Сказ о том, как Ира и Мира BTS изнасиловали

      Вот и настало утро нового дня. И я не понимаю, почему у меня темные круги под глазами от недосыпа и спина пиздецки болит. Хотя нет, понимаю. Позавчера у меня болела спина из-за Джина, а вчера из-за Иры и её кровати, а вот круги у меня под глазами потому что я нихуя не спала. Сегодня мой день. И мне придется опять постараться и завтра утром я буду проклинать всех и все, ибо что-нибудь у меня опять заболит. — Мир, я, конечно, понимаю, что ты чокнутый нарцисс, но любоваться своим еблом у зеркала уже второй час — перебор. Заканчивай и пошли на работу. Натянув на себя рюкзак, я поплелась за подругой, от которой у меня с утра голова болит. А, нет, не с утра. С вечера. После вчерашнего, когда Юнги вывалился из нашей подсобки, а я зашла, чтобы убедиться в том, что моя подруга ещё дышит, она схватила меня за руку и повалила на кровать. И мы просидели в подсобке где-то час. Она рассказывала мне о том, какой Шуга ахуенный, какие у него сильные руки и какой шаловливый язычок. Она ещё долго не могла отойти от него. Моя подруга была просто в полном восторге, и я даже подумала, что секс с Юнги был бы круче, чем секс с Джином. Мы с подругой быстро добрались до места работы. И сегодня у меня не было настроения спорить даже с таксистом, который подвозил нас уже вот пятый раз и с опаской и набранным номером полиции посматривал на меня. Почему? Не знаю. Просто. У меня пиздец как болела спина, мое прекрасное лицо было опухшим, а под глазами красовались черные круги, что может быть лучше? И у Иры, кажется, настроение было не очень хорошим. У неё под утро тоже разболелась спина, а также были прокушенны губы, она даже ничего соленого есть не могла. А я зловеще смеялась над ней где-то в глубине своей выцветшей души. Мы быстро оказались в здании. Другие работники с улыбкой приветствовали нас, мы отвечали им тем же — улыбкой. Хоть и улыбаться сегодня нам не хотелось. Мы даже дошли до работы без единого подкола и смеха над косяками друг друга. — Мир, он тебе точно там ничего не повредил? — Ира, как истинный старший товарищ, беспокоилась за меня и мою спину. — Может сегодня не… — Скорее я ему что-то повредила, а не он мне, — улыбнулась подруге я в нетерпении. — Знаешь же, что лучшее для меня лекарство — секс. Так что ничо я не буду переносить. Ира только закатила глаза на мои слова, а после этого мы обе рассмеялись. Помявшись немного в подсобке, мы вышли со швабрами и ведрами в руках в коридор. В наш любимый коридор. Коридор, который ведет прямиком ко входной двери. И с утра мы начинали именно с него, ибо так мы всегда могли любоваться на приходящих в одно и то же время парней и продумывать наши дальнейшие действия. Кстати о наших действиях. Помните я упоминала о планах, разработанных мной и Ирой пару дней назад? Так вот, там были планы на всех участников группы. Почти на всех… — Мир, — шепнула мне Ира. — Ты же придумала что-то? — Да, блядь, придумала, конечно! — нервозно процедила. — Не ори, идиот. Думай на ходу, ибо парни уже здесь. Мы с Ирой уставились на парней, пришедших как раз НЕ ВОВРЕМЯ. Ибо я никак не готова. Только Ира блядь во всю лыбу давит, пялясь на Шугу и прясь от того, что тот с какой-то хитрой улыбкой пялится на неё. Остановите меня. ОСТАНОВИТЕ МЕНЯ. Я хочу им уебать, а потом сказать, ЧТО ЭТО МОЯ ИРА И НЕ НАДО НА НЕЁ ТАК ПЯЛИТЬСЯ, МИН ЮНГИ. Но моя злость быстро прошла, когда я увидела Джина, который сначала задержал на мне свой взгляд, а потом быстро отвел его и, как всегда, первым поднялся на второй этаж. — Блядь, у Чимина в этих брюках жопа ахуенная просто. — проговорила Ира, провожая своего жопастого парня взглядом. — Пиздец, минуту назад ты бросала игривые взгляды в сторону Юнги, а сейчас говоришь, какой пиздацкий зад у Чимина. — беззлобно проговорила я и улыбнулась понимая, что подруга никогда не поменяется. Мы уже протерли несколько коридоров на первом этаже, судорожно глядя на лестницу. И никто с неё не спускался. Наша жертва все никак не появлялась. Это вроде должно радовать меня, ибо я не придумала как мне поймать его, но я почему-то сожалела о том, что не подумала о плане раньше, ибо мне хотелось трахнуться прямо сейчас. Только я хотела сказать Ире о том, что пора бы нам заканчивать с работой и сходить в кафе, перекусить, как послышались шаги. Кто-то спускался с лестницы. И это заставило мою подругу хищно улыбнуться, заставляя меня тоже поверить в то, что там спускается тот, кто нам нужен. — Мира, пиздуй к лестнице! — Но я не знаю, что ему сказать! — Придумай блядь что-нибудь! Ты же знаешь, у тебя не будет другого шанса. Упустишь его сейчас — не сможешь вообще никогда! Боюсь признаться, но цель изнасиловать парней просто пробралась в наши мозги с невероятной и непонятной нам хуйней. И мы просто стали одержимыми этой идеей. Я кинулась к лестнице, прихватив с собой оба ведра. Буду действовать по обстоятельствам. Ира, пожелав убегающей мне удачи, прихватила мою швабру и принялась работать за двоих. Я бежала, бежала, а когда поняла, что с лестницы спускается Хосок, то заволновалась ещё больше и эпично проскользнула на одной ноге с двумя ведрами по мокрому полу. Этот мокрый пол, который кажется опасным, стал для нас спасительным. Сначала Юнги, теперь Хосок, которого я облила с ног до головы грязной водой из ведер… — Черт! Что вы творите?! — он начал дрыгать своими конечностями, чтобы избавиться хоть немного от холодной воды. — Я…извините! — низкий поклон. Я растерялась. И готова была его отпустить. Но нееееет, я что, зря позорилась? Хосок уже хотел подняться на второй этаж, как я схватила его за локоть и он остановился. — Девушка, я принял ваши извинения. А теперь просто уходите. — Я помогу вам избавиться от пятен на одежде. Если это все не…почистить, то одежду придется выкинуть. Да! — слова мои звучали неуверенно. И я была почти уверена, что слышала в этот момент смех Ирины, наблюдающей за всем где-то неподалеку. Хосок хотел отказаться, но он был уверен в том, что я искренне хочу ему помочь. Хоть сначала парень и злился, но он ведь добрый и понимающий человек. Так Хосок, чтобы не заставлять меня чувствовать себя ещё отвратительнее, пошел вслед за мной. Хоть одежду он эту все равно выкинет, но решил, что сначала даст невинной и милой техничке искупить свою вину. Наивный человек. И мне было пиздец как его жаль. Но трахаться я тоже хочу. Животное блядь. Мы наконец дошли до подсобки и я затолкала его внутрь. Стараясь не обращать внимание на вопрос «Как здесь оказалась кровать", я достала из своей сумки ватный диск и смочила его водой. Незаметно. Притворимся, что вода — это сильное средство от пятен. Я неуверенно подошла к Хосоку и начала тыкать ватным диском в сосок, который стал заметен из-за намокшей ткани. Сразу скажу, что моя неуверенность пропала куда-то, когда я увидела, как этот самый сосок стал твердым. У меня губы пересохли, после чего я их нервно облизнула и продолжила размазывать грязь на одежде Хосока ватным диском, смоченным в воде. И кареглазый нереально напрягся, когда мои тоненькие пальчики начали уверенно расстегивать его рубашку. — Что вы делаете? — запинаясь спросил Хосок, убирая мои руки от себя. — Я хочу убрать это пятно, — я положила указательный палец на второй сосок Хосока, который тоже успел набухнуть. — Но не хочу, чтобы вы чувствовали себя неловко… Ещё как блядь хочу… Но мы же тип невинные такие, милые. Пусть потеряется. А потом мы его быстро возьмем. — Ладно… — Чон отпустил мои руки и я расстегнула рубашку полностью. Я почти кончила. Ибо это тело было настолько ахуенным, что невозможно не кончить только лишь взглянув на него. Да, Джин тоже здоровый и у него есть пресс, но тут я потерялась в конец. Аккуратные кубики пресса, по которым так и хочется провести рукой. Изящные изгибы, от которых невозможно отвести взгляд. Тонкая талия, за которую так и хочется вцепиться и притянуть этого парня к себе. Притянуть и вцепиться зубами в его нежную кожу на шее. — Девушка? — Хосок заметил, как я глазею на него. — Я почти закончила. Извините. Не каждая девушка сдержится при виде такого тела, как у вас, Хосок. Чон смущенно отвернулся, а когда я коснулась пальчиками напряженного соска, то он неожиданно для себя простонал и тут же прикрыл рот ладошкой, посмотрев на меня. — Извините, но я та самая «не каждая девушка», которая не устояла. Следующим моим действием было заключение соска Хосока в тюрьму. И это был мой рот. Ох, как же мне понравилось то, как он протяжно простонал от моего неожиданного шага и попытался отстраниться, но когда я скрутила его второй сосок, то он вообще разомлел и, прикусив кулак, со злобой в глазах посмотрел на меня. Но меня это как-то не останавливало. Джин сам пошел мне навстречу, будучи под действием наркотика, а Хосок со своими выкрутасами только больше заводил меня. И, знаете, чертовски приятно ощущать то, что ты — хозяин. Приятно слышать стоны здорового парня, который ничего не может сделать тебе и не может остановить твои прикосновения. Ему остается только томно вздыхать и ждать, когда «хозяин» наконец его отпустит. И он просил меня остановиться. Но тот отрывистый шепот вырвался у него непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. Я бы никогда не подумала, что Хосок может издавать такие стоны. Они сводили с ума. Я не хотела останавливаться. Я подняла на него свой взгляд. Растерянность и страсть были в его темных глазах, пытливо вглядывавшихся в мое вспыхнувшее лицо. Он смотрел на меня уже не со злобой, а со страхом. Я почувствовала себя каким-то зверем… — Я закончила. Можете идти. — я попыталась улыбнуться ему, но лишь отвернулась и принялась поправлять свой белый халат. И, блядь, если бы не рука Хосока на моем плече и сдавленное «Вот тут ещё есть пятна», я бы так и ушла из этой проклятой подсобки. Он зажмурил глаза, а его пальцы вцепились в шкаф с моющими средствами. Вспотевшее тело, разбухшие соски, раскрасневшиеся от собственных укусов губы и просьба о продолжении. Кто бы отказался от такого? Даже моя спина перестала болеть и была «За». Я медленно подошла и мои руки проскользнули по его плечам под рубашкой, которая тут же слетела с него и упала прямо на кровать. Мое представление о Чон Хосоке улетело к чертям… Он поднял голову, открывая свою шею для моих поцелуев. Но я решила его помучить. Мое теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в нем жгучие волны возбуждения. И когда я коснулась кончиком языка его шеи, то с его уст вновь слетели соблазняющие и довольно откровенные стоны. Он уже не зажимал рот руками, позволяя себе стонать и изгибаться от удовольствия. Как же давно женские руки не касались этого тела. И я была рада, что именно я была той, кто слышит как ему хорошо после долгого перерыва. С шеи я спустилась к ключицам, и забыла, что оставлять засосы — плохая идея. Я прошлась по его выпирающим косточкам, оставляя на них не яркие засосы. Потом спустилась к груди. Господи, как он стонал, когда я вновь прихватила его сосок зубами и оттянула, смотря на его реакцию. Но я скорее ее почувствовала, а не увидела. Возбужденный бугорок на его брюках было сложно не заметить, ибо он упирался мне в живот. Но когда мои руки скользнули к молнии на его брюках, он остановил меня. Недотрога. Я присела, уткнувшись носом в его торс. И он чуть не повалил чертов шкаф, Хоуп очень круто реагирует, скажу я вам. От влажного и жаркого прикосновения моего языка, кружившего вокруг пупка, у него перехватило дыхание. По мышцам его плоского живота пробежал огонь наслаждения. И я даже не поняла, как он поднял меня за руку и прильнул к моим губам. Мы не касались губ друг друга все это время, но теперь, когда наконец сделали это, то целовались с полной отдачей. Почти до потери сознания. Он требовательно сжимал мои бедра, а я только сильнее прижималась к нему и теперь позволила вести. Позволила ему вести в этом страстном и нереально крутом поцелуе, кружащим голову. Следующим действием очнувшегося от спячки Хосока был толчок, который повалил меня на кровать. Парень накрыл меня своим телом, снова вцепившись в мои губы. Он принялся расстегивать замок на моем халате, стягивать с меня коротенькие джинсовые шорты и белую майку, а потом ещё минуты две возился с замочком на бюстгальтере. И я уж подумала все, ушло возбуждение. Но не тут то блядь было. Он уже подмял меня под себя и снова целовал, только уже не мои губы, а Шею. И сука он мстил мне. Этот притворяющийся недотрогой зверь мстил мне. Мое тело покрывалось его засосами. Начиная от шеи и заканчивая животом. Он всю меня блядь пометил. И мне чертовски это нравилось, ведь я тоже не сдерживала свои стоны и изгибалась как кошка под ласками своего хозяина. А его только возбуждали эти стоны. Власть переменилась. — Как тебя зовут? — хриплый, совсем не Хосоковский голос прошептал мне это куда-то в шею. — Мира… — я хуй знает зачем он это спрашивал. И хуй знает зачем я ему отвечала. После этого он снова замолчал. А через мгновение я вздрогнула и простонала от удовольствия. Когда он успел спустить с себя свои брюки вместе с нижним бельем? И, самое главное, куда делись мои трусы?! Он вошел в меня с молниеносной скоростью. И если Джин дал мне сначала привыкнуть, то Хосок не стал церемониться и сразу начал двигаться. В полную блядь длину и силу. А я только и делала, что вскрикивала. И непонятно от чего: удовольствия или боли. Да, я люблю трахаться и как-то забиваю в основном на боль, только тут почему-то этого сделать не получалось. — Мира… Мира… Мира… — теперь я блядь поняла зачем он спрашивал мое имя. Он выстанывал мне его прямо в ухо. Прямо блять в мое ухо сука ебаный в рот! Он продолжал шептать мне на ухо мое имя своим хриплым и невероятно ахуенным голосом, а я наконец начала чувствовать что-то кроме боли. И он тоже это понял. Понял, когда я повалила его на кровать и подмяла под себя, а потом начала прыгать на нем, как ковбой на лошади. Не прекращая двигать своими бедрами, одаривая меня мощными толчками, он поднялся и вцепился в мое плечо своими зубами. И я почувствовала, как мою кожу разорвало и из приобретенной в бою раны начала выкатываться кровь. Сук. Это знак. Знак, что он кончает. И я тоже уже на пределе. Он сделал ещё несколько мощных толчков, а потом я слезла с него и он бурно кончил прямо себе на живот. Давно я столько спермы не видела…