Приоткрытая дверь

      Сквозь приоткрытую дверь он увидел её,стоящую у окна. Первым его порывом было— пройти мимо, но его демоны тут же выпустили когти и зашептали, наперебой: «Неужели, ты уйдёшь просто так … она одна, совсем одна. Давай…». Драко казалось, что этот шёпот проникает в самые потаённые уголки его души, он не смог ему противостоять и, стараясь не шуметь, зашёл в старый класс.       Она стояла,не шелохнувшись, всматриваясь в дождливый пейзаж за окном, как в зеркало, видимо, ища в нём отражение своего настроения.Он понял, что его появление не осталось не замеченным по тому, как выпрямились её плечи. Он мог с уверенностью сказать, что сейчас она плотно сжала губы и слегка вздёрнула нос. Не дойдя до окна несколько шагов, он облокотился о парту, предварительно очистив её от пыли движением палочки. Ухмыляясь и максимально растягивая гласные, Драко вкрадчиво произнёс, словно любимое заклинание:       — Грейнджер.       Гермиона тряхнула копной волос. Её руки проверяли подоконник на прочность.       — Грейнджер, ау! Ты там? —он не мог остановиться, это было выше его сил. Когда он её видел, не мог не подойти, а подойдя, не мог молчать.       — Отвали, Малфой, — буркнула Грейнджер.       — О, неужели, ты разговариваешь, а я уж думал, тебе тут памятник поставили за отличную учёбу.       — Малфой, шёл бы ты …       — Как грубо, — «пропел» Малфой.       — В слоновью задницу! — она вдруг неожиданно повернулась к нему. Малфой уловил аромат яблок и ванили. Демоны Драко довольно заурчали.       За окном вспыхнуло и стёкла задрожали. Грейнджер вздрогнула,а Драко с трудом поборол желание подойти ближе, прижать к себе и шептать на ухо нежную чепуху.       — Эй, это всего лишь гроза! Только не говори мне, что Великая Героиня Войны боится, — он старался говорить как можно мягче, без обычного сарказма в голосе.       — По статистике, Малфой, птицы гибнут от молнии в четыре раза, чем прочие твари.       «Это так на неё похоже», - с улыбкой подумал он, подавляя очередной порыв нежности:       — Так ты беспокоишься за птиц? Вот за это я тебя и…       — …гнобишь? — предположила она.       — Не знаю как в Гриффиндоре, а у нас на факультете не принято перебивать или подсказывать.       — Может, тогда сам закончишь фразу?       Действительно, что он имел в виду?Его вечная дилемма. Сказать,или промолчать.Что сказать? Его отец всегда говорил: «Любое действие ведёт к определённым последствиям». Тогда Люциус сам ещё не знал, что последствия его решения, принятого в молодости скоро сметёт и растопчет всё то, что строило ни одно поколение Малфоев. А его сыну придётся исправлять его ошибки.       Он внимательно посмотрел ей в глаза. Пауза затягивалась, а он всё не решался. Демоны бушевали. Итогом борьбы стал некий компромисс:       — …что уважаю.       — Ты случаем, не заболел?       —Грейнждер, я действительно уважаю тебя за твой ум и некоторые черты…       — Разговор принимает интересный оборот. Ты действительно никуда не торопишься?       — В слоновью задницу? Нет.       — О чём же мы говорим?       — Могу, например, рассказать, что на днях Долгопупс провозгласил себя основателем нового факультета, и теперь бегает с нарисованным флагом и кричит, что-то про автономию. А хочешь, пойдём прямо сейчас спасать твоих птиц?       — Мне кажется, или ты пытаешься быть человеком?       И снова пауза, повисла, цепляясь крючками множества незаданных вопросов. Цепляясь за прошлое, за страхи и желания, за гордыню и что-то вовсе неизъяснимое.За окном звучала реприза дождя. Только сейчас в этих звуках не было той безысходной тоски, что наполняла класс всего десять минут назад.       — Ну и как получается?       — Если учесть, что дело для тебя не привычное…Слушай, давай уже на чистоту. У меня два варианта: либо это совсем уже какой-то дикий розыгрыш, либо ты что-то недоговариваешь, причём многое.       Все слова в голове Драко смешались. Фильтр, отделявший нужные от не нужных, сломался, растворился в кипящих эмоциях. Он, молча, смотрел на Гермиону как кролик на капусту. И вдруг сказал:       — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер!