Не лучше ли покончить с этим?

Был обычный день. Полупасмурная погода, серое небо. Типичная обстановка для осени. Уроки в новой школе только закончились. Сейчас, конечно, не совсем правильно называть эту школу новой. Сал ходил туда уже второй месяц. Школа была совершенно типичной. Парень впервые сменил учебное заведение, но оно ничем не отличалось от старого.

***

Самым настоящим испытанием стал первый день. Сала трудно было назвать застенчивым, или уж тем более трусливым, но все же — страх был. В современном мире дети крайне жестоки, особенно к тем, кто чем-то выделяется. Будь то странная прическа или протез на лице. У Сала же было и то, и другое. Издевательства, избиения. Да, он привык к этому, но это не значило, что он был готов. Первый день в новой школе приближался. Медленно, но верно, и вскоре он настал. Положение спасал только тот факт, что парень не останется совсем один. «Под боком» всегда был Ларри. В один класс к другу Сал, к сожалению, не попал. Но все же Ларри был в параллели. Это лучше, чем быть совсем одному, без чьей-либо поддержки. Но первый день прошел, как ни странно, удачно. Косые взгляды, насмешки, перешептывания. Все было. Но это вовсе не имело значения. Сал научился не замечать их. Не видеть взглядов, не слышать сплетней. С классом голубоглазому, в целом, повезло. Мальчишки прикалывались и шутили про «девчачьи» хвостики, девочки же по-доброму приняли нового ученика и задирать не стали. Про протез никто не говорил. Вообще. Ученики были предупреждены о новом однокласснике с тяжёлым прошлым. Все, что странно для подростков, с пониманием отнеслись к «проблеме» парня. С несколькими ребятами и одной девчонкой удалось неплохо так подружиться. Итак, он влился в коллектив, одна проблема была устранена. Но была ещё одна… Жизнь Сала вообще кишит одними проблемами и неприятностями, но эта была особенной. Он впервые в своей жизни… влюбился. По-настоящему. Это не было какой-нибудь симпатией, как у многих его ровесников, нет. Это было намного большим. Прежде Сал такого не испытывал, но что-то внутри чётко убеждало его в этом. Почему это проблема? Просто он знал, что взаимности никогда не добьётся, как бы ни старался. Ни одного шанса не было. И в течение недели он с этим смирился. Смирился с вечным хранением этого секрета. Он мог находиться рядом с причиной такого сильного биения его сердца, и этого хватало. По-другому он поступить все равно не мог. Кому он такой нужен? Урод, без лица. Но это не единственная причина, по которой Сал понимал, что взаимности не будет. Дело в самом объекте его обожания. Все на самом деле элементарно: он был парнем. Объект его обожания был его другом. Вот такая вот кандидатура в любовники. Парень, без лица. Было очевидно, что взаимности Салу не видать. Но все же… Иметь возможность видеть Ларри каждый день, в школе, а потом приходить к нему и проводить время с ним — бесценно. Ему было стыдно, стыдно за мысли влюбленной девочки, но он не мог ничего с этим поделать. Он любил Ларри. Что-то в этом парне зацепило его в первый же день знакомства и не отпускало по сей день.

***

Прижавшись спиной к стене, голубоволосый стоял недалеко от кабинета, из которого вот-вот должен был выйти Ларри. «Звонок уже был, их опять задерживают», — пронеслось в голове. Пара минут ожиданий и раздумий. Наконец дверь распахнулась. Из класса потоком начали выходить люди. Сал глазами прошёлся по каждому, в надежде отыскать друга. — Ларри, может погуляем как-нибудь на выходных? — раздался громкий женский голос. Сал вздохнул и закатил глаза. Трудно было не узнать столь надоедливый, противный голос. Из кабинета, чуть ли не последними, вышли двое подростков. Ларри и невысокая девушка рядом с ним. — Может быть, — оторвавшись от разговора, Ларри бросил взгляд на стоящего у стены друга. — Ладно, Кристи, мне пора. Увидимся, — темноволосый помахал девушке и подошёл к другу. — Чего опять? — Что? — подал голос голубоглазый. — С недовольным лицом. — Все в порядке, — Сал поднял глаза на друга. — Ну я вижу. — Что ты можешь видеть под протезом? Ларри игриво улыбнулся и чуть пригнулся, чтобы сравнять рост. — Глаза. По глазам вижу, — парень потрепал Сала по волосам и негромко засмеялся, заставив второго покраснеть. — Идём, что стоишь? — А, да — парень оторвался от стены, и они направились к выходу.

***

На улице так и оставалась пасмурная погода. Солнце пыталось пробиться сквозь серые тучи, но безуспешно. — Ларри, погоди! — опять этот голос. Парни обернулись. К темноволосому подбежала Кристи. Сал ожидал, что ещё она может сказать, но слов не последовало. Девушка молча обняла Ларри, прижавшись к его телу, будто к своему парню. Темноволосый ответил на объятия. Секунд через шесть это прекратилось, и девушка с улыбкой побежала к подружкам. Такие выходки были не в первый раз. На протяжении месяца Кристи всячески пытается привлечь внимание Ларри, и только слепой этого не заметит. Салу же казалось, что она прямо тычет ему в лицо: «Ларри будет моим, моим!» Может так оно и есть, но, скорее всего, это паранойя. Вряд ли Кристи видела в Салли соперника. Наверное поэтому она не особо заостряла на нем внимание. Каждая её выходка выводила голубоволосого из себя. Каждое её действие, слово, взгляд. Все раздражало. Ревность, наверное ревность. И осознание того факта, что у неё куча шансов получить Ларри. Куча, по сравнению с шансами Сала, которых вовсе не было. Почти ни одного. Сал порядком устал за этим наблюдать весь месяц. Быть вне себя от злости в школе, а после приходить домой и падать в слезах. От своей никчемности, от моральной усталости. Изо всех сил он старался не показывать этого Ларри. Друг был очень внимателен, а Сал не хотел, чтобы тот видел его таким… Таким, как дома, когда он остаётся наедине со своими мыслями. А самое противное — это видеть, что Ларри отвечает ей взаимностью. С каждым таким моментом моральное состояние Сала ухудшалось, а шансы обрести взаимность падали с бешеной скоростью. И этих моментов становилось все больше. Он никогда не думал, что станет таким. Столько всего пережив, он продолжал жить и радоваться всему, а теперь его заставляет переживать какая-то влюбленность. Это не было причиной его падения духом, скорее это бы было «последней каплей». — Ей что, делать нечего? — спросил голубоволосый, еле сдерживая гнев. — Да что с тобой? Она просто обняла меня на прощанье, вот и все. Сал ещё больше нахмурился. — Ревнуешь? — ухмыльнулся Ларри. Ответа не последовало. — Да ладно тебе. Да, Кристи мне нравится, но ты всегда будешь моим лучшим другом, — металлист приобнял Сала за плечи. «Другом…» Парни направились в сторону дома.

***

Придя домой, Сал закинул портфель в комнату и сел за стол. Гизмо, как обычно, лежал на кровати и негромко сопел. Сняв протез, парень бросил его в сторону. Слёзы покатились из глаз, будто бы ждали, пока лицо Сала окажется «на свободе». Голубоглазый положил голову на стол и зарыдал. По сравнению с ранее пережитыми событиями, все это пустяки. Но почему так тяжело? Он ведь научился терпеть вещи и похуже. Переходный возраст и обреченность. — Устал. Парень поднял голову и посмотрел на Гизмо. Неожиданно взгляд упал на лежащий на столе канцелярский нож. Сал на протяжении нескольких секунд просто смотрел на него. В голове всплывали разные мысли, и одна темнее другой. — Может просто покончить с этим? Как думаешь? — голубоволосый обратился к спящему коту. Сал медленно взял нож в руки. Он начал разглядывать его, не из интереса. Просто этот нож может кое-что изменить. «Может ли все прекратиться?» Сал закатал рукав и посмотрел на запястье. Он и вправду уже устал. Каждый день плакать. Слёзы, ужасное прошлое, постоянные издевательства, уродство. Неужели ради этого стоит бороться? Парень встал из-за стола, держа в руках нож. Пары секунд хватило, чтобы решиться на ужасное действие. Парень провел ножом по запястью. Первый порез. Не глубокий, напоминающий, скорее, царапину. «Не думал я, что до такого докачусь». Это должно было быть больно, но он ничего не почувствовал. Ему было все равно. Он слишком устал от всего этого. Второй порез. Уже глубже. Уже больнее. «Как же это глупо». Вместе с этой мыслью в голове всплыли воспоминания. Те тёплые воспоминания из детства. Слёзы покатились по раненым щекам. Сал почувствовал, как что-то коснулось его ног. Опустив голову, он увидел Гизмо. Кот жалобно смотрел на своего хозяина. — Прости, малыш. Третий порез будет финальным. Самым глубоким и самым больным. Но он будет последним. Сал поднес нож. Рука дрожит. Страх. Тишина. Слёзы… Нож упал на пол с негромким стуком. — Я не могу. Сал упал на колени и зарыдал, прикрыв руками лицо. Кот замяукал и лег на колени голубоволосого, будто пытаясь его пожалеть. — Я слабак, Гизмо. Я не способен даже покончить с этим. Может быть завтра будет лучше.