Упрямое сердце

Костер зажгли вечером. Луна освещала двор крепости зеленоватым сиянием и все вокруг казалось подернутым дымкой.        Воевода встал на колени, как перед погребальным костром, и добыл живого огня… Новый, молодой огонь золотистой змейкой скользнул в солому, всколыхнулся малым пламенем и полетел вверх, по поленьям кострища.       Вождь встал с колен, отряхнул с кожаных штанов снег и отступил назад, от жара полыхнувшего пламени.       Он смотрел в самую глубину разгоравшегося пламени остановившимся, нездешним взглядом, и ждал, ждал своих мертвых, как ждал их год назад и все годы прежде… Сухие поленья с треском выбрасывали в морозное небо снопы искр. Вожди ходят промеж людьми и богами, им ведомо больше, чем другим, иные и вовсе видят незримое. Воевода не видел, но чутьем знал возникшие за спиной тени, чувствовал невесомое тепло рук, что легли ему на плечи, родных рук. В этот раз он был на шаг ближе к ним…       Нарушивший гейсы гибнет всегда. Бренн почти чувствовал вкус молока на губах. Что ж, там за краем есть кому его ждать, и так уж долго пришлось… Он закрыл глаза и руки на плечах сновно бы стали тяжелее, и он теперь почти мог видеть рядом с собой тех, кто пришел к его костру.       …Только почему теперь ему казалось, что его душа больше не стремилась так отчаянно за край, не рвалась неистово прочь из тела к родным теням?..       Что-то изменилось в нем.       Будто протянулась едва ощутимая тонкая нить, что привязала его усталую душу незримой тетивой к постылому миру живых и не пускала лететь туда, за край, держала, натягиваясь и трепеща … Он не понимал, но ясно чувствовал эту связь, которой не было раньше…       Он ощутил, как коснулись его израненного сердца родные души, припали, стремясь утешить, успокоить, отогреть неземной лаской … помстилось, как родные нежные руки погладили его по лицу, легли легкие ладони на груди у сердца… колени обняли маленькие детские ручки … тихо погладили плечи старческие пальцы… В горле встал тугой комок и сердце сжалось и беззвучно заплакало от застарелой боли …       Он стоял, закрыв глаза, полностью отдавшись своим чувствам… и в этот раз что-то было по-другому… словно бы безгласные души силились сказать ему что-то, звали неслышно… Он трудно сглотнул, пытаясь протолкнуть тугой комок, что мешал дышать…       О чем же был тот настойчивый зов, что мстился ему в этот раз? что стремились сказать ему родные души из-за края?.. он вопрошал беззвучно, стремясь услышать сердцем, постичь… звали ли к себе, прося поспешать?.. иль напротив — просили не торопить, не звать так часто Государыню- Смерть?..       Сколько зим подряд он мечтал уйти вслед за ними, тайно надеясь, что каждый новый костер станет для него последним… Но смерть бежала его, как он ни искал ее …       И вот ныне почудилось ли, вправду ли — родные души будто шептали ему настойчиво — не спеши … Не спеши. Не окончен твой путь… Он словно бы слышал тихий голос отца, говоривший ему — негоже такому роду прерываться, сынок… Он взмолился мысленно — прости, отец, я не могу… И ясно услышал в ответ материнское слово — слушай свое сердце, сынок … Следуй за ним. И не торопись к нам….       Да как же это… Он упрямо мотнул головой, сдвинул брови… Одна жена была у него, одна любовь… другой не бывать. И тут словно толкнулось у сердца в ответ, как обняла любимая… И тихой лаской легли в душу неслышные, но внятно различимые слова — не кори себя, любимый… Не мучай… Не твоя то вина… Иди за сердцем… Живи… Люби.