Чувства убийцы.

Утро. На улице по прежнему идёт снег, маленькими крупицами падая на землю, устеленную белым слоем хлопьев. Есть только один изъян этого места. Нет солнца. Эти прекрасные снежные просторы находятся под землёй, не давая огненному шару дарить хотя бы малое тепло сноудину. Даже странным кажется тот факт, что во время дня на поверхности, в закрытом пространстве светло, невзирая на то, что здесь нет солнца. В комнату Санса в окно бил свет здешнего места, и вскоре с первыми лучами проснулась Чара. В носу застрял запах перегара. Девушка не могла спокойно лежать в такой обстановке, поэтому решила направиться в отрезвитель — Ватерфалл. Она еле-еле держала себя на ногах — глаза постоянно слипались; в горле пересохло; а голова не сильно гудела, но и это доставляло дискомфорт. Красноглазая спустилась по лестнице кубарем, от чего ещё больше не хотелось вставать. На сей раз поднятие своего тела оказалось более сложным, и девушка даже вздохнула после такого трудного упражнения. Время от времени хватаясь за свою головушку, несчастная направилась в кухню. Выпила немало воды, тем самым спаслась от неприятного ощущения в горле, уже направилась ванную.? Видимо скелеты не особо нуждались в гигиенических процедурах. На кухне так же не умыться, ведь младший братец Санса поднял раковину слишком высоко, видите ли ему негде кости хранить. ну и ладно. В плохом настроении, придумывая всяческие ругательства про себя в адрес Папайруса, Чара направилась в вечно-сырое место. На этот раз Сноудин не казался настолько холодным, сколько освежающим, но этого недостаточно. Под ногами скрипел вечный снег, уходящий в туман. Как говорил Папайрус, лучшее место для снежной борьбы. И вот она, граница между царством снега и воды, мороза и влажности. Ступая на пропитанную водой почву, Чара направляется в комнату желаний, со светящимися вверху пещеры камнями а-ля звёздами. Самое безнадёжное место во всём подземелье. Здесь остаются все надежды монстров. Хотя одна всё-таки сбылась. Монстры выбрались на поверхность, но всё же интересно, довольны ли они тем, чего так страстно хотели?. — «Ну, это уже не моя забота, ведь нет смысла задавать вопросы, на которых не получишь ответа» — подумала убийца. Она направилась далее. Ватерфалл. Множество полей с эхо-цветками, которым скажи что-нибудь, и они будут повторять сказанные тобою слова снова, и снова, и снова. пока из этого не выйдет бессвязный бред, который лишён всякого смысла. Довольно жуткое являние, тем более если ты стоишь один в окружении этих цветков, а в этом шуме можно краем уха усоышать ускользающие фразы по типу " спа. си. те… «, " пекр. ати. те… эти. муче. ния. «. Чара к этому привыкла. Она слышала эти фразы от самих говорящих. Подойдя к краю земли и к началу озера, она свесила свои бледные ноги, одетые лишь в шорты, в водную гладь. Высота земли над уровнем озера была достаточной, чтобы конечности не доставали до воды, до своего отражения и не намокали. Это место выполняет свою роль. Витающая свежесть в воздухе приводит в чувства. Тихое пространство, шум водопада и еле-слышное шептание эхо-цветков. Отличное место для уединения. Невольно накатывают воспоминания о геноциде, о мольбах монстров, которые были на твоем пути, а в частности, о битве с полюбившемся мне скелетом. — Весь путь геноцида он презирал меня, он желал моей долгой и мучительной смерти, он желал справедливости. А вышло так, что теперь я не ЛЮБЛЮ его. Ранее понятие ЛЮБОВЬ для меня было совсем иным, в отличии от той любви, которую я знаю и чувствую на данный момент. Я была воскрешённым демоном, не знающим пощады и положительных эмоций. Даже негативных. По ощущениям душа была пуста, несмотря на то, что она переполнена решимостью (решительностью). У меня была лишь одна цель — закончить эти страдания и стереть к чертям подземелье. Но. Санс. Когда я с ним сражалась, внутри будто что-то оживлялось, будто что-то ликовало, и не хотело, чтобы эти моменты заканчивались. Просыпался будь то азарт, будь то веселье. Мне это нравилось. Но после того, что случилось в коридоре со мной и с моим скелетом, я попросту не могла ему отказать. Я доверилась ему, поверила в счастливый конец, поверила, что он существует. И он не солгал. Я ему благодарна по гроб. Только. я не знаю. взаимны ли мои чувства. взаимна ли моя ЛЮБОВЬ. — Чара и не заметила, как говорила вслух. Она не заметила, как высказывала тишине свои мысли. Ватерфалл. Он даёт погрузиться в себя настолько, что ты перестаёшь замечать внешний мир. Есть только ты. И Санс, который спрятался за поворотом, и нагло подслушивал откровенные мысли Чары. — Конечно взаимны! — наконец этот наглец вышел из своего убежища, направляясь к взъерошенной Чаре. Она явно не ожидала, что за ней кто-то подслушивает. — И долго ли ты тут сидишь? Санс не мог сдержать смеха при виде напуганной мордашки девушки. У неё появился румянец. на румянце.? — Н-нет… — запинаясь, ответила красноглазая. — И вообще, как ты долго за мной подслушиваешь? Чара выглядела недовольной, ибо неприятно, когда твои личные мысли, пускай и вслух, подслушивает посторонний, пускай даже этот посторонний является объектом твоего обожания. — С самого начала, — Санс выглядел довольным своей маленькой, незначительной паКОСТЬю (не смешно). — и поверь, я приятно удивлён. Санс озарил Чару своей по настоящему искренней улыбкой, а не своей повседневной маской. — Чем? — Девушка включила дурочку, и захотела, что бы старший сказал приятное словечко в её адрес. — Тем, что ты так обо мне думаешь; тем, что ты любишь меня; тем, что ты такая хорошая. — Санс подумал, что сможет чутка задеть её натуру тем, что назвал её хорошей. Ведь убийцы ничуть не хорошие. — Знаешь. Я очень плохая девочка, — кокетливо произнесла Чара. — и ты это прекрасно знаешь! — Хех, действительно. Но с другой стороны, посмотри, как ты изменилась за период пребывания в новом таймлайне. В таймлайне счастливого конца. — старший сел рядом с девушкой и как будто бы нечаянно положил свою кисть на её нежную руку. — Сама посуди, ведь из твоих мыслей вслух я понял, что ты действительно изменилась. Из жестоКОСТЬи в нежности! — скелет доволен своей остроумной шуткой, а вот красноглазой это видимо не особо нравится, так как она сделала недовольное личико. — Хей! Это ведь смешно, поэтому не стоит делать такую кислую мину на своей оЧАРОвательной мордашке. — Санса было не остановить, а девушка всё больше хотела, чтобы старший ушёл. — Ладно, повеселились, и хватит. — скелет смахнул маленькую слезинку со своих глазниц.? — Веселился здесь только ты, и вообще, как ты проснулся? Для тебя начало третьей мировой не является веской причиной поднять свою костлявую жопу со своего матраса. — Чара всё так же сидела с недовольным лицом. Она не пыталась смириться с существованием таких не смешных шуток про скелетов. — Но всё же, я не договорил, — скелет хотел уйти от ненужной болтовни, поэтому перевёл тему. — ты заметно изменилась в лучшую сторону. Я почти не замечаю связи с Чарой, с которой я дрался в коридоре правосудия, и с настоящей Чарой, с которой я сижу прямо сейчас. — Девушка мечтательно смотрела в глазницы своего скелета, выпадая из реальности. Она его не слушала, она лишь смотрела в его бездонные глазницы. — Подземелье вызывает Чару, приём! — Санс помахал своей кисть перед алыми глазами убийцы, в которых, казалось, можно умереть. — Чего? Ах да. я-я-я… просто задумалась. — лишь промямлила Чара, оторвав свой взгляд со скелета. — Тебе не кажется, что мы тут засиделись? — уже серьёзно проговорила девушка. — Что ж. Действительно. Наверное, пора домой. — Санс поднялся с земли, отряхнул свои чёрные, с белой полосой лежащей вдоль, шорты. Он подал кисть Чаре как настоящий джентльмен. Схватив её бледную, нежную на ощупь, как ласковый шёлк, руку, потянул на себя, заключив двоих в лёгкие объятия. Девушка в свою очередь приобняла старшего в ответ. Простояв так с минуту, им казалось, что в этом подземелье остались только они вдвоём, и они вольны делать всё, чего они пожелают. — Ладно, костяшка, пойдём в домой. — Чара прервала их ненавязчивую близость и взяла Санса под руку. До дома они шли молча, лишь любуясь меняющимся пейзажем. В сноудине красноглазую начал сковывать мороз, ибо после прибывания в ватерфалле она начала мёрзнуть в два раза быстрей. Эффект влажности, нечего добавить. Скрепя снегом под ногами, они подошли до порога дома, постучали обувью, отряхивая холодную белизну. Чара и Санс вошли внутрь, где девушке сразу стало легче, ведь воздух в доме был намного теплее, чем на улице, в царстве вечной зимы. На пороге дома как раз копошились другой человек и высокий скелет. Когда обитатели дома заметили пришедших, реакция Фриск могла быть пугающей, ведь Чара до сих пор держала Санса под «руку», надменно улыбаясь в адрес человека-пацифиста. Если бы младший скелет не вмешался в мало по малу начинающуюся борьбу за его старшего брата. — САНС, ЧАРА, ВОТ ВЫ ГДЕ! ГДЕ ВЫ ИЗВОЛИЛИ ГУЛЯТЬ В ТАКУЮ РАНЬ? И ВООБЩЕ, МЫ МЕЖДУ ПРОЧИМ БЕСПОКОИЛИСЬ! — младший скелет спешно топнул ногой, и пол по его красными сапогами чутка заскрипел. — Бро, успокойся, мы всего лишь гуляли. — Санс нервно улыбнулся, давая понять, что всё в порядке. — ЛАДНО, ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС БОЛЬШЕ НЕ СЕРДИТСЯ НА ВАС! НЬЯХАХАХАХА! — Папайрус приложил свою кисть к груди и задорно засмеялся. — ЕСЛИ ЧТО, МЫ ИДЁМ НА ТРЕНИРОВКУ К АНДАЙН! ПОКА! — видимо, младший очень хорошо выспался. Его оптимизму можно позавидовать. Всё это время Фриск стояла в стороне и лишь молча наблюдала за Чарой. Она даже в какой-то степени завидует красноглазой и в то же время не понимает, что такого в её натуре " убийцы» привлекает Санса. — Окей, удачи. Желаю тебе не получить по черепу от Андайн! — Санс комично развёл руками и подмигнул, довольствуясь своей «смешной» шуткой. Сколько Чара и Папайрус не хотели смириться с его нелепыми шутками, всё равно не могли не раздражаться от такой бессмысленной чепухи. — АГХ. САНС, НЕ ПОРТЬ УТРО, ПОЖАЛУЙСТА. — кинул Папайрус своему брату, когда «грозно» топая выходил из дома вместе с Фриск по напровлению в Ватерфалл, к главе королевской стражи. — Что-же, видимо, мы остались одни в доме. чем займёмся? — кокетливо произнесла девушка, будто намекая на что-то. — Знаешь, я всё понял по твоему взгляду, но давай ещё погуляем? — с ухмылкой спросил Санс. — Ладно. только потому, что ты меня раскусил. — Чара смирительно вздохнула. — Тогда куда пойдём? — Санс видимо решил чутка поиграть на эмоциях красноглазой. — Ты издеваешься? — раздражённо прошипела Чара. — мало того, что ты вдруг решил внезапно продолжить прогулку, так ещё и сам спрашиваешь меня, куда пойти? — девушка обижено затопала ногой, что это даже и показалось забавным. — Ну да ладно тебе, успокойся. Какое место в подземелье тебе больше запомнилось? — насмешливым тоном спросил скелет. — Моя могила. — Чара маньячно улыбнулась, от чего можно было схватить инфаркт, но у Санса нет сердца. он скелет. — Отличный выбор! Только где она находится? — Санс решил подыграть под ситуацию. Его актёрской игре можно было позавидовать, будто он всю жизнь этим и занимался. — Серьёзно? Ты не против? — красноглазая недвусмысленно поводила пальцем у виска, указывая на то, что скелет явно чокнулся идти на могилу девушки, которая ей симпатизирует. — Ну. Почему бы и нет, ведь это шанс побольше о тебе узнать. — старший продолжал тихонько хихикать от реакции Чары на его выпады. Да и тем более очень смешно, когда убийца говорит, что у тебя не впорядке с головой. Хотя. — Это сложно узнать за чашечкой чая, или ты и правда так хочешь узнать, где я померла? — Чара так же смотрела на Санса глазами по пять рублей. — Да. — односложно ответил Санс. — Ну ладно. Тогда нам предстоит путь в руины! — Чара видимо сама хочет вспомнить те былые ощущения, ведь это была не только её могила, но и место, куда она упала в её новый дом. Пройдя по снежному лесу, полностью укутанным в белоснежную пелену, слыша шум хрустящих под ногами позвоночников снежинок, они подошли к большим воротам, которые ведут в место обитания бывшей королевы подземелья. Эти фиолетовые лабиринты и коридоры, эти простые головоломки и маленький магазинчик паучков будто всегда находились в просторах руин. Будто они изначально были тут. Засмотревшись уже давно изученными местами, парочка и не заметила, как добралась до самого начала, до маленькой полянки золотых, приятно пахнущих цветов. Это было единственное место, где можно найти это золотое чудо, радующий глаз. — Вот мы и добрались. — грустно прошептала Чара. Ей всё ещё не верилось, что на этом прекрасном участке земли, усыпанными столь прекрасными цветами, погибла она и её «брат». Сколько слёз «отца» и «матери» на этом месте было пролито. Санс лишь молча стоял, наблюдая за всё стремительнее меняющейся в лице девушкой. Казалось, ещё чуть чуть и она взорвётся от переполненных её эмоций и воспоминаний о прошлом. О маме Ториель, о папе Азгор, о брате Азриель. Граница плачущей Чары была почти достигнута и только в этот момент, скелет легко приобнял девушку, телесным контактом говоря «успокойся». Красноглазая больше не могла выдержать сильного давления в виде безграничного потока эмоций, переживаний, воспоминаний прошлого, вцепилась в скелета самой сильной хваткой, и зарыдала в его плечо, оставляя влажный след на участке плеча его худи в виде горьких слёз о прошлом. Она сама не ожидала от себя настолько сильной эмоциональности. Санс в это время лишь молча поглаживал кистью её голову, которая была окрашена тёмно-каштановым цветом волос. Такие шёлковые и приятные на ощупь. Это немного успокаивало Чару. Наконец успокоившись, девушка снова могла контролировать себя и не поддаваться порывам накатившимся на её эмоций, поэтому она перестала всхлипывать, ослабила хватку, и стала понемногу отстраняться от старшего, вырываясь из его объятий. — Ты вроде бы хотел узнать обо мне побольше, да? — девушка старалась натянуть на своё лицо невинную улыбку, будто ничего этого и не было, но получалось у неё откровенно говоря плохо. — Не старайся натягивать улыбку, а так да, я хотел узнать твою историю. — спокойно произнёс скелет. Чара видимо пропустила его первые слова сквозь уши, поэтому лишь схватила его за кисть, и поволокла за собой на саму полянку золотых цветов. Они дошли, и девушка села на укрытую, словно золотым махровым одеялом, землю, будто ей это было жизненно-важно. Она указала на место рядом с собой и скелет сел туда. — Что ж, я расскажу тебе свою историю, только этот рассказ будет долговато, так что усядься поудобней. — красноглазая ненавязчиво ухмыльнулась. Санс лишь кивнул, и с интересом начал смотреть на девушку. — Из-за не самой хорошей жизни на поверхности, я решила опробовать на себе легенду о горе Эботт. Та легенда, которая гласила, что тот, кто заберется на неё, никогда больше не вернётся. Мне тогда нечего было терять, поэтому я помчалась навстречу приключениям. Всё ещё в состоянии бега я заметила большую дыру, и решила остановиться, но я споткнулась видимо о лозу, и я упала вниз. Когда я проснулась на этой полянке золотых цветов, в парах метрах от меня стояло некое существо, напоминающее козла. Он представился Азриелем и подошёл ко мне помочь. Я не сопротивлялась, будь что будет. Когда он привёл меня к дому, я увидела ещё двух подобных ему монстров, только более старшие. Это были его мать и отец. После Азриель с ними о чём-то говорил, видимо о том, чтобы мне оказали помощь, но я не слышала, так как голова жутко раскалывалась и внутри всё гудело. Далее меня повели в дом, а в нём стоял приятный запах фирменного пирога с корицей и ирисками мамы Тори. Я, опираясь о Азриеля, подошла к его комнате и по счастливой случайности там стояло две кровати, будто эта семья знала, что к ним пожалует гость с поверхности. Меня уложили на одну из кроватей и я отключилась. Шли дни, и эта кучка пушистых монстров стали моей новой семьёй, которая была намного лучше предыдущей. Я не торопилась возвращаться домой, ведь этот вариант мне был больше по душе. Ториель заменила мне мать, Азгор заменил мне отца, а Азриель стал моим братом. Однажды я и Азриель решили приятно удивить наших родителей нашим пирогом, но во время смешивания теста, мы вместо кусочка масла насыпали лютиков, под предлогом «они такие же жёлтые, как масло». Это было большой ошибкой. После того, как Азгор попробовал наш горе-пирог, он заболел, а Тори нас отругала, и сказала, что Лютики в виде пищи ядовиты. Тогда у меня созрел сумасшедший план по освобождению всех монстров из подземелья и я засмеялась. Мама видимо подумала, что я была развеселена мучениями отца, но это было не так. Далее, я продумывала свой план до мелочей, а потом я рассказала его моему брату. Настал тот день, когда он начал воплощаться в реальность. Я и Азриель пошли на полянку с лютиками, и я их съела в большом количестве, от чего смертельно заболела. Я медленно и мучительно умирала, смотря на опечаленные вселенской тоской и печалью лица своих близких, а Азриель всё больше сомневался в действенности моего плана. Но это того стоило. Наконец, в один " прекрасный день» я ушла из жизни и перед смертью попросила лишь напоследок увидеть золотые цветы из моей деревни. Я знала, что Азриель поглотит мою душу, предстанет в своей форме бога, пересечёт барьер и отнесёт моё тело в деревню. Но он был предсказуем, и он так и сделал. Я могла наблюдать за действиями Азриеля, и в последствии могла взять контроль над его телом. Когда Азриель пришёл с моим холодным бездыханным телом на руках в деревню, жители подумали, что моя смерть его рук дело и перешли в атаку. Теперь была моя очередь вступить в схватку, и забрать нужное количество душ у этих жалких людишек. Но Азриель отказался причинять им вред. Я не могла понять, почему, да и сейчас не могу. И вот так он шёл с моим телом, смертельно раненый, обратно в подземелье. Он пересёк барьер снова, и от бессилия, и боли его тело пошатнулось и свалилось на «мягкий ковёр» тех злополучных желтых цветов, чьи лепестки постепенно покрывались его прахом. В тот момент я погибла вместе с ним. — девушка замолчала после длительного рассказа своей истории, и решила чуть передохнуть от такого словесногл потока. — Так оказывается, твоей изначальной целью было освобождение монстров из подземелья.? — Санс явно проникся её историей, и был даже немного удивлён, что у убийцы была цель освободить из-под земли и его тоже. — Чара. — Чего? — девушка повернулась в его сторону и не успела заметить, как старший поцеловал её. Скелет был ей благодарен за все её безумные жертвы ради таких раздолбаев, как он. Санс обвил «руками» бледную, нежную шею девушки, касаясь её шелковистых, тёмно-каштановых волос. Он целовал её со всей любовью, со всеми эмоциями, со всеми мыслями, которые родились у него о этой прекрасной девушке. Она отвечала не менее страстно, не менее душевно, она готова была стать единым целым с её любимым мешком ленивых костей. И лишь лёгкий ветерок обдувал их любовную идиллию, будто немного утешая их внутренний пожар.