Тихоня

Чимин просыпается ровно в шесть утра по будильнику. Шатен не говорит себе никаких «еще пять минуточек», он спокойно поднимается с кровати, чувствуя легкое головокружение, и подходит к окну, чтобы закрыть форточку — Пак замерз ночью. Еще одна слаженная система: Чимин ложится спать в десять вечера, потому что организму нужно давать полноценный отдых, просыпается в шесть утра, закрывает окно, которое всегда остается открытым на ночь для подачи свежего воздуха, и уходит в ванную. Далее шатен не спеша собирается, позволяет себе глубоко уйти в мысли минут на пять, а после идет готовить завтрак для них с Хосоком, по пути не забывая разбудить старшего, раз десять постучавшись в дверь его комнаты. Сегодня как-то все иначе. Хотя бы потому, что после того, как Пак выходит из душа, он улавливает запах чего-то сладкого, доносящийся с кухни, а значит, Хосок уже проснулся. Чимин решает для начала хотя бы одеться, а уже потом идти и разбираться, почему Чон добровольно променял лишние сорок минут сна на готовку, которой должен заниматься младший. Прогноз погоды гласил, что сегодня Пусан поглотят черные тучи, а ближе к вечеру на город обрушится ливень, поэтому Чим напяливает на себя плотные джинсы и первую попавшуюся под руку толстовку. Недообраз завершают еле расчесанные волосы и очки для зрения, потому что видеть Чимин стал намного хуже. Сколько бы Хосок не уговаривал Пака не читать при плохом освещении и при движении в транспорте, младшему было все ни по чем. — О, святые единороги, напугал! — визжит Хосок, когда Пак в прямом смысле слова бесшумно вплывает в кухню, касаясь плеча увлеченного готовкой старшего брата. — Я что, такой страшный? — вздыхает Чимин и присаживается за стол, на котором его уже ждала кружка с апельсиновым чаем, рамён и пара кексов. Пак бровь изгибает, осознавая, что тот самый сладкий запах исходит от кексов, и таращится на Хосока. — Да ладно?! Ты готовишь кексы?! — Ну, если ты и дальше будешь так много кушать, так много читать и так ужасно следить за своим видом, то точно станешь маленьким, страшным, слепым гномом. — Чон смеется над выражением лица младшего, треплет темные волосы и достает из духовки последнюю партию кексов. — Да я сам в шоке, что готовлю этот шедевр кулинарии. Просто… захотелось вот чего-нибудь сладкого. Не скажет же Хосок, что его заставили вставать в такую рань и печь эти несчастные кексы. Да, именно заставили. На свидание старший повел своего новоиспеченного парня в круглосуточную уютную кофейню, где, конечно же, не обошлось без сладкого на десерт. Юнги его кекс не понравился, пирожное, внимание, Хосока, ему тоже не понравилось, что явилось следствием долгого бубнежа на тему: «Как нужно готовить сладости в кафе, чтобы главному критику Мин Юнги понравилось». Чон чисто для романтической обстановки ляпнул, что он бы испек самые вкусные кексы для Юнги. Мин, видимо, «чисто романтический посыл» не уловил, поэтому усмехнулся и произнес такое серьезное: «Пеки. Я буду ждать тебя с кексами завтра утром». — Да ты врешь, я же вижу, — хмыкает Пак, цепляя палочками горячую лапшу. Не зря же он читал книги по психологии. — Назовешь настоящую причину? — Я книги тебе больше покупать не буду, — рыжий смеется и заднюю часть шеи трет неловко. — У меня появилась, так скажем, вторая половинка. И я вот захотел приятное своей половинке сделать, вкусного принести на работу. — Наконец-то ты нашел себе девушку! — шатен давится лапшой, но восторгаться не перестает. — А она старше тебя или младше? А где она работает? А она красивая, хён? — Чимин не привык к людям с расспросами лезть, но это же девушка Хосока! — Онаон младше меня на год, работает продавцом-консультантом и, да, онаон очень красиваякрасивый. Больше я тебе ничего не скажу, мы только недавно перешли на новый уровень наших отношений. — и, пф, подумаешь, что Юнги совсем не девушка. Вообще разницы никакой же, ну. Чимин лишь кивает, показывает большой палец и возвращается к еде. Кому нужны эти шуры-муры, когда есть рамён и книги? Правильно, уж точно не Паку. Кексы, кстати говоря, получились действительно вкусными, о чем младший сообщает брату на выходе из кухни. Хосок лишь облегченно выдыхает и начинает аккуратно складывать сладости в заранее подготовленные коробки, надеясь, что Юнги понравится. А если брюнет чисто из вредности откажется пробовать чоновский труд, то рыжий лично затолкает эти кексы Мину в глотку. Да, не только Юнги бывает грубым. Уже будучи в своей комнате, Пак проверяет собранный портфель еще раз, рассматривает себя в зеркало и обижается на Хосока, который сравнил его со страшненьким гномом. Чимин сам себе красавчик, и не важно, что шатен набрал пару кило и носит мешковатую одежду, которая делает его еще более бесформенным. Чим очки поправляет и лезет в карман толстовки за телефоном, чтобы проверить время. Учеба начинается в восемь, а дисплей телефона выдает еще только шесть минут восьмого. Времени еще предостаточно, обычно парень выходит из дома в сорок минут и доезжает на автобусе за семь, но в голове внезапно всплывает образ Чонгука, который изъявил желание пойти на учебу вместе с Чимином. Идти вместе хочет только Чонгук, поэтому Чимин выбирает хитрую тактику — решает выйти из дома уже сейчас, Чон наверняка не придет к его дому в такую рань. Поэтому Чим быстро натягивает кроссовки, закидывает на плечо портфель, прощается с Хосоком, желая ему удачного покорения женского сердца с помощью сладкого, и выскакивает за дверь, сбегая вниз по ступенькам так, будто за ним кто-то гонится. Пак выбегает из темного душного подъезда на свежий воздух с улыбкой, однако улыбка его быстро превращается в кислую, просто наикислейшую мину, когда шатен замечает напротив подъезда сгорбленную фигуру замерзшего Чонгука, который, завидев Чимина, начинает широко улыбаться и махать однокласснику ладонью. — Я прям как знал, что ты так рано выходишь из дома! — Чон не дурак и прекрасно понимает, что Пак пытался сбежать от него, но сейчас брюнет строит из себя настоящего дурачка. С Чимином нужно подружиться хоть немного. Последний подходит к парню с недовольным лицом, еще сильнее кривится, когда замечает внушительную разницу в росте с этим надоедливым Чон Чонгуком, и руки на груди скрещивает. — Пошли на автобусную остановку? — Я пойду пешком, — вновь придумывает Чимин идеальный план…который опять же не увенчался успехом после радостного: «Тогда я пойду пешком с тобой, ведь на улице прекрасная погода!». «Дохуя прекрасная», — в тот же момент думается Чону, потому что ноги промокли из-за огромного количества луж, ненасытный ветер забирается под легкую куртку и треплет уложенные когда-то волосы. Для апреля такая погода совершенно не свойственна, но, видимо, Чонгук где-то провинился, раз вынужден сейчас шлепать мокрой обувью по мокрому асфальту, слушая тишину, исходящую от младшего. — Чимин, поговори со мной. — Чимин. — Пак Чимин, ты такой низенький. — Почему ты так легко одет? — Чимин-а, а у тебя дырка на рукаве. — Чими-и-и-ин! — Чим-Чим, а ты знал, что ты похож на зефирку? — Пак Чимин молчалив, Пак Чимин красив, Пак Чимин… не разговаривающая со мной какашка. — Чимин, ты не разговариваешь, потому что у тебя высокий голос? — Чими- — Ну хватит! — взрывается Пак после пяти минут монолога Чонгука, который приебался и отъебываться не хотел. — Что тебе от меня нужно? — Я хочу, чтобы ты со мной разговаривал. — Нет. — Но я же… — Чонгук, нет. — Чимин сказал это таким строгим голосом, повернувшись лицом к брюнету, что тот не смог удержать смешка, а после и вовсе засмеялся своим басом на всю улицу. Пак сейчас был похож вовсе не на угрозу, а, скорее, на маленького недовольного лупоглазого хомячка. — Тебе смешно? Смешно Чонгуку уже не было, потому что Чимин пинает его в колено и быстро уходит вперед, оставляя стонущего и шокированного Гука одного позади. В таком положении парни и добираются до школы: Чимин гордо идет впереди, а Чонгук, показательно прихрамывая, сзади.