24.04
23 февраля 2017 г., 07:18
В эфире – телепередача «Давай поженимся», и я – Маккачин... Ладно, ладно. Я не веду «Давай поженимся». Просто солгал, чтобы привлечь внимание. А то ведь если я не похож на Ларису Гузееву, то кто меня будет читать?
Так, приём-приём, как меня слышно?
Ох, вроде, хорошо.
Я – Маккачин, моего человека зовут Виктор, а ещё есть человек моего человека и человек Гоши, но это очень долго рассказывать. Нет, я смогу вам, конечно, рассказать, но боюсь, что вы не поймёте. Так много незнакомых имён... Я бы запутался на вашем месте и так бы и не распутался, наверное.
Ладно. Хорошо.
Расскажу.
Ведь раз уж рассказывать всё – значит всё, до последней капли.
Начало этой истории таково: мой человек, прекрасный, добрый хозяин, а по совместительству лучший фигурист России, Виктор Никифоров, приехал в далекую Японию, чтобы стать тренером так понравившегося ему Юри, молодому фигуристу из Японии. Конечно же, Виктор взял с собой меня – его самого лучшего и самого преданного пса на планете.
Но, похоже, не один я претендую на преданность Виктору – вслед за ним полетела в страну восходящего солнца ещё одна российская звезда, Юрий Плисецкий (честно – по мне, так он просто щенок, изображающий бывалого пса, но это только моё мнение; упаси Святой Мухтар, если он это прочитает). И тут уже получается очень интересная цепочка: за ним по пятам последовал Гоша. Гоша – его кот. Кот – это такое животное с ушами и хвостом, маленькое. Меньше собаки, больше мыши. А... Вы знаете, что такое кот? Ладно. Вот. Хотел кратенько рассказать, в итоге вдаюсь в такие подробности. Но, я думаю, если вы ещё не знаете, что такое кот, то непременно поймёте по ходу дела. Ну, на худой конец – Википедия всех всегда спасала.
И вот теперь мы здесь, гостим в большом, теплом и уютном доме Юри Кацуки и его семьи.
Ах, да, Юри. Как не рассказать о причине нашего приезда сюда?
Юри Кацуки - наимилейший и самый застенчивый хомо сапиенс, которого я когда-либо видел. Он мне понравился сразу (и, как оказалось, не только мне, иначе зачем бы Виктор и я приперлись на эту далекую землю?). От Юри пахнет мясом и рисовыми лепешками, а это хороший знак – значит, и человек он хороший.
Но, как я уже сказал, за нами увязался Плисецкий – человек не из обычных, он всегда чем-то недоволен и зол на все и вся, но никто и не знает, что он тискает бедного Гошу каждый вечер. Так что, возможно, он и не такой уж и плохой, каким кажется на первый взгляд?
Гоша вообще был им, судя по всему, взращён с детских лет. Иначе почему он воспитан в духе «ледяных тигров России»? Честное слово, Юра Плисецкий 2.0, кото-версия. Нет, вообще-то, он милый. Они оба милые, но когда пытаешься подружиться – мальчики в домике. Я не знаю, что это, почему это, как это, но они не хотят со мной дружиться.
Если честно, очень расстраивает. Больше расстраивать может только ситуация с Витей и Юри.
Нет, ну они что, думают, что я слепой? Я же вижу, какие тёплые взгляды они друг на друга бросают каждую секунду каждого дня. Так почему же, когда Виктор приближается к нему или говорит на темы, которые обнажают его душу – Юри начинает что-то бубнить себе под нос и потом по-быстренькому да по-английски и уходит куда-нибудь? Юри – замечательный человек, а как человек моего человека просто самый-самый лучший, но иногда я не могу его понять. Возможно, здесь, в Японии, все такие, я не спорю. Но ощущение, что он возводит из своего стеснения стены вокруг своего внутреннего мира и никому сквозь них проходу не даёт.
Если честно, хочется побывать там. Только не без Виктора, конечно.
Ну, Виктор просто обязан разрушить эти стены. Иначе и быть не может. Они ведь созданы друг для друга, и эти хождения вокруг да около когда-нибудь прекратятся, верно? Должны прекратиться!
Так я думал, а время всё тикало, но ребята как были порознь, так и остались. Поэтому я взял ситуацию в свои лапы. А что? Мне больше ничего не остаётся, ведь они никак не хотят действовать, а если и хотят, то не действуют! Ну что за люди!
Вот так одним вечером я отдыхал в гостиной и заметил шевеление в стороне комнаты Плисецкого. Что-то то ли белое, то ли чёрное как-то аккуратно и при этом важно передвигалось в сторону выхода на задний двор. Я же, незаметно убедившись, что мой человек, человек моего человека и Юрий о чем-то увлеченно болтают, направился за таинственным пятном.
И этим таинственным пятном оказался тот самый Гоша. Немного пухленький, бело-чёрный кот (о, я слышал от Юры Плисецкого краем уха, что он сиамской породы). Гоша вальяжно направлялся в сторону выхода.
«Вот ты-то мне и нужен», — сразу подумал я.
И приветственно гавкнул.
Гоша вздрогнул - хвост трубой, глаза на лбу, одна лапа тут, а другая уже где-то там, в другой комнате. Я за ним – молнией, он в источники – и громом в воду БУЛТЫХ! Я сначала не понял, что произошло и куда он делся, а потом дошло: вот она мордашка, едва над водой держится, и вопль страха такой душераздирающий – прямо холодом пронзило. Побежал скорее спасать его.
Не то чтобы я умею плавать – просто он маленький, лапами до дна не достаёт, а мне воды по шею, мне-то что. Я и зашёл в воду. За ошейник зубами – хвать! Осторожно, естественно, чтоб кожу не зацепить, но кот всё равно завизжал опять и забрыкался. Выбрался я, конечно, и поставил его рядом. И отряхнулся. Брызги – врассыпную, Гоша тоже... Вроде должен был по своему обыкновению... Но нет, тут сидит.
Что в этот момент у него в глазах было, я разглядеть не успел (он их прятал, вообще). Но, по-моему – чувство благодарности!
— Привет! — гавкнул я, чтобы показать свое хорошее намерение коту, хотя я и так его спас, куда уж дружелюбнее?
— Привет. — хмуро ответил мой собеседник, в ответ демонстрируя свое недовольство и нежелание говорить.
— Ты прости, что так получилось, я просто хотел познакомиться! Я – Маккачин, пёс Виктора.
— Гоша, кот Юры. Но для тебя, пёс, я – Георгий. — грозно заявил Гоша, хотя его мокрый и потрепанный вид вряд ли был угрожающим.
— Очень приятно, Гоша! Предлагаю продолжить беседу в другом месте, пока наши хозяева ничего не заметили. И заодно нужно просушить шерсть. — как можно вежливее сказал я, а Гоша покривился, когда я назвал его сокращённым именем, но ничего не сказал и стал быстро перемещаться в сторону дома, а я последовал за ним.
***
— И это твоя комната?! — Гоша брезгливо оглядывался по сторонам. — Какая тесная! Как ты тут с хозяином вдвоём умещаешься?! Я покачал головой. А всё же он забавный, этот Георгий! — ...склад под его кроватью, а ещё пыль, грязь... Ну, если я – Гузеева, то Гоша, однозначно, Ревизорро. — Ты там тяфкнул чего-то? Ой, я сказал это вслух? — Не-не, ничего! В ушах зазвенело, как в спецэффектах в кино, и все звуки исчезли, а время замедлилось. Ну, ничего такого страшного не случилось (я, может, и в годах уже, но слух у меня лучше, чем у кого-либо... почти), просто вдруг повисло молчание. Оба не знали, что говорить, как говорить, зачем говорить. Наконец, кот передёрнул усами и, переведя взгляд на трещину в полу (он ещё осмотрел её эдак критически, но не сказал ничего), пробурчал: — Ты там, это... Не подумай, чтобы я тебя испугался тогда. — и уже более смело закончил: — Я вообще не испугался ни чуточки! Я весело, смешливо залаял, и Георгий отскочил от меня на два метра. — Хорошо-хорошо, а почему же ты тогда свалился в воду? — Поскользнулся, — лизнул грудку кот. — Там мокро. Естественно, мокро, источники же! — Выходит, я тебя спас после того, как ты туда сам упал! — гавкнул я, поблёскивающими от хорошего настроения глазами замечая шевеление где-то в коридоре. — Да. — Гоша поднял в голову. В его глазах читался ярко выраженный вызов. — Я хоть даже... вот... отблагодарить тебя могу... чем-нибудь! — отрывисто промяучил он, всё ещё стоя за два метра от меня, на кровати Вити. В общем-то, движение в коридоре Витей и являлось – вот почему я взбудораженно замахал хвостом и тихо шикнул коту: — Для начала с кровати слезь, мой человек идёт! Нужно было действовать предельно быстро. Виктор не должен был видеть меня с Гошей, мокрых, сидевших рядом и лающих да мяукающих друг на друга. Не странновато ли это выглядит со стороны? Притом, я так и не успел рассказать Гоше, зачем же он мне понадобился. Так что, найдя только один верный выход, я быстро прыгнул на кровать, схватил за шкирку Гошку и стремительно уполз под кровать, мысленно давая коту понять, что нужно быть тихими, пока Виктор не уйдет из комнаты. Казалось бы, ситуацию я спас, но не тут-то было. Витя вошел в комнату не один. Он вошел туда вместе с Юри. — Юри, я тебе обязательно должен это показать! — воодушевленно произнёс Виктор, чуть ли не врываясь в комнату, и тут же послышался шелест и шорох. Видимо, Никифоров что-то искал. Гоша пытался спокойно сидеть, но я видел, как он нервно переминался с лапы на лапу и шевелил ушами, внимательно слушая разговор Вити и Юри. — Виктор, да это необязательно, я вовсе... — робко (впрочем, как и всегда) произнёс Юри. — Нашел! — радостно воскликнул Виктор. Что нашёл Виктор, мы с Гошей видеть не могли, но это нас не особо и интересовало, потому что через пару секунд они вышли из комнаты и, судя по звукам и возобновившемуся разговору, ушли в гостиную, обратно ко всем жителям дома. — Выползай. Пронесло. — облегченно гавкнул я, вылезая из-под кровати. — И кстати... — лукаво шевельнул я хвостом. — Ты мне только что чего сказал? — Амм, — шерсть на спине кота вздыбилась. — Эуу, ничего? — Ты сказал, что я действительно спас тебя и ты можешь отблагодарить меня. — Ну? — недовольно передёрнул тёмными ушами Гоша, уже догадываясь почти что, к чему я клоню. Я радостно затоптался на месте. — Ты! Ты слышал вообще, как Витя обращается к Юри? Ты слышал? Слышал?! Так ласково и восторженно, и... И как Юри стеснялся, Господи, да они же без ума друг от друга, понимаешь?! Только немножко глупят, поэтому им надо помочь понять, ну, что они просто родственные души! Кот как-то весь расслабился. Сев и обвив хвостом лапы, он спокойно лизнул лапу, провёл ею по мордочке, умывая усы, и чуть прохладно ответил – неторопливо, придавая вес каждому тщательно подбираемому слову: — Во-первых, — выгнулся, — Виктор всегда восторженный. Во-вторых, — потянулся, — Юри всегда стесняется. — и, оглядев меня, поникшего, с головы до ног довольным взглядом, закончил важно, в деловом-официальном тоне: — Но я не отрицаю, что они могут быть похожи на пару, и вполне могу помочь. Я запрыгал на месте от радости, и Гоша снова сиганул на кровать (на самом деле его тоже можно понять, я же в два-три раза больше него; это как если бы перед вами танцевала вдохновенно весьма дружелюбного вида корова; но чего я могу с собой поделать?). В общем, как-то так я и уговорил Гошу стать моим напарником. Он это слово, правда, не любит, но между нами всё можно, ха-ха. Порешили мы пойти отдохнуть, поспать и с новыми силами обсудить наш план действий. Что же, поглядим, что будет завтра. А пока что я, Лариса Г... Ой, Маккачин, прощаюсь с вами, но ненадолго! Увидимся завтра!
