Happily (n)ever after

Мягкое море осторожно покрывалось лёгкой дымкой с тонким оттенком наступающей ночи. Тэхён и Чимин так по-особенному любили бывать здесь. Наблюдать панорамные рассветы и провожать уходящий день потрясающими воображение закатами. Трепетный плач волн отдавался самой великолепной музыкой в их ушах, переплетался с их душами, создавая между двумя влюблённым связь, выходящую далеко за пределы привычной вселенной. Тэхён любил с напускной серьёзностью наблюдать за Чимином, когда тот дурачился в отяжелевшем от постоянных ласк воды песке. А Чимин только что на голове не стоял, чтобы вызвать на любимом лице очаровательную квадратную улыбку. Они были бескрайне погружены друг в друга и в те летние дни, что проводили в старом потрёпанном доме на берегу бесконечности. Каждое случайное прикосновение и каждый наполненный теплом взгляд. Каждую минуту, когда прижавшись друг к другу спасались от резкого ночного холода. Каждое мгновение беспорядочных поцелуев и требовательных желаний. Потому что Тэхён был для Чимина, а Чимин себя без Тэхёна не мыслил. В тот день было как-то по-зимнему сыро, хотя на дворе стояло цветущее во всей своей красе лето. Ни Тэхён, ни Чимин не были готовы к чуть ли не морозному повороту событий, поэтому оба отчаянно пытались найти тёплые вещи, которые могли быть случайно забыты предыдущими хозяевами. Потому что им хотелось к морю. Прогуляться по вязкому песку, услышать переливчатый голос волн. Они бы с радостью вышли прямо в том, в чём были, позволив порывистому ветру трепать поношенные шорты и надувать паруса из проигравших в соусных баталиях заношенных белых футболок. Рождённые в 1995 из заложенного восточным гороскопом стереотипного принципа не признавали культурные приёмы пищи. Потому что заливаться задорным смехом, глядя на растекающееся липкой кляксой пятно, было куда интереснее. Это было по-родному. В конце концов, их поиски привели к дурацкой выцветшей красной лыжной шапке и тёплому, очевидно связанному вручную, кардигану. Тэхён, не задумываясь, напялил шапку на голову Чимина, отчего его взъерошенные волосы торчали в разные стороны, как пучки непослушной травы, а затем накинул на плечи кардиган. На все протестующие возгласы и все «Тэхённи, ты же замёрзнешь, возьми хотя бы шапку» Ким настойчиво продвигал Пака к выходу, потому что тот слишком часто болел. И как бы Тэ не любил о нём заботиться, поить приторно-сладким чаем с мёдом и заворачивать в тёплый блин из одеял и пледов, он не мог переносить печать слишком высокой температуры на таком хрупком, практически воздушном лице Чимина. Поэтому не было даже смысла припираться с ним. Главное, чтобы Чим-Чим был в тепле. А Тэхён парень крепкий, справится. Они вышли на улицу, и их встретило не слишком приветливое для остальных, но такое по-семейному тёплое для них, море. Настырный ветер поднимал в воздух колючие клубы песка, которые Чимин и Тэхён с опаской обходили. Ким крепко держал за руку бескрайне своего Пака, а Пак жался к нему, зарываясь маленьким лицом в широкое и надёжное плечо при каждом, даже cлабом, порыве ветра. Чимин казался беззащитным ребёнком в этой дурацкой шапке и безразмерном кардигане. Его светлые волосы окончательно утратили всякое подобие порядка, хаотично рассыпавшись по лицу и настойчиво залезая в глаза. А он такой по-семейному счастливый. Кутается в новообретённую кофту, льнёт к Тэхёну и улыбается так, что глаза превращаются в маленькие искрящиеся щёлочки. Ким к этому так привык. Привык к жизни вместе, даже если не рядом были. К ощущению покоя, что заполняло его до кончиков ресниц. К размеренности, периодически разбавляемой спонтанными и до чёртиков дурацкими вещами. Они оба любили свою рутину и старались окрасить её во все цвета радуги, чтобы ничего не воспринимать как само собой разумеещееся и приевшееся. У Тэхёна и Чимина всегда всё было по-новому. Они стали друг для друга витаминами, зарядом вдохновения и источником самых светлых и чудесных чувств. — Я хочу сделать сэлку! Посмотри, какой закат красивый! Чимин резко отпустил руку Тэхёна и сорвался к самой кромке воды. Балбес. Сейчас ноги намочит и обязательно ночью начнёт носом шмыгать. Но Ким не стал его останавливать. Он стоял немного в отдалении и наблюдал, как тот дурачится на камеру. Если Тэ выкладывал фотографии в социальные сети раз в году по размытому концептуальному кадру, то Чимин любил делиться всеми моментами своей жизни с другими. Он словно кричал: «Смотрите, я здесь и я счастлив!» И сейчас он был счастлив по колено в холодной морской воде, которая солёно покусывала его щиколотки. А Тэхён был счастлив, наблюдая за тем, как заходящее солнце трепетно вплетает свои вишнёво-розовые лучи в волосы Чимина, превращая того в принца из сказки. Маленького принца Тэхёна, поцелуи которого всегда были с ароматом заката. Постояв немного в отдалении, Ким почувствовал сильнейшее желание подойти и обнять свою воздушную зефирку. Быстрыми шагами он приблизился к Паку и обнял того. Прижал к себе крепко-крепко, словно в стремлении оградить от всех бед и ненастий внешнего, порой такого жестокого мира. Чимин таял, когда Тэхён обнимал его со спины, скрепляя в замок руки на его животе. Он в такие моменты чувствовал себя чертовски необходимым и важным. Чувствовал, что кто-то не мыслит свою жизнь без его существования в ней. Он так любил это чувство. Тонул в нём, растворяясь каждый раз, как впервые. Такой уже родной терпкий запах вишни с лёгкой нотой аромата крепкого утреннего кофе без сахара обволакивал Чимина, заставлял почувствовать себя как дома, где бы они не были. Он опёрся на Тэхёна, и оба молча наблюдали, как садится солнце и как море горит в его лучах. Бывают такие моменты, когда слова излишни, достаточно друг друга. И оба знали, что для них так будет всегда. — Я всё ещё хочу сделать сэлку! Чимин осторожно высвободил руки из объятий Тэ, разблокировал телефон, с экрана которого Тэхёну улыбнулись их собственные лица. Пак попытался рассмешить Тэхёна, чтобы тот улыбнулся. Той самой, очаровательной квадратной улыбкой. Но Кима и смешить не нужно было. Он хотел безостановочно улыбаться от уха до уха каждый раз, когда они были рядом. Бескрайне погружённые друг в друга. В своё бесконечное чувство. И в то безграничное счастье, что было у них на двоих. Такое, которое невозможно было передать ни одной фотографией, но они не прекращали попыток. Для них это был способ оставить в памяти то, что отпечатывалось на сердце цветами. Несколько уверенных щелчков камеры известили о том, что у кого-то сегодня будет очередное обновление в социальных сетях. Но Чимину этого словно мало было. Он включил режим съёмки видео и стал лопотать милую чушь о том, как он сильно любит своего Тэхёни. Тот, в свою очередь, не остался в стороне. Ким начал осторожно, практически невесомо дуть Чимину в шею, заставляя его волосы вставать дыбом, а мурашки проноситься ураганом по всему телу до самых кончиков ресниц. У них обоих так было. Любовь на кончиках густых ресниц. Трепетная, мягкая, но сильная. — Чим-Чим, повернись ко мне, — низкий и притягательный голос Тэхёна заполнил тишину, оставляя место только для гулкого биения их сердец. — Зачем? Тэхён не ответил, но требовательно развернул Чимина к себе и мягко коснулся своими губами его губ. Воздушный зефир и терпкий кофе с вишней слились в один идеальный десерт. Тэхён мягко углубил поцелуй, переплетая их языки и заставляя сердце Чимина биться на световой скорости. Они так обожали целоваться. Страстно. Нежно. Осторожно. Настойчиво. Сонно. Солнечно. Буднично. Счастливо. Ким услышал щелчок затвора камеры. — Ты всё это время снимал? — Тэхён немного отстранился, картинной нахмурив брови. — Пусть весь мир знает, как мы счастливы.