Reflection

Я ловлю ее отражения. Они невзрачные, почти неприятные. В экране старенького, еще кнопочного телефона видна только нижняя часть лица. Губы обветрели, потрескались, подбородок скоро превратится в двойной. Иногда еще можно заметить черные точки на носу. В другие общепринятые рамки она вписывается так же плохо. И то, что вписывается, далеко от идеала. Стекло в вагоне метро на уровне глаз белеет цензурой – «не прислоняться». У отражения в нем дрожащие контуры, двоящиеся и троящиеся, то оттененные мраком тоннелей, то поблекшие на фоне станционных люстр. Нет определенности ни в них, ни в целях ее пути, ни в выбранном маршруте. И не на каждой станции можно пересесть. Она смотрит на время. У наручных часов посеребренный браслет из сегментов 5х2 мм. Получается по отражению на сегмент: мелко, много, фрагментарно. Они искаженные, неестественно изогнутые, вытянутые, сплющенные, изуродованные. Она такая же, разобранный паззл под кривым зеркалом. Сложи его – и, быть может, выйдет что-то цельное. Вот только уже не факт, что это будет она. Да и времени вечно не хватает. Мимо магазинных витрин она проносится так стремительно, что ухватить их можно лишь краем глаза, на бегу. Даже ее отражение, даже на миг – не принадлежит этому глянцевому миру дорогих бутиков и кофеен. Мокрый от вечернего дождя асфальт, вызолотив ее светом фонарей, смотрит снизу вверх. А у нее голова опущена и плечи по-прежнему сутулые. Неизвестно, что тянет ее вниз сильней – тяжелые, почти мужские ботинки или рюкзак за плечами. Но до всех этих блестящих в обманчивой близости возможностей ей не дотянуться. Да она и не пытается, греет руки в карманах. А на мосту опасно перегибается через перила. Отражение подернуто рябью волн, неверно, изменчиво. Вечно колеблется, неспособное замереть на месте, так же как его обладательница неспособна принять решение. В мониторе ноутбука она – темный силуэт. На макушке пара петухов, над ухом торчит слишком короткая для прически прядка. Шея втянута в плечи. Позади – небо. Лица не видно, ибо тысяча их. Там, в виртуальной реальности, можно быть кем угодно – и она от этого в полнейшем восторге. Постоянства у личин не больше, чем у облаков за ее спиной. Отражения в оконном стекле почти не видно даже по вечерам, при включенном свете. Это из-за того, что мир снаружи слишком ярок. На его фоне она выглядит какой-то серой. Отражение крадет у нее краски, сглаживает рыжину волос, стирает веснушки на щеках. У отражения взгляд задумчивый и чуточку растерянный, привычно обветренные губы и рано наметившаяся морщинка на лбу. Кажется, из всех отражений это – ближе всего к оригиналу. Она могла бы отражаться в чужих глазах. Но она слишком редко смотрит в глаза собеседникам. Она не избегает зеркал. Но я не увижу в них ничего нового. Она вообще-то хорошая. Только поди ей еще это докажи.