Crazy in love

- Постой! – Ли Тэён берёт одну из тетрадок, которые нёс подмышкой, и запускает её на манер бумеранга, метко попадая однокласснику по шее. – Стой, говорю! Если человека зовут Тэн Читтапон Личайяпорнкул, то это судьба, и она явно злодейка. Потому что нельзя так с живым существом поступать. Тэён в этой мысли свято уверен, и частенько напоминает о ней, собственно, «жертве обстоятельств». Разными, зачастую изощренными, способами. Тэн немужественно взвизгивает, роняет бутылку минералки, и вода фонтаном изливается на форменные брюки «лорда» Юно, одного из главных телохранителей тайской принцессы. Тэн хватается за ушибленную шею, резко разворачивается и смотрит на Тэёна очень злобно, сузив тёмные лисьи глаза. Матерящийся Юно следует его примеру, и тут же принимается закатывать рукава, мол, сейчас у кого-то что-то отобьётся. Случайно. Например, печень. - Ты озверел?! Тэён всегда, признаться, жалел, что у Тэна хорошее произношение: такая причина докопаться пропадает. - Ну а что ты не отзываешься? - Я не разговариваю с дураками, - Тэн иногда смотрит как-то странно грустно, и Тэёну от этого совсем не хорошо. Ветер качает тяжёлые от сочных листьев ветки дерева, и изумрудная, словно нарисованная тень скользит по золотистой, как солнце, щеке Читтапона. - Да ладно тебе, перестань, - Тэён зубоскалит, и глаза у него чёрные, как у куклы, как у чёрта, - разговариваешь, прямо сейчас. - Смотри-ка, - таки встревает Юно, и ухмыляется, - он признал правду, наконец. Даже бить его расхотелось. Его настроение явно поднимается ввысь, потому что солнце густое и жаркое, ветер довольно сильный, а значит, брюки быстро высохнут. А вот поддеть самого главного задиру школы – святое дело, приятное и богоугодное. - Не рычи, Цербер, - советует Тэён, и подходит к Тэну ещё ближе. – Так почему ты не откликался? Я звал тебя. Юно мог бы раскатать Тэёна тоненьким блинчиком по этой самой асфальтовой тропинке, особенно, если на пару с Ёнхо, который тоже не против помахать огромными, как у гориллы, кулачищами. Он мог бы раскатать его по асфальту, и ему бы даже ничего не было за это, потому что он образцовый ученик и хороший мальчик, но он не делает этого, только смотрит на свою принцессу, всё ещё потирающую слишком длинную шею. - Пнуть его? Тэн не сразу, и как-то рассеянно мотает головой, и смотрит на Тэёна, склонив голову на бок. - Между прочим, у меня будет синяк на шее, - говорит он, и вдруг широко улыбается, а потом и вовсе смеётся, заливисто и очень хорошо. Тэён хлопает глазами, совершенно сбитый с толку, он просто не понимает, что происходит, и просто хмурится. Юно же, кажется, сразу понимает всё, пожимает плечами, и явно забивает на желание драться. Тем более, что мимо как раз дефелирует их величество Ёнхо, единственный и невероятный, до смешного похожий на мультяшного короля Джулиана, того, что лемур. Юно тут же растворяется в тёплом летнем дне, уплывая за лучшим другом, оставляя смеющегося Тэна и ошарашенного Тэёна наедине. Тэн смеётся мелодично и как-то ребячливо, словно ему пять с половиной, он уже почти большой, но детство ещё полновласно владеет его жизнью, и нет ничего такого страшного в жизни, словно жизнь прекрасна и удивительна. Тэн смеётся беззаботно и искренне, беспечно и легко, Тэён никогда не умел так. Тэён никогда не умел так, поэтому сейчас он просто смотрит, позабыв все оскорбления и издёвки, и смотрит. Смотрит, и глаза у него чёрные, как космическая пустота. - Чё ты ржёшь? – Спрашивает он, наконец, и голос его звучит то ли обижено, то ли растерянно. - Просто ты очень милый, - Тэн привык говорить сразу и прямо, без вступлений и без цензуры. Тэён, так-то, тоже, но не с этим существом, и явно не о таких вещах. - Ты дебил, да? Как, вообще, в голову пришло ляпнуть такое?! Тэн всё ещё улыбается. Оскорбления Тэёна никогда не причиняли ему обиды или боли, ни одно. Такие дела. Просто некоторые совсем не умеют выражать свои чувства такими, какие они есть. - Не знаю, - Тэн пожимает плечом, и смотрит с улыбкой, - может, и так… Может, ты повредил мне голову своей тетрадкой, и теперь начались необратимые последствия. Тэён поднимает верхнюю губу, как дикий зверь, и просто уходит, стремительно, как реактивный самолёт. И зачем, спрашивается, так настойчиво привлекал внимание? Тэн не совсем понимает и не вполне уверен, но, кажется, таких называют «истеричка». Тэён застаёт его Величество Ёнхо на заднем дворе школы однажды вечером, сильно после уроков. Тэён отбывал очередное наказание за плохое поведение, и теперь искал, где покурить в одиночестве. А тут местный король Джулиан, собственной персоной. И не просто так, а недвусмысленно прижимающий кого-то к стене. Сначала Тэён даже решает тихонько свалить и оставить сие без комментариев (кулаки у Ёнхо и правда большие), но вдруг понимает, что «жертва» королевской страсти – никто иной, как лорд Юно, верный телохранитель тайской принцессы матерным именем. Это оказывается слишком сильным ударом по психике Тэёна, к тому же, его гадкий характер, так и так, не дал бы ему промолчать. И даже как-то из головы вылетает, что у Ёнхо большие кулаки, и что Юно очень быстро бегает, к тому же, он мастер задирать ноги до уровня чужих лиц. - Да у нашей тайской красотки голубенькая свита, - тянет Тэён, прикуривая, что, в принципе, можно смело прировнять к самоубийству, так-то. – Как миленько. И вы защищаете её своей нежностью? Юно, кажется, вздрагивает и явно пытается высвободиться, но Ёнхо показывает себя исключительно по-королевски сдержанным. Он просто оборачивается, педантично вытирает припухшие губы пальцами, и слегка прищуривается. - Остроты у тебя просто на девяностом уровне, дорогой. Тэён кривится от такого обращения, затягивается, внутренне почти плача от восторга. От удовольствия от сигаретного дыма, и от перспектив поглумиться над этими двумя. - Избавьте меня от ваших небесных нежностей, ваше величество, - Тэён кланяется, опасно паясничая, даже изображает размахивание шляпой. – Просто теперь у меня всё встало на свои места, я понял… - Ну встало, сейчас ляжет. В общем, Тэён приходит в школу только через неделю, когда глаз начинает нормально открываться и закрываться, а с губы сходит первая корочка, позволяя нормально разговаривать. Тэн смотрит на него издалека, но не подходит, да ещё и с таким видом, словно может за что-то Тэёна обижаться. Впрочем, свита его тоже не проявляет к жертве побоев особого интереса, и первая половина дня проходит в относительном спокойствии. А потом опять начинается, эта невыносимая ерунда, которую Тэн грустно называет просто «он опять». - Эй, принцесса! – Тэён же не может обратиться с человеческого расстояния, ему нужно орать через весь школьный двор, привлекая как можно больше зрителей к своему паршивенькому спектаклю. – Принцесса, обернись! Как же тебя отпустили без сопровождения?! Тэн, как правило, на такие вещи внимания не обращает, но сейчас это, почему-то, особенно тяжело. Он к Тэёну не испытывает и толики негатива, но тот постоянно словно вынуждает его к ненависти и презрению. И не понять, для чего это ему. Обычно Тэна не трогают его подколки, но в этот раз он обидел его друзей, наговорил им гадостей, слава богу ещё, что не растрепал никому… впрочем, ещё не вечер, а дуракам закон не писан, и разбитое лицо вряд ли убережёт господина Ли от дурных поступков. Утром Тэн планировал пойти на мировую, найти забияку Тэёна, и прямо попросить держать язык за зубами и не распространяться на тему чужих интимных тайн. Но потом тот снова начал задираться, и желание решать вопросы миром просто испарилось. - Хватит называть меня принцессой, кретин. – Тэн же не стал кричать, но лицо его всегда было более, чем говорящим. Он прищурил глаза, поджал губы и чуть наморщил нос. Любой, к кому обращалось подобное выражение обычно приветливого и улыбчивого лица, рисковал обратиться в лёд. Собственно, обычно так и бывало, поэтому Тэн пользовался этим «оружием» только в крайних случаях. - Ох, какие мы надменные! Вокруг Тэна всегда крутится куча девчонок, потому, что он милый, весёлый и красивый, как куколка. У него богатая семья, он отлично воспитан, и у него подходящие друзья. То, что эти друзья просто успешно притворяются таковыми, только делает им честь. Вокруг Тэна всегда очень много девочек, и на День Святого Валентина он получает рекордное количество шоколада и записок. Впрочем, воздыхательницы не ограничивают себя одним днём в год. И признания не ограничиваются девичьими. Тэён смотрит на то, как к Тэну снова клеится какая-то старшеклассница, и кривится от досады: девчонок бить нельзя, это кодекс чести настоящего мужчины, а именно таким Тэён себя, почему-то, мнит. Бить нельзя, а поддразнить-то можно. Чем Тэён и занимается с завидным постоянством. В общем, девочки его недолюбливают. Видно, у Тэёна судьба какая-то особенная. И фантазия у неё попахивает извращениями, но Тэён снова, совершенно случайно, натыкается на сцену с отчётливым голубым оттенком. Тэён идёт себе по школьному двору, снова ближе к закату, и лениво размышляет, как проведёт этот вечер в компании томика манхвы, пачки сигарет и хорошей музыки в хороших наушниках. И тут он, уже заткнувший уши музыкой, встаёт, как вкопанный, потому что буквально в паре метров от него. Под сенью цветущей акации, какой-то хмырь явно пытается тискать Тэна. И тот, что самое мерзкое, кажется, не особо-то и против. Против Тэён. Ох, как он против! Так против, что он, забыв выдернуть капельку из уха, под мощный саундтрек из какого-то эпического фильма, хватает хмыря за шкирку, и просто прописывает ему в челюсть. Хмырь оказывается старостой выпускного класса, и в плечах он оказывается пошире Вина Дизеля. На адреналине Тэён рычит «не смей прикасаться к принцессе», а потом, почему-то, становится очень солоно во рту, сразу после этого темно и очень спокойно. В общем, Тэён снова вынужден пропускать школу и объяснять родителям, с какого чёрта он опять полез в драку. - Если ты дотянешь до выпуска, я лично выпью за это, обещаю. Тэн приходит без предупреждения, на второй день «больничного», садится на край кровати пострадальца и улыбается этой своей ведьминской улыбкой. Тэён отворачивается и не хочет ничего объяснять. Тэн рассматривает бордовый синяк на нижней челюсти, вновь разбитую губу, синяк с ссадиной на узком плече, явно случайно показавшемся из-под одеяла. Тэён белый-белый, и тощий до неприличия, и кожа кажется тонкой, как рисовая бумага, потому что под ней слишком отчётливо видны кости. Вместе с тем, Тэён кажется мощным и сильным, как борзая. Наверное, он очень быстро бегает и хорошо уворачивается… Хотя, последнее кажется несколько сомнительным. - Чего припёрся? – наконец, выдыхает Тэён, но Тэн привычно не обижается. - Я принёс тебе баббл-ти, с черникой и манго, на выбор. И немного сладостей из пекарни моих родителей. Тэн шуршит пакетами, а Тэён всё так же смотрит в сторону, кусая покалеченную губу. - Это не ответ на мой вопрос, - бурчит он, и чуть отодвигается от того края, где сидит его незваный и нежданный гость. Тэн немного молчит, а потом откладывает пакет с гостинцами, и вздыхает. - Ты такой идиот, Ли Тэён! - Ясно. Ругаться и вразумлять пришёл? Директор послал, или учитель? Тэн молчит, потому что ему нужно немного времени на то, чтобы не злиться и дальше. Не обижаться. - Такой идиот… Мог бы просто сказать! Трус ты. Тэён не понимает, о чём речь, поэтому поворачивается, правда, всего на секунду – смотреть в погрустневшие раскосые глаза, оказывается, невыносимо. - Вместо того, чтобы вести себя, как дикарь. Вместо того чтобы испортить себе репутацию. Вместо того чтобы поддевать девушек, оскорблять моих друзей, дразнить меня и лезть в драки, - Тэн, всё же, немного заводится, поэтому даёт себе паузу, и шумно выдыхает через нос. - Вместо всего этого, ты мог бы просто сказать, как сильно я нравлюсь тебе. - Да что ты… - Тэён не просто поворачивается, он даже приподнимается, садится в кровати, и тонкое одеяло опускается складками у его живота, обнажая впалую грудь, украшенную парой синяков разного срока давности, тёмные соски и неожиданно изящную серебристую подвеску на длинной цепочке. - Чего ты сказал?! - Что я нравлюсь тебе, - Тэн смотрит без зазрения совести, рассматривает, потому что ему всё нравится, - очень сильно нравлюсь. Ты же в меня влюбился, только, зачем-то, обижаешь. - Потому что я не понравлюсь тебе в ответ. – Отпираться бесполезно, поэтому можно сказать, всё, как есть. – Я всегда это понимал. - Ну и дурак. Не умный и не догадливый дурак. – Тэн показывает язык, оборачивается на закрытую дверь, потом широко улыбается: - Целуй давай. Тэён хлопает глазами, пока Тэн в третий раз не повторяет свою просьбу-каприз. А потом кладёт горячую сухую ладонь на загривок, тянет к себе рывком, легко, словно куколку бумажную, и целует. Это такой удивительный первый поцелуй: с жаром, с привкусом антисептика и крови, с некоторой неуверенностью в том, что всё происходящее не шутка, с риском быть застуканными мамой и осмеянными друзьями. Но это самый классный первый поцелуй для них. Жаркий, глубокий и в чём-то нежный, нервный, болезненный и щипкий, и головокружительно долгий. Каким и должен быть поцелуй в горячие и безбашенные семнадцать лет. OWARI