My Little Stalker

Темнота. Вокруг одна темнота. Джихун не понимает, как он оказался в этой темноте. Он помнит, как забрался в дом Сунёна, помнит, как вдыхал аромат его ещё оставшегося, не выветрившегося парфюма, ходил по скрипучему полу и восхищался тем, что он здесь. А дальше всё идёт обрывками: бледное, бездыханное, но всё ещё живое тело девушки, её крики и удар тяжёлым предметом по голове. Это могло было быть всё, что угодно: молоток, скалка, бита. Но явно удар был настолько сильным, что парень смог потерять сознание и провалиться в эту бездну. Яркий свет. Глаза ужасно болят и жмурятся от болезненного свечения. Тело обдаёт прохладой, и от этого Джихун резко поднимает свои отяжелевшие веки и чувствует боль, идущую на зрачок. Глаза начинают слезиться, парень смахивает непрошеную влагу, несколько раз моргает и наконец-то начинает видеть. Прямо перед ним, освещённое лишь тусклым светом лампы накаливания, лежит уже мёртвое тело той самой девушки и смотрит с почти выкатившимися от страха глазами прямо на него. Ужасное зрелище. Взгляд парня скользит ниже, где на теле огромный разрез. Крови море и только сейчас он осознаёт, что лежит полуголым в этой красной луже. На запястьях покоятся кандалы, металл больно стискивает и натирает кожу, и сейчас у Джихуна в голове только один вопрос: «Какого хрена?». Какого хрена сейчас он не отсиживается дома, а валяется на грязном полу рядом с трупом? Какого хрена Сунёна всё ещё нет, и вообще — что здесь происходит? Ли садится, смотрит на свои руки и с силой пытается снять грёбаные оковы, что в конечном итоге, естественно, у него не получается, поэтому единственным выходом для него остаётся только звать на помощь. Он снова осматривается и своим звонким голосом начинает кричать: — Спасите! Помогите! Кто-нибудь?! — в ответ только тишина. Он кричит снова, и снова, и снова, но ни единого звука, кроме собственного эха он не слышит. Тяжёлый вздох и скрип двери раздаются откуда-то сверху. Джихун поднимает голову, слышит тихий смешок и до чёртиков знакомый голос: — Джи… Ху… Ни… — пропел Квон, спустившись вниз. — Зачем ты так кричишь? Сорвёшь же свой прекрасный голосок. Джихун с ужасом смотрит на медленно подходящего к нему парня и совершенно не может понять, почему он сейчас не такой, как обычно. Сунён присаживается на корточки перед ним, протягивает руку вперёд, аккуратно проводит по светлой макушке и томно говорит: — Моя хорошая кисонька, какая же ты красивая, — на лице милая улыбка, которая скрывает монстра. Уджи отбрасывает его руку и смотрит со злостью в глазах. Он ожидал всё, что угодно, от этого человека, но не резкую тяжёлую пощёчину и удара в грудную клетку. Джихун падает на пол и жмурится от тянущей боли: всё-таки нога, обутая в кожаный ботинок, — это вам не шутки. Хоши смотрит на скукоженное тело, снова бьёт в тоже место и отходит куда-то к столу, начинает рыться в тумбочках и выуживает оттуда баночку с кошачьим кормом. — Котёночек, ты хочешь покушать? Джихун поднимает взгляд, смотрит на стоящего перед ним парня и мотает головой, потому что есть кошачий корм — прерогатива не слишком приятная. Милая улыбка уходит с лица Сунёна, и на место неё приходит страшный оскал. Брюнет подходит к Джихуну, хватает за подбородок и вываливает в раскрытый рот всё, что было в консервной баночке. — Ешь! Чтоб сожрал всё, что я тебе положил! — у Уджи текут слёз, неосознанно он проглатывает всё и просто лежит и с трудом сдерживает рвотный позыв. Сунён садится на корточки, проводит по мягким волосам и тихо шепчет: — Молодец, мой сладенький, — Сунён встаёт и аккуратно кладёт банку на стол. — Скажи уже что-нибудь, твоё молчание меня убивает. Джихун просто смотрит и не может ничего сказать. Это не Квон Сунён, которого он знал. Это не тот человек, который мило улыбался всем, был душой компании, притягивал взгляд каждого и мог влюбить в себя любого. Это не тот человек, который грациозно выгибался на сцене, делал ахуенно сексуальные вещи и возбуждал одним только взглядом. Это не Квон Сунён — это монстр в облике Квон Сунёна. Привкус кошачьего корма никак не может пропасть, и Джихун только тихо говорит: — Отпусти меня, пожалуйста, — смех, в принципе, — это всё, чего он мог ожидать. Хоши подходит вплотную, хватает за подбородок и почти прикасается губами к чужим губам. Сердце Джихуна, несмотря на страх, пропускает удар в ожидании поцелуя, но его не происходит. Сунён лишь томно шепчет: — Ты теперь моя собственность. Мой питомец. Мой, и я тебя никуда не отпущу, ты меня понял? — его пальцы смыкаются на тонкой шее и стискивают в сильной хватке. Квон притягивает того ближе и языком скользит по солёной от слёз щеке. Джихун невольно вздрагивает от контраста холодной кожи с горячим языком и пытается отстранится, хотя понимает, что внутри только и мечтает быть ближе. Хочет чувствовать того глубоко, очень глубоко. Хоши отстраняется и снова начинает говорить: — Ах, как здесь грязно. Тебе стоит прибраться, — встаёт и уходит наверх. оставляя Джихуна одного, но не проходит и пяти минут, как на его голову падает мокрая тряпка, а Квон подходит и ставит рядом ведро с мыльной водой. — Мой. Чтоб ни единого пятна крови не было, — Хоши оглядывается в сторону трупа, хватает его на руки и снова повторяет: — Мой. И уходит. Просто уходит. Уходит с трупом на руках. Джихун тяжело вздыхает, хватает тряпку и уже хочет швырнуть её в сторону, но понимает: если та улетит слишком далеко, он не сможет её достать, а если он не сможет её достать, то не сможет помыть, точнее отдраить пол вокруг себя, и, придя и увидев такой беспорядок, Хоши точно придёт в бешенство. Парень, испугавшись последующей за этим бешенством пыткой, начинает драить полы и плевать уже, сколько времени это займёт. Главное, чтобы всё было чисто.

***

Хоши заходит в ванную комнату и кладёт тяжёлую ношу, намереваясь скрыть улики, но как? Как избавиться от этого никому ненужного тела? Расчленёнка? Слишком муторно. Выбросить в реку? Тоже могут найти. Сунён оглядывает полки и замечает одно из очень сильных чистящих средств, 80% которого составляет кислота. Помнится, в детстве его мама часто ругала того за то, что он неосторожно себя вёл и только слегка дотронулся до такого же средства, когда мать мыла ванну, и тогда от такого малейшего прикосновения на пальце остался ожёг. Это означает только одно: подобная кислота может разъесть кожу. Для Квона эта идея казалась гениальной. Он заткнул сливное отверстие и, пустив воду, заполнил ванную, при этом опустив туда тело. Хоши схватил чистящее средство и полностью вылил в ванную. Эффект оказался несильным, так как кожа на трупе лишь покраснела и начали появляться ожоги, но должного впечатления не произошло. Смотря на медленно растворяющееся тело, брюнет подумал: «Диэйт. Нужно снова попросить у него ту кислоту которую он давал в прошлый раз». Тяжело вздохнув, Квон вышел из ванной комнаты, схватил рюкзак, который всегда носил с собой, и уже собирался выйти из дома и пойти к другу, но решил перед этим спуститься в подвал и проверить своего «котёночка». Джихун отдраил полы, как смог: цвет воды быстро изменился на красный и уже невозможно было мыть этой водой. Посмотрев наверх, он заметил спускающегося к нему по лестнице Хоши. Сейчас в мыслях было только одно: лишь бы Квон не причинил ему боль. Это было самым главным. Хоши подошёл к сидящему на коленках Джихуну, посмотрел обстановку вокруг и, к удивлению, был доволен результатом. — Молодец, хорошо поработал. Хм… Может, тебя вознаградить за это? Взгляд Ли загорелся не на шутку, он уже представил свободу, что его отпустят, но это слишком много за такую маленькую работу. Квон снова подошёл близко и прошептал в подрагивающие губы: — За твою работу я подарю тебе поцелуй. Джихун не успел даже пискнуть, как чужие губы припали к его устам. Хоши пальцами сильно надавил на щёки, заставляя раскрыть рот и углубить поцелуй. Горячий язык скользнул внутрь, прошёлся по нёбу и сплёлся с чужим в страстном танго. Поцелуй получился слишком мокрым, слишком развратным. Сердце Уджи снова пропускало удары: несмотря на боль во всём теле, ему было слишком приятно отвечать на этот поцелуй, о котором раньше он мог только мечтать. Глаза закрыты, он даже посмотреть на него боится, потому что может не выдержать и просто позорно кончить прямо сейчас. Квон кусает чужую губу и не отводит взгляда от подрагивающих ресниц. Воздуха катастрофически не хватает и приходится оторваться от такого чувственного поцелуя. Ниточка слюны проходит между их губами, и Сунён ловит себя на мысли, что этот малой довольно привлекателен, но быстро откидывает её от себя. Джихун открывает глаза, краснеет, язык всё ещё высовывается изо рта, и он невольно облизывает опухшие губы. Хоши встаёт с колен и, усмехнувшись, говорит: — Не высовывай язык или отрежу его тебе, — смотрит на стол, хватает кляп и заталкивает его в рот Джихуна. Уджи говорить не может, выходит лишь мычание. Квон берёт шёлковую ленту и завязывает ему глаза. Дальше Джихун чувствует, как жёсткая верёвка с силой стискивает сзади его руки, и Ли слышит только голос: — Сиди смирно. Я скоро приду, есть дела, — отдаляющиеся шаги. Блондин ложится на пол и по щекам начинают течь слёзы. Ему больно как физически, так и морально. Только сейчас он был чуть ли не на седьмом небе от счастья и уже забыл о том, что он является пленником.