Dead in the Water/ В безысходном положении

      Они довольно быстро вощвращаются в дом, не в силах сдерживаться больше ни минуты.       Дверь случайно резко захлопывается, и слышится неожиданный писк. Улирикке быстренько отстраняется от Давида, а тот еще продолжает держать ее за талию.       Все вчетвером переглядываются многозначительными взглядами, усиленно пытаясь сдерживать смех. - Так, я всё понял, - Давид делает умное выражение лица. - Можешь выкинуть мои вещи за дверь, - он обращается к Тарьяй, - Переночую с Марлоном или... - и он бросает пронзительный взгляд на Ульрикке.        Та его легонько толкает в бок. Давид наиграно скручивается. - Спасибо... - тихо благодарит Тарьяй, и не отпуская руки Хенрика, спешит как можно быстрее оказаться наедине, в объятиях самого родного человека. *       Такое ощущение, что Хенрик впервые прикасается к телу этого прекрасного мальчика. Хотя ... уже далеко не мальчика. За три месяца разлуки, не считая той ужасной ночи, Хенрик действительно поражается, как Тарьяй возмужал и повзрослел. Это просто сносит крышу: - Черт, Тарьяй, ты такой горячий... - шепчет он, подхватывая его под бедра и усаживая на прикроватный комод.       Тарьяй обхватывает его ногами, издавая приглушенный стон, когда их набухшие члены зажимаются между телами.       Хенрик целует жадно и страстно, сходя с ума от пряного вкуса такого желанного тела. Он входит в него спереди, не прерывая зрительный контакт. Тарьяй приглушенно стонет, туманя взор, но Хенрик почти умоляет: - Нет-нет, смотри на меня...       И Тарьяй смотрит, утопая в голубой бездне родных глаз, задыхаясь от горячих, влажных поцелуев.       Хенрик кончает в него, издавая хриплый стон и прижимая Тарьяй еще сильнее к себе.       Сандвик чувствует, как из него вытекает чужая сперма, ощущает свою липкую влагу на животе, вдыхает запах Его волос и думает, что нет ничего прекрасней этого мгновения. *       Они лежат обнявшись, переплетая руки и ноги. Хенрик гладит Тарьяй по волосам, собираясь с духом начать разговор. - Тебе нравится мой член?.. - его голос звучит тихо и слегка неуверенно. - Что? - от удивления Тарьяй приподнимает голову с его плеча. - Ну… он тебя устраивает? Удовлетворяет? - Хенрик смотрит в глаза Тарьяй, от чего тот не выдерживает и улыбается. - Что за странные вопросы, Хенке? - Почему странные? Для меня это важно знать... - и Тарьяй кажется, что Хенрик вдруг смущается, - Может ты хотел бы, что бы он был больше... толще или длиннее...       Тарьяй опять расплывается в улыбке: - С каких это пор Хенрик Холм стал беспокоиться о размерах своего достоинства?       Хенрик опускает глаза. - Я не беспокоюсь... просто мне действительно важно знать хорошо ли тебе со мной... - Нууу... - Тарьяй игриво тянет, - Мне, как бы, не с чем-то и сравнить... Так что...       Хенрик пристально смотрит на него: - У тебя не было никого, кроме меня? - и его голос максимально серьезный. - Ну девушки ж не считаются? - усмехается Сандвик. - Считаются, - Хенрик тоже слегка улыбается, - Но ты понял, что я имею ввиду.       Тарьяй проводит рукой по его волосам, убирая выбившийся локон со лба. - Нет, у меня не было мужчин. Никого, кроме тебя.       Хенрик не сводил глаз с Тарьяй. И Сандвику кажется, что в голове у него роятся миллион мыслей с сомнениями, сожалениями и чем-то еще… - Почему ты все это спрашиваешь? Разве ты не видишь, как я себя чувствую, когда я с тобой? Когда ТЫ ВО МНЕ... - голос Тарьяй вдруг дрожит, как дрожит и внизу живота. - Но... может я... недостаточно хорош для тебя? - голос Хенрика еще тише и тоже срывается, - Может тебе захочется испытать это с кем-то еще? Ты же говоришь, что тебе не с чем сравнивать...       Тарьяй смотрит на него удивлённо-распахнутыми глазами и действительно не понимает, откуда в его любимом, самодостаточном, непроницаемом Хенрике Холме появились эти нотки неуверенности и ранимости? - Мне нравится твой член. Меня устраивают его размеры. И мне нужен только ты!- Тарьяй серьезный как никогда. Хенрик, смотрит, кажись, не моргая, - И даже, если у нас ничего не сложится, то я тебе клянусь, что буду встречаться только с девчонками! - Тарьяй позволяет себе пошутить, в надежде разрядить вдруг накалившуюся атмосферу, - Ты будешь моим первым и единственным мужчиной!       Хенрик, наконец-то, улыбается, но глаза его блестят от внезапной влаги. - Хенке... - Тарьяй тянется к нему. И Хенрик еще сильнее прижимает его к себе, зарываясь лицом в мягкие волосы, вдыхая их аромат. - Прости меня... - шепчет он. - За что? - За то, что сомневался в себе... что тогда не остановил тебя и позволил уйти... - Это уже не важно... - Тарьяй накрывает его губи мягким поцелуем. - Я так по тебе скучал... - Хенрик не может надышаться любимым запахом.       Тарьяй вдруг чувствует своим бедром его нарастающее вновь возбуждение. - Не думаю, что я сейчас выдержу еще один раз... - мягко в губы извиняющимся поцелуем. - ... хочу, чтобы ты был во мне... - голос Хенрика вновь срывается и он утыкается в шею Тарьяй, пряча лицо и внезапное смущение.       Сандвик замирает на мгновение, не веря услышанному. Затем мягко отстраняется и обхватывает ладонями лицо Хенрика, заставляя посмотреть на себя: - Ты серьезно? - до сих пор не веря, - Я думал, что ты больше никогда в жизни не позволишь мне это сделать!       Хенрик ничего не отвечает. Приподнимается на локте и мягко, но глубоко целует Тарьяй. Ловким движением Сандвик уже оказывается на нем, опускаясь все ниже и ниже влажными поцелуями.        Мягким прикосновением он показывает Хенрику, чтобы тот перевернулся. И Хенрик покорно это делает, ложась на живот. Твердое возбуждение оказывается довольно мешающим фактором, отчего Хенрик слегка вздрагивает.        Тарьяй улыбается, немного приподнимая его бедра и лаская затвердевший член рукой. Он целует спину сантиметр за сантиметром, опускается на ягодицы. Хенрик тихо стонет. В этот раз Тарьяй хочет быть самым нежным и боится причинить ему хоть малейшую боль. Поэтому он обильно смазывает свои пальцы слюной и начинает легонько надавливать на вход. Хенрик напрягся. - Расслабься, малыш... я постараюсь быть как можно нежнее...       И Хенрик слушается. Тарьяй вводит один палец, затем второй. И продолжает целовать спину, поясницу.       Член влажным от естественной смазки, и Тарьяй входит мягко, двигаясь небольшими рывками. Он гладит низ живота Хенрика, спину успокаивающими движениями. И Хенрик раскрывается, Тарьяй входит в него полностью до основания. Его движения становятся ритмичнее и жестче, но Хенрик уже не ощущает боли. Впервые в жизни он испытывает такое наслаждение! Жарко, влажно, тянет внизу живота и, кажется, сейчас все внутри него взорвется! Дрожащими руками он дотягивается до своего члена и кончает всего за пару движений. - Хенке, я так тебя люблю...- протягивает, хватая воздух, Тарьяй, тоже изливаясь внутрь.       Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что эти слова он ни в коем случае больше не должен произносить. Ведь "о какой любви вообще речь?!" И он хочет что-то сказать еще, что-то бредовое и пошлое, чтобы признание затерялось, забылось в пустой болтовне, как будто и не было его вовсе.       Но его останавливают горячие, влажные губы, которые накрывают его в нежном, благодарном поцелуе и тихо-тихо шепчут снова и снова: - ... И я тебя люблю...Мой самый сладкий... самый любимый мальчик... люблю... люблю…

* * *

      Они выезжают домой в воскресенье вечером. Тарьяй, вымотавшись за целый день, сразу же засыпает на плече у Хенрика, крепко сжимая его руку в своей.       Остальные тоже находятся кто в полудреме, кто слушают музыку в наушниках. Никто уже не шутит и не смеется. Все уставшие, но довольные поездкой.       Хенрик же не спит. И определить свое эмоциональное состояние он тоже не может.       Доволен ли он? Счастлив ли? Правильно ли всё то, что сейчас происходит?       Заходящее алое солнце рябит сквозь проносящиеся мимо деревья, слепит глаза. Но Хенрик продолжает смотреть. Он хочет запомнить каждую минуту, каждую секундочку этого мгновения.       Он не знает, что будет дальше. Он не может обещать, что теперь все будет хорошо. Хотя это обещание у него, по правде говоря, никто и не просит. Он не знает, будут ли дальше они с Тарьяй вместе, потому что…       Потому что есть еще Леа и Анника, есть театр и работа в ресторане, есть съемки в 4 сезоне и бесцеремонные назойливые фанаты, на которых Хенрику то все равно, но вот Тарьяй очень ранимый и воспринимает все близко к сердцу, и так легко разрушить эту хрупкую связь между ними лишь одним бестактным комментарием в инстаграме. Потому что есть куча сомнений и огромная пропасть в мировоззрении. Они - абсолютная противоположность друг друга.       НО...       Это действительно ЗАВИСИМОСТЬ. Когда даже дышать трудно, если рядом нет Его. Когда ты засыпаешь и просыпаешься с Его именем на губах. А его запах преследует тебя повсюду, заставляя впиваться ногтями себе в ладони, чтобы хоть чуть-чуть подавить нахлынувшее, совершенно некстати, возбуждение.       Хенрик не знает правильных решений, хотя отчаянно пытается их найти. И он не знает, что будет завтра, через неделю или через месяц.        Но сейчас, в эту минуту он понимает одно: самая ПРАВИЛЬНАЯ штука в мире - это быть вместе с тем, кому принадлежит твое сердце.       И к черту мнение общества, внутренние комплексы и надуманные опасения!       Быть с любимым человеком здесь и сейчас - вот самое верное решение в мире! Нет. Самое правильное во всей Вселенной!