ему шанс. Но если это Кай или Мэй, он предпочел бы остаться в покое в течение дня или двух, или пока он думает над этим. Это не значит, что он не доверяет им, просто они знают о нем слишком много. Сехун его не знает, кроме имени, вероятно, поэтому он подумал, что было бы лучше поговорить об этом с кем-то вроде новенького. Он оптимистично полагал, что Сехун никому не говорил о своих несчастьях и не будет судить его или скажет ему присоединиться к баскетбольному клубу или что-то вроде того. Он просто хотел кого-то, кто выслушает его. Я думаю, что я взорвусь, если не поговорю с ним... Сказал Лухан у себя в уме, обхватывая кучу эскизов манги, близких к его груди. - Сехун, - прошептал он, когда смотрел на исчезающий фигуру Сехуна. - Сехун! - он кричал. - О Сехун! - и снова, громче. - О Сехун, ты придурок! Поверн... - он ахнул, когда бумаги разлетелись с шипящим звуком. - Нет! - не удавалось взять в руки все бумаги, Лухан раздраженно проклял себя и глазел на бумаги, путешествующие по воздуху огромного леса по соседству с большим знаком "Не входить". Лухан взглотнул, он нерешительно нарушил правила и протиснулся через запретную зону, чтобы забрать все свои эскизы. Испуганный парень быстро схватил все свои вещи, прежде чем кто-то увидит его... Подождите. Засохшая кровь? Когда он заметил засохшую кровь на земле, что-то еще привлекло его внимание - снова . Он видел, как кто-то из-за угла смотрит на него. Кто это был? Он чувствовал присутствие кого-то еще. Где-то близко. Он целеустремленно встал, сворачивая все на животного. Его пот начал стекать вниз со лба к шее. Не подходящее время, подумал он. Темнело и атмосфера вокруг него, казалось, устрашающей. Когда он сделал шаг назад на дрожащих ногах, он почувствовал руку на плече, заставляя его кричать беспрерывно и дернуться вперед, бросив все на землю. - АААААААААА! - Успокойся, это я. Это я, Сехун, я не хотел тебя напугать! Не кричи на меня! - воскликнул Сехун удивленно, но непорочно с поднятыми руками. Я не ожидал , что он легко испугается, подумал старший. - Я просто хотел сказать спасибо! В конце концов он признался со всей отвагой, и Лухан заметил румяные щеки последнего и перестал кричать. - Чтооооо? - хрипло спросил Лухан с широко открытыми глазами на внезапное появление Сехуна. - У меня почти случился сердечный приступ, а... - Спасибо, - сказал Сехун вслух, стараясь сделать дружелюбное лицо, несмотря на ситуацию. - Н-на самом деле, мне очень понравился твой ванильный торт и клубничный торт, и шоколад, который ты оставил у моей двери, даже если я пытался убедить себя в том, что все они на вкус плохие. Я не мог не съесть их все сегодня, потому что они были слишком прекрасными, чтобы быть правдой. На самом деле... правда вкусные. - А-а? Ты попробовал? - тонкое выражение Лухана почти сразу оживилось