Папа Римский, Дракула и Искариот.

      - Ваше Святейшество, примите мою… - выговаривающего стандартную верноподданническую формулировку Андерсена прервал оборвавший свою истерику Алукард, утирающий дорожки кровавых слёз незамутнённого счастья.       - Иуда клянётся в верности! Хозяин, - вампир состроил самую невинную физиономию и опустился на одно колено перед дрожащим ребёнком, - дайте мне попробовать вашу кровь, дабы скрепить наш контр… - штык с чавканьем отделил нижнюю челюсть кровососа от черепа, лишив того возможности закончить крайне богохульную фразу.       - Мерзость перед ликом Его, - кровь слетела с клинка, размазавшись пушистой красной линией по бархату на стене, лишь чудом миновав крест.       - А… - от вида возвращающейся на место вампирской челюсти Алессандро запнулся и продолжил фразу шёпотом. – Как мне к вам обращаться, чтобы не… показаться грубым?       - Меня устроит любое обращение, - паладин прочитал в глазах ребёнка замешательство, медленно сменившееся облегчением и застенчивой благодарностью.       - Позвольте представиться: Алукард, ваш самый преданный слуга, молодой господин, - не обративший внимания на выпад падре в свою сторону граф склонил голову, пряча кровожадную улыбку за длинными чёрными волосами и прижимая ладонь, спрятанную в перчатке с рисунком-печатью, к груди, затянутой в чёрный костюм, состоящий исключительно из пуговиц и ремешков.       - Диавол был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи, - оглядывающий комнату священник отрицательно покачал головой на порыв Алессандро поднять вампира на ноги. – Вампир, кому бы он не служит, достоин только одного – упокоения.       - Узнаю старых добрых католиков, - плавно поднявшийся во весь свой немалый рост ехидный почитатель лунных ночей оскалился. – Ты случайно не забыл, что ничем не лучше меня, Андерсон? Или твоё желание отослать меня с глаз долой напрямую связанно с тем, что ты бы боишься конкуренции? Кому нужны целых два чудовища?       Штык с скрежетом проскользил, высекая искры, по затвору Касулла. Лицо искариота опасно приблизилось к лицу немёртвого кровопийцы – дуло Шакала упёрлось в лоб преподобного, острие клинка пощекотало горло с бледной кожей. От злобного переглядывания врагов отвлекли странные звуки – это обнимающийся с подушкой наместник Бога на земле пытался высказать свою точку зрения на сложившуюся ситуацию.       - Может не надо? – под пристальными взглядами святой отце церкви стушевался и начал оправдываться. – Я помню каждый ваш бой… они ничем хорошим не заканчивались, по-моему.       - Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу, - штыки вернулись под плащ, как и тяжёлые пистолеты, - ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя. Прошу прощения, ваше святейшество. Продолжить дальше неторопливый разговор трём людям не позволил звук приближающихся шагов из коридора. Алессандро, понимающий кто мог к нему пожаловать, испуганно икнул и замахал руками на тормозящих крестников. Когда дверь в молельню отворилась перед Катериной Сфорца предстала интересная мизансцена, будто сошедшая с подмостков уличного балагана.       Центральное место композиции «Нежданчик» занимал папа римский – мальчик пытался одной рукой поправить съехавшую на бок высокую митру, а второй зачем-то продолжал прижимать к себе подушку. По левую руку от ребёнка сидел с отсутствующе-независимой мордой худющий чёрный барбос с красными глазами адской гончей. По правую же руку стоял памятником самому себе храбрый уничтожитель нежити, включивший на полную режим «Добрый дядя Саша».       - С-сестра? Я могу всё объяснить.             ***       - Значит это, - тонкий пальчик в белоснежной перчатке указал на Алукарда, вернувшего себе человеческий облик с красным одеянием, - настоящий древний вампир, а это, - любующийся чаинками в фарфоровой чашке падре поднял голову и улыбнулся, - настоящий паладин католической церкви времён двести шестьдесят четвёртого папы римского. И они оба воскресли, чтобы пожить ещё среди людей, потому что небесный суд не смог вынести им окончательный приговор.       - Да, - сидящий как на иголках Алессандро поболтал остаток напитка в чашке, не решаясь посмотреть на сводную сестру. – Ты сердишься на меня?       - Нет, - Катерина не была бы кардиналом, если бы не понимала, что даже из самой странной ситуации можно извлечь выгоду. Девушка погладила мальчика по голове. – Не мне судить твой выбор, только будущее покажет насколько нам насколько ты был прав. Сейчас же мне хочется узнать, что собираются делать твои… крестники.       - Моя жизнь принадлежит молодому господину, - вампир безапелляционно навис над новым хозяином неотвратимым призраком судьбы.       - Я давно посвятил себя служению Святому Престолу и не отказываюсь от своих обетов. Ватикан может располагать моими знаниями и силой, - не выпуская противника из поя зрения Андерсон поставил чашку на стол.       - Сейчас у Алессандро нет никакой поддержки от епископов и кардиналов. Должна признать – должность папы досталась ему только благодаря моим и Франческо интригам. В ближайшие три месяца работоспособность всей курии будет заморожена, для перетасовки кадров и должностей между лояльными или незаменимыми людьми. Вы оказали бы большую поддержку нам, если поучаствовали бы в скорейшем разрешении данного вопроса. Завтра состоится совет всех глав курии, где вы сможете поближе ознакомиться с положением дел на настоящее время и выбрать направление по которому станете работать. Так же вы должны понять, что на первых порах с вами будут работать мои люди – беспричинно доверять вам у нас нет повода.       После ещё нескольких уточняющих вопросов разговор завершился к вящему удовольствию всех собеседников. Катерина, оставшись в одиночестве, приступила к вдумчивой оценке открывающихся возможностей с появлением новых переменных. Алукард, препровождённый в гостевую комнату резиденции папы римского, после недолгих раздумий ушёл гулять по Ватикану, знакомясь с старым городом нового мира. Андерсон, также расквартированный по воле Катерины в уютных апартаментах, занялся самоанализом, переоценивая собственные возможности. Только один молодой глава католической церкви улёгся спать. Снились же Алессандро не успевшие уложиться в голове отрывки чужих жизней.       В следствии этого только папа римский к началу заседания экстренного собрания католической курии не зевал и не клевал носом. Смирно сидя на золотом троне, мальчик изо всех сил сжимал папский крест – богато украшенный драгоценными камнями и золотом посох с распятьем на вершине. «Не показывай всем этим мудрым и проницательным людям свою никчёмность» - настойчиво внушал себе мальчик, ища среди незнакомых фигур пару примечательных личностей.       В зал вошли Катерина и Франческо, занявшие свои троны по сторонам от сводного брата. Именно в это время под шумок на заседание проникли два человека. Алукард в красном прикиде и без шляпы не сильно выделялся в толпе одетых в одеяния того же цвета служителей Господа, а Андерсон настойчиво прикидывался серой тенью врага рода человеческого. Отыскавший забавную парочку глазами Алессандро позволил себе бледную улыбку – чувство некой причастности к закулисной игре через крестников придало ребёнку сил позорно не сбежать куда подальше, в ту же молельню. Возвещая о начале заседания загудел колокол.       - Ваше святейшество, позволите мне начать? – понтифик поспешно кивнул, моментально одёрнув себя за столь неподобающее поведение. – Считаю мне нужно прежде всего представиться, дабы никого не смущать. Кардинал Франческо ди Медичи, государственный секретарь Святого Престола по общим делам и глава Священной Конгрегации доктрины веры и евангелизации народа, - наличествующий в руках представляющегося кардинала маршальский посох рассказал наблюдательным чинам церкви чуть ли небольшие, чем устное представление.       Сильный голос кардинала во время речи наполнял собой весь зал, являющийся несомненно порождением гениального архитектора. Звуки, проходящие громкостью порог шёпота, сразу возносились под купол, отражаясь и опускаясь на слушателей объёмным облаком. Конечно, этому способствовали и некоторые технические средства, мастерски запрятанные под богатым убранством, но впечатление от этого ни в коей мере не портилось.       - Кардинал Катерина Сфорца, государственный секретарь Святого Престола по отношениям с другими государствами, - девятнадцатилетняя девушка в просторном одеянии и с завитыми в крупные кудряшки золотыми волосами представилась скромнее брата, но строгостью голоса заставила некоторых присутствующих церковников избавиться от лишних иллюзий на её счёт.       Для наблюдающего со стороны Андерсона всё происходящее в зале казалось тщательным спектаклем для определённых зрителей. И судя по тому, что председатели двух церковных трибуналов вместе с главами конгрегаций воспринимали творящееся без особо противоречивых эмоций, расчёт был на жадно внимающих каждому слову вторых людей в иерархии Ватикана представителей Синода Епископов, папских комиссий и советов. «Выходит в привидении Алессандро на престол участвовала верхушка церковных иерархов, а нижние чины были использованы в тёмную или поставлены перед фактом в самый последний момент.»       Далее началась рабочая обыденность. Каждый мало-мальски власть имущий начальник представлялся новому понтифику и государственным секретарям, обговаривал основные дела, требующие внимания высочайших инстанций, и выражал надежду на поддержку в дальнейших богоугодных начинаниях. Алессандро страдал – ему ничего не было ясно и вместо вдумчивого исследования проблем он кивал, как какой-то болванчик, всякий раз, когда брат или сестра смотрели на него требовательно-ожидающе.       «Почему он так себя ведёт? Он не показался мне ребёнком, страдающим дебилизмом. Скорей всего его просто не готовили к заниманию этой должности. Люди говорят, что его отец, занимавший этот пост до него, умер не успев подготовить себе смену. Интегра, получившая в свои руки бразды правления организацией Хеллсинг в двенадцать лет, держалась в сотню раз лучше этого испуганного мальчишки. Такое чувство, что никому не нужен сильный папа римский на престоле, а нужна лишь номинальная коронованная величина, которой можно будет управлять и без сожаления пожертвовать, как пешкой.» Алукард, которому и принадлежали данные размышления, отвлёкся на заминку в мирно протекающей церемонии, возводящей формальности в абсолют.       - Кардинал Жан де Кро, Верховный пенитенциарий, - вперёд выступил худой, как щепка, и низенький мужчина. - Я главенствую в трибунале Осанны и Анафемы. Ваше святейшество, мне необходимо ваше непосредственное внимание к ещё не закрытым делам еретиков из Марокко. Делопроизводство длится больше года, что вызывает недовольство следящих за процессом людей.       Всю свою исполненную энтузиазма и убедительного напора речь человек говорил напрямую Алессандро, игнорируя кардиналов, будто их и не было вовсе. Испугавшийся внезапно свалившегося на его голову счастья в виде необходимости взаправду учувствовать наместник Бога на земле судорожно сжал посох, задрожал и, судя по начавшей собираться в уголках глаз влаге, собрался заплакать, как обычный мальчишка. «Стервятники, шакалы» - подумал вампир.       - Я не совсем п-понимаю суть вашей просьб-бы, - выдавил из себя ребёнок.       - Год назад во время известного многим здесь присутствующим Фесского инцидента, когда бюро Инквизиции смогло обнаружить и рассекретить опасный еретический культ, были арестованы многие члены секты в рядах которых оказались дети некоторых влиятельных аристократов Испанского королевства. В связи с этим дело пытались, чего уж скрывать, замолчать и провести суд за закрытыми для общественности дверями. Но из-за случившейся на кануне слушаний утечки в прессу ваш отец, Григорий XXX, дал трибуналу чёткое указание – отложить дело до момента, когда истерия в прессе не утихнет. За прошедший год дело так и не было закрыто, а в связи с тяжёлой болезнью вашего отца и вовсе оказалось спрятано в самый дальний ящик. Простите мен мою прямоту, - кардинал приложил руку к груди и поклонился, - но мне показалось, что окончательно решение Фесского инцидента благотворно скажется на начале вашего правления, ваше святейшество.       - Да? – проникнувшийся подробным рассказом Алессандро загорелся, переняв частичку уверенности от прямолинейного оратора. – Я с большим удовольствием поучаствую в данном судебном процессе, кардинал…       - Жан де Кро, ваше святейшество, - не погнушался напомнить пенитенциарий.       - Кардинал Жан де Кро. А пока… - Алессандро задумался, пытаясь вспомнить собственно что «а пока», - пока…       - Святой отец, - понимающий, что дальше безмолвно выдерживать парад абсурда он не способен, Андерсон с самой обаятельной улыбкой, натянутой на готовое обзавестись маской боевого безумия лицо, вышел вперёд. – Позвольте мне разобраться с данным делом и подготовить для вас подробнейший отчёт, после ознакомления с которым, вы сможет принять решение о судьбах еретиков.       - Отец Андерсон? Благодарю, если вам и правда не составит труда… Кардинал, окажите, пожалуйста, содействие моему… помощнику.       - Как вам будет угодно, - Жан, добившийся реакции от самого папы римского, вернулся в строй собратьев по вере.       После выступления Верховного пенитенциария собрание стало быстренько закругляться. Уже через десять минут первое за период нового правления неполное собрание курии было объявлено завершённым. Андерсон, выцепивший главу трибунала, быстро ушёл с ним по делам. Алукард, высказавший моральную поддержку молодому хозяину при помощи ничего не значащего кивка, растворился в колыхании красных одеяний. Два государственных секретаря переглянулись – у них намечался серьёзный семейный разговор. Алессандро же, как человек, прекрасно выспавшийся ночью и потративший за собрание несколько миллионов нервных клеток, голодным взглядом оглядел зал – к своему стыду он не знал, как и когда едят наместники Бога на земле.