Death - is not the end.

В разбитых окнах разбитого города они разбирали друг друга на части и продавали себя нищим бездушным, тем, у кого счастье купюрами красными в карманах валяется. Тощую вену нащупывали, всегда выдавая краткое «ещё бьётся». Они были единственными. Единственными экспонатами в прогнившем мире с засохшей кровью под рукавами. Они уже не пытались понять, что же в этом мире не так, почему люди не понимают их. Не хотят понимать. На автоответчики записывали с вынужденными паузами и заученными наизусть фразами: «Привет. Да, всё в порядке. Нет, нам ничего не надо», грустно улыбаясь друг другу, пока сжимали горсти снотворного в кулаках с нехваткой водки или шампанского. Они были обыкновенным отсутствием жалости к близким, родным и самим себе, ведь шрамы на их тощих руках скажут намного большее, нежели «привет, мы очередные подростки с суицидальными наклонностями. нет, если мы улыбаемся, значит нам действительно хорошо, а шрамы это так, подарки от сладкой жизни, которой мы живём и жили». Каждый день они сидели где-то на крышах, держались за руки и пили вино, курили сигарету за сигаретой, выдыхая никотиновый дым куда-то в небо. Голова Юнги покоилась на коленях Хосока, а тот растянуто и слабо говорил: «Я не хочу. Давай, знаешь, поднимемся на ноги и сделаем шаг туда, вперед, с окраины. И, может, размажемся под ногами этих гнилых и злобных людей». Они одинокие, никому не нужные, даже самим себе. Единственные, кто ещё умеет чувствовать. Им здесь не место. Не в этом прогнившем насквозь идиотском мире. Они завещают себя грязной от недавнего дождя земле. Они вырастут своей любимой травой. Хосок опускает ладонь на слегка дрожащую руку Юнги и смотрит ему в глаза. Дрожь проходит, и Юнги кивает головой, судорожно хватая ртом воздух. — Вместе, Чон. Вместе нам будет не страшно. Мы навсегда будем рядом друг с другом, — голос звучит тихо, еле слышно, но Хосок всё слышит. Поднявшись на ноги, Хосок делает глоток почти выпитого красного вина и протягивает бутылку парню. Юнги кусает губу, берёт бутылку и допивает алкоголь. — Вместе навсегда, — произносит Хосок, больно сжимая руку любимого. Парни не сговариваются и делают шаг на встречу свободе, со счастливыми улыбками на лицах.

Навсегда.