Как в старые времена +34

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион»

Основные персонажи:
Нэрданэль Мудрая, Феанор (Куруфинвэ Фэанаро)
Пэйринг:
Феанаро / Нэрданель
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Фэнтези, AU
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Очередное "ящик водки - и всех обратно" :)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Некоторым образом продолжение вот этого текста: https://ficbook.net/readfic/1800676 .
21 февраля 2017, 22:52
В приоткрытую дверь дохнуло прокаленным, иссушающим жаром, и Нэрданель ахнула и на мгновение ослепла.
В глубине кузницы, где Феанаро чародействовал — иначе не назовешь — над новым металлом, чтобы выковать нечто особенное для грядущего сражения, смолкли мехи.
— Как в старые времена, да? — весело спросил муж.
— Как в старые времена, — моргнув, согласилась Нэрданель и шагнула через порог.
Феанаро сверкал шалыми от вдохновения глазами: голый по пояс, весь блестящий от пота, с тщательно убранными, туго стянутыми кожаным шнурком волосами (еще Махтан приучил следить за этим строже строгого), в рабочем фартуке, завязанном на шее и поясе. Пламя еще плясало в горне, но, лишенное подпитки воздухом, понемногу стелилось все ниже. Целую стену в кузнице занимали клещи всех размеров, на другой разместились молоты. Перед горном стояла кадка с углем, уже наполовину пустая. На наковальне остывала заготовка; немало схожих с ней, удачных и не слишком, были свалены в углу: в некоторых уже угадывался замысел мастера, другие так и не обрели форму, безжалостно отвергнутые за сокрытый от неопытного глаза изъян…
Как в старые времена.
Феанаро отложил зубило и молот, зачерпнул ковшом воды из кадки и опрокинул себе на голову, подошел к жене. Нэрданель поставила на стол деревянный, чуть щербатый по краю поднос с нехитрым завтраком: головка козьего сыра, горячий хлеб, кувшин молока.
— Поешь, Курво.
Он наспех протер руки какой-то тряпицей, схватился за сыр перепачканными в саже пальцами, затем с хрустом отломил хлеба — аж крошки брызнули в стороны.
— И ты, — велел сурово.
Нэрданель отщипнула от головки сыра и старательно прожевала под надзором мужа.
Только тогда Феанаро накинулся на еду.
Запястье у него было туго перевязано.
— Что с рукой? — спросила Нэрданель.
Феанаро недоуменно нахмурился на мгновение.
— А-аа… Не поверишь — обжегся. — Он отложил на поднос ломоть хлеба и вдруг запрокинул голову, захохотал так, что выступили слезы; отирал их, пачкая копотью лицо. — Обжегся! Да я не обжигался в кузнице с десяти лет! — он потряс головой, вытянул перед собой руки, долго рассматривал ладони и пальцы. — От всего отвык, подумать только…
Нэрданель улыбнулась, сочувственно потрепала его за локоть.
— Холодное, — предупредила, когда Феанаро взял кувшин.
— Угу, — только и буркнул муж.
Оторвался от горлышка, над верхней губой остались «усы». Так и наклонился к жене с долгим молочным поцелуем — пока Нэрданель не вспыхнула, не потянулась к нему всем телом, жадно дергая завязки фартука на шее, на поясе. Феанаро сгреб ее в объятия, приподнял, усадил на стол, нетерпеливо вздернул юбки. Колени и бедра у нее теперь будут в саже — как в старые времена...
— Рыжая, — протянул Феанаро с вожделением, собрал ее волосы в ладони — словно зачерпнул из медной реки. — Как же я стосковался по тебе.
С глухим стуком опрокинулся кувшин, и на пол пролилось белое, душистое молоко.

После, когда перевели дыхание и отлепились друг от друга, на нее с ледяными объятиями навалилась пустота. Валар пошли на сделку с Феанаро, но это еще не означало будущего, зыбкие очертания которого изменялись едва ли не ежечасно.
Нэрданель устала следить за их сменой.
Если Феанаро и слышал ее мысли, то виду не подал. Он тоже прозревал будущее, но в этом предвидении не было места мелочам и тонкостям. Он знал, что победит; цена и потери его не волновали.
Нэрданель наконец-то подняла кувшин, отодвинула дальше от края.
— Если...
Когда я сражусь с Моринготто, — уверенно поправил Феанаро, — сыновья прикроют мою спину.
Нэрданель не ожидала, и лицо ее дрогнуло. О детях говорили редко: не требовалось ни изливать друг другу свою боль, ни просить сочувствия.
— Я скучаю по ним, — прошептала она. — По незнакомцам, которыми они стали. Я всю их жизнь пропустила, Курво…
— Знаю, — он наклонился, прижался губами к ее макушке. — И я пропустил. Но Манвэ дал мне слово.
— Ты не веришь валар, Курво. Прежде не верил — и теперь ничего не изменилось.
Она прочитала в его сердце безошибочно — это тоже было, как в старые времена, и на сей раз Феанаро не стал отпираться или гневаться, только скривился, как отведал кислого.
— Я никому, кроме тебя, не верю, рыжая моя, премудрая, — ответил обжигающе честно. — Но у них точно так же нет выбора, как и у меня. Под этим договором подписи не нужны.
Нэрданель чуть закусила губу, медленно кивнула, принимая довод.
— Но что-то в этом есть, согласись, — Феанаро нежно погладил ее по щеке. — Мы с тобой только вдвоем. Никто не вломится сюда с воплями, требуя разнять очередную драку за лучший кусок пирога… Когда это в последний раз было?
Нэрданель засмеялась неуклюжей шутке — грустно, но все-таки по-настоящему засмеялась, и Феанаро, довольный этим, вернулся к наковальне.
— Поди сюда, — решительно поманил жену за собой. — Дашь мне дельный совет.
Нэрданель с сомнением подняла бровь.
— Курво, я ведь не кузнец.
— И что с того? — Феанаро небрежно пожал плечом. — Ты — Мастер.