Пособие о том, как правильно сходить с ума от своего начальника.

Ты можешь быть бесконечно прав, но какой в этом толк, если ты влюблен в своего начальника? Антону двадцать пять, а он уже гробит свою жизнь сигаретами и бессмысленными отношениями с нелюбимой девушкой. Он не знал для чего ему эти отношения. Для того, чтобы все думали, что он натурал? Или он из мудаков, рушащих жизнь прекрасным девушкам своей ложью? Может быть. Он и сам не знает, но ему это точно не нравится. Однако, Арсений Сергеевич доверял Антону почти всё. От своей машины и до дочери — Даши. Дашка — пятилетняя девочка, похожая на своего отца лишь голубыми глазами и чрезвычайной серьезностью, но и поиграть она любит не меньше. Остальное, по-видимому, пошло в мать, о которой Антон ничего не знал. Эту тему он и не поднимал. Внешность Даши слишком обычна для дочери столь привлекательного Арсения, но Антон спокойно мог назвать её самой любимой девочкой в окружении. Одни только каштановые волосы, которые чаще всего были заплетены в две косички, чего стоят. Этот маленький, аккуратный нос и тонкая полоска губ с чуть пухленькими щечками. Антону всегда в радость помочь своему начальнику с дочкой, ведь нянь она терпеть не может. А вот няню Антона она очень жалует и любит бывать в его однокомнатной квартирке, где Шастун частенько разрешает ей побаловаться конфетами, купленными специально для неё. Арсений все время ругает Антона за конфеты, но тот продолжает откармливать девочку различными шоколадками и баловать иногда мороженым. Шастун устало падает на односпальную кровать и утыкается носом в подушку после очередного сложного дня. Да, дети — цветы жизни. Кактусы, блин…

***

Утром следующего дня Антон просыпается от трели дверного звонка и резво отрывает голову с подушки, пытаясь понять что вообще происходит? Когда до него доходит, что звонят в дверь, он встает с дивана и со скоростью улитки топает открывать её, параллельно запутываясь в коврике и падая с грохотом на пол, ударяясь лбом о твердый, сука, пол. Антон матерится и проклинает человека, стоящего за дверью, который жмет на кнопку слишком уперто. Какой дебил кинул коврик рядом с кроватью? А, ну да… Шастун потирает лоб и хмурится, наконец, открывая дверь. — Шастун, ты спишь что ли? — насмешливый голос начальника и пронизывающие насквозь глаза заставляют Антона выпучить глаза и боль чего-то прошла. — Арсений Сергеевич, а вы это. чего тут? — мямлит Антон, не отрывая удивленных глаз с начальника, который вздыхает и протискивается между Антоном и дверью, слишком плотно прижимаясь к Шастуну, заставляя его вообще не дышать. — Мне интересно стало, почему мой любимый секретарь не пожаловал на мой день рождения, — беззаботно отвечает Арсений, проходя в глубь квартиры и осматривая одну единственную комнату, не решаясь заходить в кухню. — Арсений Сергеевич, так утро же, — снова мямлит Антон, закрывая дверь. — А я родился в семь. Сейчас девять. Ты проспал мой день рождения, скотина, — с наигранной обидой в голосе говорит Попов, усаживаясь на не заправленную кровать Шастуна и прищуриваясь смотрит на Антона, который вообще где-то в другом мире. — С днем рождения, — Антон кивает, не понимая, почему Попов в свой день рождения тащится к нему домой и что вообще происходит. — Антон, мы работаем с тобой вместе уже два года. Да ладно? — проносится в голове у Антона, но на деле тот лишь кивает, показывая, что слушает. — Ты знаешь, что я тебе доверяю целиком и полностью, а ещё ты знаешь, что с начальником спорить нельзя, а то по шапке получишь, — Арсений усмехается, поднимаясь на ноги и поправляя идеально сидящий на нём черный пиджак, не отрывая своих голубых глаз от Антона. — А это значит, что я даю тебе двадцать минут на сборы и жду тебя внизу в машине. Шевелись, Шастун! Арсений удаляется, а Антон ещё пять минут стоит, пялясь на обои с каким-то неразборчивым узором, но потом понимает, что осталось пятнадцать минут. А ведь он еще и подарок не приготовил! Он ни черта не приготовил, потому что забыл. Ну, замотался. Да, с кем не бывает? — Шастун, Шастун, я ж не ору, что вы Попов. Вы пиздец, а не Арсений Сергеевич! — бубнит себе Антон под нос, спускаясь вниз по лестнице, пытаясь угомонить своё дыхание.

***

— Антош, я забыл сказать, ты сегодня не пьешь, — необычайно веселым и подвыпившим голосом сказал брюнет, глядя на удивленного Антона, который только собрался бахнуть за здоровье именинника. — В смысле? — Повезешь меня домой, — Арсений жмет плечами, отвлекаясь на гостей, коих было не так много, а вот еды и выпивки на столе было много. Антон не стал возражать начальнику и отодвинул от себя стакан с виски, под насмешливый взгляд Арсения. Арсения, как и полагается, посадили посередине стола, а гостей раскидали по бокам и Попов слишком во время дернул Шастуна, что тот приземлился ровно слева от Арсения. Антон, конечно, не против, но с чего бы такое повышенное внимание к его персоне? Несмотря на знакомство длительностью в два года, Антон плохо знал своего начальника, когда тот, в свою очередь, выучил Антона наизусть. Поэтому и доверяет. Арсений знает, что Антон не научит его дочь плохому, разве что кормит ерундой вроде конфет и мороженого, но и это простить можно. Наверное.

***

Время на телефоне показывало уже двенадцать часов, Антон хотел спать, посему то и дело падал головой на стол, но его дергал то Попов, то какая-нибудь намалеванная девица, аргументируя это тем, что «хватит спать, надо танцевать». Ладно девица, но Арсений Сергеевич? Нельзя сказать, что он прямо в какашечку напился, но да, на ногах стоял очень косо. — Антошка, а чего это ты у меня на дне рождения скучаешь? — ладно, по голосу прям в какашечку, но и в таком состоянии он Антону нравился. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а пиджак уже давно висел на спинке стула, как и галстук. Волосы чуть взъерошены, а зрачки расширены и улыбка такая..пьяная. — Арсений Сергеевич, я спать хочу, — чуть ли не хнычет Антон, чем вызывает громкий смех Попова. Да он даже смеётся красиво. Идите вы отсюда со своей идеальностью в тартарары! — Успеем ещё поспать, Антош, — Попов улыбается и исчезает из поля зрения, охреневшего в десятый раз за день, Антона, но явно не по своей воле, а кто-то его дёрнул. — Антоша, Антоша, в жопу себе это засуньте, — бурчит Антон, немного отойдя от выражения Арсения Сергеевича. — Я актив, Антош, — раздаётся горячее дыхание прямо над ухом, отчего Антон сглатывает и прямо чувствует улыбочку своего начальника. — Вези меня домой, моё зеленоглазое такси! «Что, блять, происходит?» — как дорожкой в голове проносятся эти слова у Антона, но он послушно поднимается со стула и накидывает на себя куртку и помогает начальнику надеть пальто, потому что сам он только ржать, сука, мог. Алкашня.

***

— Эх, Антош, а ведь мы два года знакомы. Ты всегда так помогаешь, а ещё смешно удивляешься. А ещё, ты нравишься Даше. А ещё, моему коту, но он просил не говорить, — Арсений икнул, а Антон вздохнул. Надо же было так нажраться. — А ещё, надо выписать тебе премию. А ещё, прекращай курить, а то от тебя несет никотином за три километра. А ещё, ты мне нравишься. — Ч-чего? — лепечет Антон, отрывая взгляд от дороги и смотря на сидящего рядом мужчину, который пьяно пожимает плечами и снова икает. — Что вы сказали, Арсений Сергеевич? Ответом послужило тихое сопение. Антон напуган. Слишком напуган. Почему Попов это сказал? Он же пьяный, да? Это все из-за алкоголя, а завтра он и не вспомнит. Точно, так и есть. Шастун смотрит на спящего Арсения и ему хочется его обнять. О поцелуях он уже давно не мечтает. Антон и знать ничего не знает про ориентацию своего начальника, а уж тем более то, как тот относится к геям. Ну, геям вроде Антона, к примеру. Куда бы вы повезли человека, который вам нравится и который слишком много выпил? К нему домой, да, так бы сделал любой нормальный секретарь и доверенный человек, но не Антон. Он повез Арсения к себе домой. Без определенных целей. Просто он испугался за своего начальника. Вдруг что?

***

Двое мужчин шумно вваливаются в маленькую квартирку. Худощавый и высокий парень, опирается рукой на стенку, пытаясь отдышаться. Арсений в прекрасной форме, но едрит твою мать, тащить на себе эту пьяную и неспособную самостоятельно вздохнуть тушку — это слишком сложно. Однако, Шастун справился прекрасно. Почти. Попов развалился на полу в коридоре, что-то недовольно бормоча и поджимая ноги к себе. Антону хотелось взвыть. Ему ведь его ещё поднимать и тащить до кровати. Ух, утром весело будет. Но это не точно. Шастун поднимает начальника с пола и аккуратно прижимает его к стене, начиная снимать одной рукой с него верхнюю одежду, а другой придерживать, чтобы тот не слился в страстном поцелуе с полом [как Антон утром]. Когда с верхней одеждой было покончено, Антон выдохнул и потащил Арсения к своей постели, которую так и не заправил, ибо уже опаздывал, уложив Попова на кровать он громко вздохнул. Арсений причмокнул губами и свернулся в калачик. Антон тут же накрыл Попова одеялом и уселся на диван у окна, смотря на спящего брюнета. Да, это довольно странно. Но так Антону стало спокойнее. Светловолосый, переведя дыхание, встает с дивана и направляется к шкафу у односпальной кровати, достав оттуда подушку и плед, он плюхается на диван и почти сразу засыпает. Перед глазами всплывают глаза Арсения и от этого засыпать становится в разы приятнее.

***

— Шастун! Шастун, блять! Чо я делаю у тебя? Антон, сука, хватит спать! — зеленоглазый подскакивает с дивана и пытается разлепить глаза, но лишь зевает, что вызывает раздраженный вздох Арсения. — Арсений Сергеевич, — начал Антон, немного разлепив глаза, — Вы напились, а я, как самый лучший в мире секретарь, привез вас к себе. Почему? Потому что так мне было спокойнее, что вы не натворите делов. Ещё вопросы? — Нет вопросов, — Арсений поджимает губы и кивает, явно успокоившись и схватившись за виски, которые внезапно захотели стрельнуть колющей болью, заставив брюнета зажмурится и присесть на край кровати, откуда не так давно соскочил. Очень сильно зря. — Сейчас таблетку дам, — Антон подрывается с места и быстрым шагом идет на кухню, почесав глаз и ещё зевая раз пять. Когда таблетка была найдена, а вода в стакан налита, Антон возвращается в комнату и протягивает Арсению таблетку со стаканом, которые тот сразу поглощает, прикрыв глаза, явно наслаждаясь прохладной водой. — Спасибо, — шепчет мужчина слишком хрипло, отчего Антон лишь кивает не в силах выдавить из себя и слово, а после спешит ретироваться на кухню, чтобы отнести стакан и просто отдышаться. Вообще-то, незаконно быть таким сексуальным с самого утра. И вообще незаконно быть сексуальным! Развращает тут всяких Антонов, своим голосом, глазами и расстегнутой наполовину рубашкой. — Чувствую себя фанаткой Стаса Михайлова, — бурчит Антон, закатывая глаза и громко вздыхая. — Все для тебя — рассветы и тума-аны! Для тебя — моря и океаны-ы! — сзади слышится веселое пение начальника и Антон вздрагивает, разворачиваясь и упираясь спиной в мойку. — Арсений Сергеевич, вы хорошо? — Антон шепчет, потому что боится спугнуть радостную улыбку с губ Попова, но тот лишь пожимает плечами, улыбаясь шире и подходя вплотную к светловолосому, тут же приближаясь к его уху. — Я вспомнил о том, что вчера сказал тебе, — тихо шепчет брюнет, обжигая дыханием кожу парня, заставляя того тихо выдохнуть и вжаться руками в мойку, напрягаясь. А как тут не напрячься, если мужчина, от которого ты без ума уже как год, стоит слишком близко, да еще и кладет руку на спину Антона, прижимаясь ближе. — Арсений Сергеевич, что вы делаете? — неуверенно шепчет Антон. — Пытаюсь понять хочешь ли ты меня, — слишком серьезно говорит мужчина, а после Антон чувствует улыбку на его губах, даже когда тот не смотрит на него. Да как так то? — И как? Хочу? — парень чуть расслабляется, не понимая того, почему ему стало легче. — Ну, вряд ли мне в низ живота упирается пульт от телевизора, — усмешка и Антон неловко кашляет, пытаясь улизнуть, но сильная рука задерживает его, прижимая обратно к злополучной мойке и уже обе руки оказываются на пояснице зеленоглазого, а тело Арсения слишком близко. Губы брюнета касаются шеи светловолосого, заставляя второго прикрыть глаза и склонить голову набок, давая больше возможности для поцелуев. Арсений оставляет легкий засос на шее Антона, вынуждая того сдержать тихий стон, закусив губу. Шастун всё не решался дотронуться до начальника, боясь, что это сон и сейчас он испарится. А вдруг Антон накурился и это глюки? Но Попов сам кладет руки Антона на свою талию, отчего у зеленоглазого бегут мурашки, а Арсений сглатывает от холодных пальцев, что касаются его талии через тонкую ткань белой рубашки. Антон позволяет чужим губам касаться ключиц и плеч. Арсений оставляет засос на ключице парня и чуть отстраняется, чтобы посмотреть свой «шедевр». Он улыбается и заглядывает в глаза Антону, который чуть ли не умирал от столь долгожданных касаний и поцелуев. Шастун опускает голову, боясь посмотреть на своего начальника, но он сам аккуратно берет подбородок Антона и поднимает его голову, заставляя того посмотреть в глаза. — Давно? — подает голос Арсений Сергеевич. Слишком хрипло. Вы человек вообще, а? — Что? — Антон чуть сдвинул брови к переносице, пытаясь понять, что от него вообще хотят. — Я давно нравлюсь тебе? — голос Попова звучал увереннее и его слова похожи на слова. — Год, — Антон отводит взгляд. — Посмотри на меня, — просит Арсений. — Я ссыкую, Арсений Сергеевич, — мямлит Антон, но искоса все же глянул на Арсения и увидел его улыбку. — Не ссы, Антоха. Я примерно столько же. — В смысле? — Антон внезапно загорелся и посмотрел на Арсения, заставляя того вздрогнуть и еще чуть отстраниться. — В прямом, Антон. Ты нравишься мне год. Вообще, ты мне понравился сразу, но я не придал значения, да и думал, что ты гомофоб, — Арсений усмехается и вовсе отходит от Антона, а после подходит к окну. — Да, обгомофобился весь. Уже как лет пять гомогей, — бурчит Антон, вздыхая, когда Арсений отходит, но замечает на его губах улыбку. — Гомогей. Хорошее слово. Тогда я гомогей три года, — Арсений оборачивается к Антону и вздыхает. — Там такси приехало. Мне Дашу забрать от родителей надо. Завтра чтобы не опаздывал на работу, а то накажу. — Обещаете? — Антон улыбается, поиграя бровями, чем вызвал смех Попова. — Обещаю. Даже больше, могу прямо на работе, — брюнет довольно улыбается, замечая, как парня передернуло и тут немного покраснел. Арсений целует Антона в лоб и уже через несколько минут квартира снова заполняется тишиной. Давящей и совсем нежеланной. — Это что, блять, было? — в слух произносит Антон, приземляясь задом на свою кровать.

***

Весна — это так прекрасно. Цветет всё, птички горланят, будильник в шесть орёт так, будто его режут [а надо бы]. Кто вообще придумал вставать так рано? Какой долбо. дурачок? Антон уже было хотел подняться с кровати и пойти вершить утренние дела, но его слишком резко прижали спиной к себе и кто-то слишком горячо дышал в шею. Ну, раз горячо, то это Арсений. Или его собака. Но это не точно. — Арсений Сергеевич, это вам на работу в девять, а мне надо быть в полвосьмого. Начальник злой, наругает, — Антон вздыхает, а Арсений легонько кусает его за голое плечо. — Опоздаешь сегодня. Я с начальником договорюсь, — снова этот шёпот на ухо. Ой, идите вы, со своими приставаниями. — Ой, идите вы, со своими приставаниями, — озвучивает вслух Антон, пытаясь вырваться, но Попов лишь сильнее прижимает бедного парня к себе. — Арсений Сергеевич, а вот это вот что мне там в бедро упирается? — Мой половой орган, который очень сильно желает сходить на экскурсию, — абсолютно серьёзно говорит мужчина, целуя Антона в плечо, а после и в лопатку. — Чего? Э, а давайте вечером сходит? Сейчас закрыто! — А я открою, — тут же отзывается Арсений, скользнув своей ладонью по обнаженному торсу Антона и останавливаясь внизу живота. — Ай, нет. Арсений Сергеевич, мне на работу надо, — Антон убирает руку Арсения и всё же выпутывается из плена теплых рук своего [своего, здорово, да?] парня. — Ой, ну и иди ты на хер тогда. Ломается ещё, — обиженно произносит брюнет и отворачивается. — Только если на ваш, Арсений Сергеевич, — ай, Шастун, дурья голова зачем? Одно движение и Попов уже нависает над охреневшим Антоном, начиная целовать его лицо, а через секунды и вовсе устраивается у того на паху, начиная ёрзать. — Не я это начал, Антон. Ты сам, — голубоглазый довольно улыбается, чувствуя, как что-то очень твёрдое и горячее упирается ему в зад. Как же и не помучить своего парня? Арсений специально издаёт хрипловатый стон, начиная ёрзать чуть медленнее. Антону хотелось прямо сейчас залезть под кровать и не вылазить пока весеннее обострение начальника не пройдет. А пройдет ли? — Ах, Попов, ну ты и сука, — цедит сквозь стиснутые зубы Антон, внимательно смотря на улыбающегося Арсения, который остановил свои манипуляции и слез с Шастуна, наблюдая в области паха Эльбрус. Антону хотелось придушить собственного парня, но жалко чего-то как-то. Так бы давно. Его же галстуком. А то чего он? — Опять дрочить, — цокает языком Антон, а Арсений откровенно ржёт, когда парень исчезает за дверью комнаты. Вот тебе и доброе утро, да.

***

Антон: 9:30 Блять, хватит облизывать губы, я сейчас тут подохну. Арсений хмурится и достаёт телефон из кармана брюк, извинившись, а после прочтения сообщения пытается не заржать, замечая жалостливый взгляд Антона. Арсений 9:32 Я говорил тебе. Теперь терпи: D «Ой, да идите вы» — думает Антон и складывает руки на груди, в упор глядя на Арсения, который в свою очередь смотрел на Антона, рассказывая о каких-то графиках и постоянно облизывая губы. Эх, какая жизнь плохая штука. Особенно, когда ты гей и твой парень сейчас всеми возможными способами, сука, пытается тебя заставить хотеть его и краснеть от своих же мыслей. Неадекватный этот ваш Арсений. Вот вообще.

***

В первый раз Антону понравилось и он ходил весь день довольный. Второй раз отдался Антону выговором и негромким покрикиванием. Третий раз произошел кверху задом у стола. И нет, это не краткий пересказ гей-порно, это наказание за то, что Шастун, эдакий чудак, решил позлить Арсения. То кофе на брюки прольёт, то специально пофлиртует с какой-нибудь работницей офиса, то убежит курить во время того, когда так нужен Попову. Ну, собственно, огрёб не хило, надо признаться. Задница потом ещё неделю болела от ремня, но Антон часто ловил себя на мысли, что ему это понравилось. Либо мазохист, либо долбоёб, а может и всё вместе.

***

Знаете, вот сидишь ты такой в кафе с пятилетним Сатаной и этот «Сатана» как хуякнет пальцем по носу, а ты сидишь, как дятел и понять нихрена не можешь! Дятел Антон с мороженым на носу и возмущением во взгляде. Даша заливается смехом, а Антон улыбается, потому что потому. Да, приятного от мороженого на носу мало, но это забавно. Антон показывает Даше язык и сводит глаза к носу, что заставляет девочку схватиться за живот. — Ай, Антон, живот заболел. Ну хватит, — просит девочка, пытаясь угомонить свой смех, но выходило так себе, если честно. — Вот именно, хватит. Хватит есть мороженое. Антон, взрослый человек, как понять не можешь, что Даше мороженое нельзя? — возникший хрен пойми откуда Арсений Сергеевич заставляет вскрикнуть и Антона и Дашу, а сам виновник усмехается, усаживаясь рядом с Антоном на мягкий диван, сдвигая бёдрами дрища в сторону. — Арсений..Сергеевич, — запинается Шастун, сглатывая и рассматривая профиль своего начальника. Сука, идеальный. — Мы не знали, что вы знаете куда мы пошли. — Антон, — Арсений кашляет и открывает на телефоне экран их переписки с Антоном, где чётко написано где и во сколько они будут находиться в этом самом кафе. — Ну, немного тупанул, — Антон цокает языком и пожимает плечами, отпивая из стакана апельсиновый сок и тут же давится, ощущая на своём колене ладонь своего начальника, которая скользила всё выше и выше. — Ты слишком много тупишь последнее время, — невозмутимо качает головой Арсений, улыбаясь своей дочери и наблюдая за тем, как Даша уплетает десерт, который не желательно, но иногда можно. — Пап, а я хочу в зоопарк, — внезапно заявляет Даша, когда рука Арсения уже вовсю поглаживает пах Антона через ткань штанов, заставляя того закусить палец. — На выходных обязательно сходим, Дашуль, — Арсений улыбается и ловит радостную улыбку дочери, которая продолжает кушать, поглядывая на телевизор, который покоился на стене и показывал какой-то мультик. — Если я залезу рукой туда, куда лучше не надо, ты не сильно заорешь? — шепчет Арсений в ухо Антона, искоса глядя на дочь, чтобы та ничего не заподозрила. Хрена себе не заорешь, тут как бы от одного шепота уже охота орать, а он ещё руки распускает! С огнём играете, Арсений Сергеевич. — Очень сильно заору, — на одном дыхании произносит Антон, разглядывая голубые глаза Арсения. Такие же голубые, как и сам Арсений. — Дома продолжим, — снова шёпот и рука с паха пропадает, а вот стояк нет. Попов, лезь под стол, у тебя вилка упала! И всем плевать, что ты не ел. Будь джентльменом, у Антона упала. Вилка. — Пап, я всё и Антон всё, поехали домой? — Даша смотрит на Арсения, а Арсений встаёт из-за стола. Даже стояка нет. Как ты это делаешь, шкура? — Шастун, чего расселся? Подъём, — усмехается Арсений, поправляя пиджак и разглядывая охреневшего Антона. — Ага, встаю, — Антон вздыхает и поднимается на ноги, сталкиваясь лицом с лицом Попова и ловя его взгляд на своих губах. Как же это неловко выходить из кафе, стараясь прикрыть стояк. Как? А вот рукой. Стоит ли говорить, что Арсений всю дорогу, пока они ехали, ржал, а Даша пыталась понять почему папа ржёт, но так и не поняла, а потом и вовсе отключилась. — Я тебя люблю, — улыбаясь говорит Арсений, когда Даша уже крепко уснула. — Пошёл ты, — бурчит Антон, но всё же улыбается на смешок Арсения. — Я тебя тоже.