gold

Билл всегда приходит после полуночи. Диппер настолько свыкся с этим странным фактом, что, даже не глядя на часы, мог определить, сколько времени у него осталось на то, чтобы отдохнуть, немного привести себя в порядок, убедиться, что Мейбл спит крепким сном и, возможно, немного побыть наедине со своими мыслями. Билл обычно появлялся невероятно тихо. Ни тебе раскатов грома в затянутом облаками небе, ни ярких вспышек, сопровождающихся оглушающим хлопком, лишь лёгкий, едва уловимый для человеческих ушей шелест, да слабые колебания сухого воздуха. Буквально мгновение. Вот в комнате слышно лишь дыхание Диппера, заглушаемое громким сопением спящей Мейбл. И вот, в следующий миг, над его кроватью возвышается высокий тёмный силуэт, заслоняющий собой тусклый лунный свет, пробивающийся в треугольное окно. В первые несколько раз это пугало до тихого вскрика, который приходилось глушить в ладони, и судорожно бьющей тело дрожи. Со временем подобные выходки взбалмошного демона стали чем-то привычным и перестали вселять былой ужас, вызывая у Диппера лишь короткий судорожный вздох, сопровождаемый толпой мурашек, пробегающих по позвоночнику. Появившись, Сайфер несколько минут раскачивается с носка на пятку, оглядывая комнату, будто в первый раз, при этом специально не смотрит на Диппера, избегая прямого и пристального взгляда парня. В конце концов, Билл подёргивает плечами, словно от сквозняка, и выверенным движением щёлкает пальцами, после чего с ехидной улыбкой встречается с тёмными глазами Диппера своими, полубезумными и завораживающими. Парень знает, что после заветного щелчка можно сколько угодно кричать и шуметь – сестра не проснётся, по крайней мере, до тех пор, пока Билл не покинет их комнату. Билл, в свою очередь, стягивает с себя пиджак, аккуратно вешая его на спинку стоящего рядом стула, и расстёгивает мелкие пуговицы на ярко-жёлтой жилетке; неизменный цилиндр, по обыкновению висящий в нескольких сантиметрах над головой, испаряется сам. Закончив с жилеткой и педантично разгладив невидимые складки на рубашке, Билл легко скидывает лакированные туфли и ложится на постель, нос к носу с застывшим и подозрительно сверкающим блестящими глазами из полуопущенных ресниц Диппером. Лунный свет мягко ложится на светлые волосы Билла, делая их почти что белыми, отливающими мерцающим в темноте серебром. Зато глаза Билла – совершенное в своей красоте золото, напоминающее не то прожжённое июльское солнце, не то невероятно густой и тягучий мёд. И Диппер всматривается в них неотрывно, не мигая, разглядывая каждое янтарное вкрапление, заворожённо рассматривая бушующий там вихрь весёлого безумства и хитрый блеск. Поглощённый своими мыслями, Пайнс упускает момент, когда рука Билла, до этого покоящаяся на кровати, перемещается к его лицу и осторожно обводит длинными цепкими пальцами губы, замирает на несколько секунд, а после давит на них и проникает внутрь горячего рта на две фаланги. Диппер размышляет, - какие жестокие пытки может придумать для него изощрённый мозг демона, если он укусит его за пальцы, и коротко вздрагивает от боли, когда острый ноготь игриво царапает язык – видимо Билл услышал его мысли и счёл их неподобающими. Диппер вяло пытается вытолкнуть языком нахально хозяйничающие у него во рту пальцы и радуется, что Сайфер хотя бы догадался снять перчатки, – облизывать их нет совершенно никакого желания. Парню отчего-то кажется, что на них бы отчётливо ощущался вкус спёкшейся человеческой крови, и проверять это категорически не хочется. Видимо, наигравшись и не получив от Пайнса желанного возмущения, ради которого данная выходка и затевалась, Билл в последний раз тщательно проходится по зубам пальцами и вытаскивает их, растягивая тонкую ниточку слюны, после чего брезгливо обтирает руку об растянутую футболку парня. Сайфер демонстративно зевает и ложится на спину, занимая собой почти всё место на небольшой кровати и притесняя Диппера к стене. Возится несколько минут, пытаясь улечься удобней, и несколько раз заряжает Дипперу по носу – то ли специально, чтоб позлить, то ли действительно случайно – после чего протягивает: - Что-то скучным ты стал в последнее время, Сосна. - Да и ты особой оригинальностью не отличаешься, - фыркает в ответ Диппер, отворачиваясь к стене и лелея надежду на то, что сейчас демон встанет с кровати и покинет комнату. Пусть ему станет скучно, пусть до него дойдёт, что в том, чтобы издеваться над безучастным и не сопротивляющимся мальчишкой нет ничего интересного. Пусть он просто оставит его в покое. - Давай-ка попробуем кое-что другое. Диппер вздрагивает и сдерживает порыв встать и выбежать из комнаты только потому, что это всё равно бесполезно. Поэтому он отчаянно жмурит глаза и упорно не подаёт признаков жизни, даже когда за его спиной слышится тихое шуршание снимаемой рубашки. Следующее, что он чувствует – сильные руки, переворачивающие его на спину и крепко удерживающие на месте, чтоб даже не смел вырываться. Сердце гулко и быстро бьётся о грудную клетку, в отчаянии пытаясь проломить её. Диппер продолжает держать глаза закрытыми, судорожно дрожит под неожиданно ласковыми прикосновениями тёплых рук к коже и безуспешно пытается собрать разбегающиеся во все стороны мысли. Сказать, что ему это совсем не нравится – соврать самому себе; признать, что от уверенных и плавных движений пальцев в области живота поджимаются пальцы на ногах, и тело бьёт дрожь от ненавязчивой щекотки – значит окончательно слететь с катушек и доверить себя тому, кому довериться он бы хотел в самую последнюю очередь. В конце концов, Диппер ощущает себя загнанной в угол мышью. Только вместо стен - лёгкое отвращение от осознания того, как быстро он сдаётся, а вместо кота – гибкое, прижимающееся спереди тело, от которого веет невозможным жаром. Парень знает, что кожа Билла обычно нечеловечески холодная, словно у мертвеца, но сейчас его прикосновения ощущаются горячими солнечными лучами и раскалённой магмой, бегущей по венам вместо крови. Дипперу тошно от собственной реакции, и он упорно жмурит глаза, словно пытаясь отгородиться от происходящего с ним, но настойчивые руки демона выводят на его груди витиеватые символы, нежно проходясь бархатными подушечками пальцев по коже. В какой-то момент приходит осознание – прикосновений слишком много. Слишком много пальцев скользит по шее, слишком много пальцев давит на кожу до краснеющих пятен, будто намереваясь забраться внутрь, слишком много ярких, выжигающих душу ощущений. Диппер, сглотнув горький комок в горле, приподнимает подрагивающие веки. И тут же давит в себе изумлённый вскрик. Способность к трансформации демоном своего тела вовсе не была для парня новостью и обычно вызывала лишь покалывающее на кончиках пальцев любопытство, так свойственное его возрасту, да, возможно, волнительное ощущение чего-то необычного. Сейчас же картина, представшая перед его взглядом, заставила сердце рухнуть куда-то вниз, завязываясь тугим болезненным узлом, сжимающим собой внутренности. Билл гладит худощавое тело парня одновременно всеми шестью руками, растущими прямо из тела. Собственное сердцебиение отдаётся набатом в ушах, а демон даже не пытается делать вид, что ему необходим воздух, только лишь улыбается загадочно и источает какую-то внутреннюю силу. Будь Диппер поэтом, он сравнил бы Билла с древним божеством – таким обычно приносили кровавые жертвы, умоляя о богатстве и вечной жизни, но Диппер не поэт, а всего лишь напуганный мальчишка, который храбрится из последних сил и пытается сделать как можно более спокойное выражение лица. Всё тело Сайфера опоясывают татуировки, словно выведенные на гладкой коже расплавленным золотом, и Диппер ни за что не признается, что считает это красивым. Самым красивым, что он когда-либо видел в своей жизни, если быть до конца откровенным. Билл врывается ему под кожу солнечными брызгами и душным ветром, сметает на своём пути все попытки к сопротивлению и разносит по крови волны пульсирующего жара, заставляющего судорожно глотать воздух и дрожать от непонятных чувств. Между приоткрытых губ мечется тонкий язык, каждый раз задевая острые грани треугольных зубов, и от этого зрелища парень вздрагивает, чем веселит его ещё сильнее. Их отношения давно вышли за рамки человеческого понимания, такие же странные и нереальные, как и сам Сайфер. Теперь это кажется совершенно очевидным. Он словно старая, въевшаяся под кожу привычка, от которой так просто не избавиться. Слишком сумбурный, слишком непредсказуемый, слишком привычный. Не кричи, это бесполезно, - шепчет на ухо мягкий голос. Диппер и не собирается сопротивляться, просто на голову неожиданно сваливается осознание правильности ситуации, словно сама Вселенная привела их к этому через цепь взаимосвязанных неслучайных событий. Новая мысль словно развязывает ему руки и дарит ощущение пьянящей, головокружительной свободы. Билл видимо ловит перемену в его настроении и действует с большим энтузиазмом, пробегая пальцами по бедру парня и ловя губами тихий, сорвавшийся против воли стон. Билл – непрекращающийся шторм и выжигающее глаза солнце. У Сайфера всё ещё шесть рук, но это не кажется отталкивающим, а скорее завораживает и невероятно интригует. Парню действительно интересно как это работает с анатомической точки зрения, и насколько демон отличается от их, человеческого, строения. Препарировать себя тот, конечно же, не разрешит, это ясно по одному лишь строгому взгляду, обращённому сейчас на Диппера, а очень жаль. Данные, полученные от такого невероятного эксперимента, наверняка оказались бы просто ошеломительными, и у Пайнса начинают нервно подрагивать кончики пальцев, как только он думает о подобной возможности. Юркие пальцы Билла пробираются под резинку домашних шорт, сжимают горло и гладят, гладят, гладят. Одна из рук удерживает запястья, другая сжимает крепко стоящий член, третья – игриво царапает ногтями лодыжку, за остальными Диппер не имеет возможности уследить, теряясь в путающих мысли ощущениях. Уши горят лишь от одной мысли о том, что Билл смотрит слишком внимательно, словно впитывая каждый полузадушенный всхлип и тихий стон. Ноги разъезжаются и подрагивают совершенно непроизвольно, и парень подозревает, что в этом виноваты сжавшиеся на его соске пальцы. Он крупно вздрагивает от ощущения трущих его головку тёплых пальцев, слегка прогибает спину и сам тянет высвобожденную из захвата руку под резинку нижнего белья. Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал Дипперу о том, что его будет вести от грубой дрочки с другим парнем (а именно, с межпространственным демоном и по совместительству злейшим врагом всей его семьи), он бы лишь раздражённо отмахнулся и поделился с шутником своими мыслями относительно его умственных способностей. Если бы ему сказали, что он будет выгибаться и постанывать от желания почувствовать в себе крепкий член – не раздумывая, ударил бы, а потом долго ходил нахмуренным, в мыслях проклиная обидчика. Как же сильно человек может заблуждаться на собственный счёт - думает Диппер. Казалось бы, знаешь себя всю свою сознательную жизнь, ешь, спишь, ходишь по магазинам, строишь планы на будущее, украдкой поглядываешь на девчонок, а потом, - бац - и оказывается, что ты тот ещё грёбаный извращенец, и вообще, тебе только дай повод, тут же с радостью подставишь свою задницу. Билл недовольно шлёпает Диппера по бедру, ловя его отвлечённый взгляд, и наклоняется к самому лицу, не прекращая размазывать выступившую смазку по стволу. Мальчишка поскуливает сквозь сжатые зубы, разве что не скрипит ими, и выглядит невероятно очаровательно, даже по нечеловеческим меркам, особенно, когда слегка закатывает свои восхитительные шоколадные глаза и цепляется пальцами за все, что попадается ему под руку. Сайфер раздумывает около 5 секунд – дольше над причинами своих поступков он думать попросту не привык – и целует искусанные губы парня, слизывая с них тихий изумлённый вздох. Пробует проникнуть языком глубже, и тут же отмечает про себя, что это совсем даже не плохо и, наверное, стоит делать так гораздо чаще. Горячая и податливая полость рта кажется идеальной для того, чтобы оглаживать её изнутри своим языком, жмурясь от наслаждения, а робкие стоны, рвущиеся из самого горла парнишки, приятно оседают на губах. - Чёрт, - Диппер неосознанно толкается бёдрами и жарко дышит Биллу в рот. – Погоди немного… Погоди. Билл ждать не намерен и вместо того, чтобы дать парню время на передышку, стаскивает с него бельё окончательно и ведёт скользкими пальцами между ягодиц, слегка надавливая. В следующую секунду Диппера встряхивает, и он стонет глубоко и хрипло, выгибаясь в спине и скребя короткими ногтями по рукам демона. Тот смотрит на член, из которого толчками выплёскивается сперма, самым внимательным образом и выглядит на удивление заинтересованно. Тёплое золото глаз плавится и сверкает в темноте комнаты, воздух вокруг пахнет надвигающейся грозой, а сперма на языке вязкая и слегка солёная. Билл тщательно вылизывает белёсые капли со своих пальцев, проталкивая их чуть ли не до горла – видимо понятие рвотного рефлекса ему совершенно незнакомо. Сыто облизывается и излучает понятное лишь ему одному веселье. У Диппера перед глазами мерцают звёздочки, а ещё ему невероятно стыдно за себя, за то, что позволил себе расслабиться в ловких руках Сайфера, за то, что всё это произошло в нескольких метрах от мирно спящей сестры. Удушающая волна оседает на щеках ярким румянцем и вертящимися на языке проклятиями. Билл определённо что-то сделал с его разумом, других объяснений произошедшему просто не находится, а признаваться себе в том, что, возможно, он сопротивлялся не так отчаянно, как это предполагалось бы в данной ситуации, категорически не хочется. Диппер глубоко выдыхает, пытаясь выровнять сорванное дыхание, и тихо шепчет: - Ну и зачем? Голос слегка дрожащий, и парень морщится, думая, что его вопрос прозвучал слишком жалко. Билл неопределённо поводит плечом, скидывая с глаз назойливую прядь из растрепавшейся причёски, и задумчиво чешет подбородок, переводя взгляд с Пайнса на потолок и обратно. Он выглядит на удивление спокойно, – отмечает про себя Диппер. Струящиеся по телу татуировки плавно оплетают всего Сайфера, начинаясь от ступней и подбираясь к самой шее, будто бы неизвестный художник расписывал его тело, как дорогую хрупкую вазу. Вот только Билл совсем не хрупкий – и пусть кто-то лишь усомнится в этом, обманувшись лёгкой конституцией тела и грациозностью движений. - Не всегда нужно искать в каждом действии скрытую подоплёку и разбираться в причинах того или иного поступка, - Билл загадочно подмигивает. - Иногда надо просто наслаждаться моментом, понимаешь? Диппер, кажется, понимает, по крайней мере, ему очень нравится думать, что он всё понимает. Атмосфера в комнате на удивление спокойная, даже не смотря на то, что парень всё ещё смущается и пытается незаметно натянуть на себя нижнее бельё, что не скрывается от ехидного взгляда демона. Тот лишь тихо посмеивается, но как-то совершенно беззлобно, так, что даже не нарушает воцарившуюся между ними мнимую обстановку перемирия. - Теперь ты просто обязан на мне жениться, - вяло шутит Диппер и слышит тихий смешок со стороны демона. - Боюсь, твоя безумная семейка будет против этого. Они расслабленно лежат на кровати, и каждый думает о своём. Диппер наслаждается давно позабытым чувством внутренней свободы и слабостью в мышцах. Перейти невидимую черту запретного оказалось непозволительно легко, и теперь, когда их пальцы почти нежно сплетаются под одеялом, а Билл мурлыкает под нос неизвестную мелодию, кажется, будто несовместимые раньше детальки мозаики невероятным образом сошлись. Билл всё так же опасен, Диппер знает это. Простая истина, неизменная и вечная, как сам мир. Но теперь он знает и о том, что у демона на плечах еле заметные крапинки веснушек – невероятно милые, - и удивительно умиротворённое выражение лица, когда он не скалится и не говорит всякие гадости. Где-то у виска бьётся мыль, такая маленькая и неуловимая, что с первого раза за неё просто не ухватишься, не приметишь даже. И когда Дипперу удаётся, губы растягиваются в довольной улыбке против воли, а сердце начинает стучать немного чаще. В эту ночь Билл доставлял ему удовольствие, совсем позабыв о себе и не беря ничего взамен. И это идёт вразрез со всем образом Билла, сложившимся ранее у парня в голове. Сумбурного, эгоистичного, никогда не делающего ничего для других и всё – для себя, Билла. Если ты будешь меньше разговаривать и пообещаешь, что не устроишь очередной конец света, возможно, я смогу стерпеть тебя, - говорит Диппер. Сайфер смеётся. Дико, с примесью безумства, но привычно. Он уходит под утро и всегда возвращается после полуночи. И это единственная нерушимая истина между ними.