Ты мне никто

– Ты должен быть умнее их, – всегда твердила мать, когда Юнги устраивал очередной школьный скандал, из-за которого ее вызывали в школу, ведь этот бунтарь никогда не уймет свою стихию, но когда мать произносила свои заветные слова: "к нам сегодня придут гости", Мин нервно дергался и лениво брел в свою комнату с самыми наимрачнейшими мыслями. Очередная посиделка с этими занудливыми взрослыми и не менее их занудливым ребенком, Чимином. Он бы ни за что не стал дружить с ним в реальности, но есть всегда что-то, что скрыто от лиц чужих: всегда, когда семейка наведывается к ним, или наоборот, Юнги приходится строить из себя друга Чимина и, что самое страшное, общаться с ним. Разве он должен общаться с низами общества? Нет. А что вынуждает? Риск остаться без карманных денег. А сейчас это было нужно, чтобы быть популярным, а мать дает денег немало смотря на положение ее статуса. Не то, что семья Чимина. И что его родители общаются с ними? Ведь они такие же обычные, как и большая часть города. Его папа – офисный планктон, а мать работает посудомойкой в ресторане, и их заробатка никогда бы ни хватило на такой же роскошный дом, как у родителей Юнги. А дело в том, что его мать и мать Чимина дружат с детства и дали обед на вечную дружбу, даже обменялись кольцами дружбы, чтобы не расставаться. – Я не верю в долгую дружбу, – порой говорил Юнги матери, которая, словно юла, металась по кухне, стряпая блюда, и та лишь отмахивалась на его слова и улыбалась, ничего не ответив, тем самым и оставив Мина ни с чем. Сегодня такой же день. Школа, учеба, дом, всё, как всегда. Уже отучившись Юнги устало брел домой, как телефон неожиданно начал надрываться от звонков. Вытащив телефон из кармана каштанового плаща он заметил на дисплее имя "Мама" и тут же ответил, прижав телефон к уху. – Да? – Ты идешь домой? – Да. – Сегодня к нам идут гости. Скажи, что любит твой друг? В этот момент вечно суровое лицо Мина переменилось, и тот остановился, смотря в серый асфальт карими глазами. – Друг? Ты имеешь в виду Чимина? – Да, – этого ответа он и боялся. – Ну... Приготовь персиковый пирог. – Думаешь? – Конечно. – Тогда купи по дороге банку консервированных персиков. Нет, лучше две! И сахарной пудры. А вообще, подожди, я скину все СМС. Не зря же ты будешь идти в магазин, верно? – Угу... – уже заметно раздраженным тоном ответил парень, подняв глаза и продолжив ход. – Иди в магазин. Деньги я тебе верну. – Ага. Всё, давай. Юнги отключил телефон и убрал его в карман. Честно говоря, делать что-то ради этой семьи было так в падлу, но расстраивать мать было бы ужаснее, чем общаться с этим... с этим Чимином. Хотя нет. Ничего ужаснее, чем общение с Чимином нет на свете. Но сегодня ему придется столкнуться с этим парнем снова и строить из себя хороших друзей. Он давно договорился с ним о совместном притворстве, и тот был согласен, но порой его игра доводила бедного парня, и он просто справлялся с желанием врезать ему прямо за столом. Чимин всегда казался таким светлым и добрым, прямо до тошноты, и то и дело распускал руки на объятия, чего Юнги просил не делать. Но, видимо, он частенько это забывал и все чаще встречал его объятиями. Добравшись до ближайшего магазина, он проверил телефон на наличие сообщений, но ему ничего не пришло. Перезвонив матери, та ответила и сказала, что ничего, кроме персиков и пудры не нужно, ведь остальное купит семья Чимина. Чимин, Чимин... Как же бесит это имя! На скулах Мина еле заметно поступили желваки, но вскоре изчезли, сменяясь обыденным незаинтересованным в жизни лицом Юнги, и уже выходя из магазина он поскорее направился домой. Температура снаружи медленно падала, становилось холоднее, и клубы пара уже спокойно выходили из уст парня при каждом его выдохе, а на улице уже изрядно потемнело, заставляя загораться огни города. Дом находился недалеко, но когда он дошёл, легкая румяна от холода покрыла его бледные щеки. Свет горел полностью во всем первом этаже и в одной комнате сверху, в комнате Юнги. Стоп. Какого черта?! Парень немедленно зашел дом, и по пути снимая кеды побежал на второй этаж, умудрившись споткнуться на середине лестницы. Он быстро добрался до своей комнаты, которая была не заперта и то, что он увидел, привело его в ярость.