Пёс, кот и голубки / Born!!! to ship Victuri

      А проснулся я не от света солнца, который обычно бил мне в глаза, нет. Вокруг была тьма кромешная, и это в сочетании с разбудившим меня глухим стуком нагоняло страх. Я сильно-сильно зажмурил глаза, потом открыл, проморгался ими – и, наконец, сумел увидеть во тьме лёгкий кошачий силуэт. Гоша!       Быстро сообразив, что он сейчас осуществляет подмену рубашек, я шикнул на него, потому что мало того, что я проснулся, так ещё и Виктор во сне недовольно заворчал и заворочался – вот-вот проснётся со мной за компанию, и плакал наш планчик. Гоша, видимо, не понял ничего, потому что снова врезался в тумбочку. Походка у него была какая-то нелепая...       О нет.       Его состояние напомнило мне о состоянии пьяных мужиков на улицах родного города, и страх мало того, что никуда не ушёл, так ещё и усилился. Может, конечно, если б не ситуация, я бы вдоволь посмеялся над его разъезжающимися лапами, нелепыми кувырками, подобием глупой улыбки на морде (он впервые мне улыбнулся!) и беспорядочно дёргающимися лапами и хвостом... И хотя Гоша яростно пытался взять контроль над собой, – тут он попал в полосу света из коридора от приоткрытой (кто б её закрыл, не Гоша же) двери, и я отчётливо увидел у него в зубах рубашку, которую он по-прежнему старался дотащить до места назначения, – план не вязался.       Вот он какой, этот пьяный Гошка. Таким он мне больше нравится, хотя в нашей ситуации это самый ужасный ход развитий событий.       Я очень осторожно поднялся, одновременно поглядывая то на Витю, то на Гошу, который медленно, как будто в замедленной съемке, плёлся к прикроватной тумбочке, где лежала рубашка Никифорова. Он раскачивался из стороны в сторону и, кажется, очень хотел прилечь и полежать немножко... примерно до утра.       Мягко ступая по ковру, я всячески пытался показать неадекватному коту, чтобы он остановился, но Гоша упёрто продолжал передвигаться. Я просто не знал, что делать. Если я начну забирать у Гоши рубашку, он начнет шуметь, а того хуже, мы порвём рубашку. Поэтому, проверив сон Виктора и убедившись, что спит он достаточно глубоко и можно действовать, я быстро добрался до тумбочки, аккуратно схватил рубашку и вернулся к Гошке, который всё ещё был на середине пути. Может, пока я бегал за рубашкой, он всё же приснул?       Я положил рубашку Виктора рядом, и показал коту, чтобы он отдал мне рубашку Юри. Сначала, судя по его реакции, он вообще не понял, чего я хочу. Спустя секунд десять он раскрыл маленькую кошачью пасть и, к моему удивлению, положил рубашку на пол. Я воспользовался его хорошим расположением и быстро положил рубашку Юри на тумбочку. А мой напарник, как я и боялся, уже храпел на полу рядом с рубашкой. Просто супер.       Я задумчиво вильнул хвостом. Вряд ли я его теперь добужусь, так что план мне придётся осуществлять самостоятельно. Гошу, блаженно мурчащего в полусне, сейчас лучше не трогать, ещё хуже сделаю. Хотя моей большой слюнявой пасти лучше сейчас идеально выстиранную рубашку не знать, судьба такова, что нужно закончить дело до конца, если не хочу потом сидеть и скулить, что план не удался. Поэтому я потянулся к рубашке зубами и осторожно вытащил её из-под Гоши.       — Бввврьм, — булькнул Гоша недовольно. — Абввррм...       Я устало вздохнул.       Тихо выйдя из комнаты и прикрывая за собой дверь, я направился в комнату Юри. Слава рисовым лепёшкам, она была приоткрыта и туда можно было пробраться.       Войдя внутрь, я успел убедиться, что Юри видит пятый сон, судя по его тяжелому сопению и горе из одеял и подушек (а так же и самого Кацуки), лежащих на кровати.       Выделив для себя основную цель – прикроватную тумбочку – я уже было направился заканчивать начатое, но что-то подо мной скрипнуло и Юри заворочался во сне.       Деревянный скрипучий пол.       Великий Педигри!       Теперь шансы провала увеличились. Тумбочка была в трёх метрах от меня, но это как пройтись по горящим углям, только ущерб будет не твоим лапкам, а твоей пятой точке, которую тебе надерёт хозяин. Придётся идти вслепую и напролом.       Я приподнял лапу, аккуратно ступая на доску. Тишина. Успешно переставил задние лапы – и так прошел первый метр. Шаг. Ещё шаг. Все шло успешно, оставалось совсем немного, но, видимо, я слишком сильно надавил на доску и она предательски скрипнула. Чёрт!       Фигурист, лежащий в горе тряпья, недовольно хмыкнул и перевернулся к стенке. Неужели пронесло?       Я аккуратно уложил рубашку и со скоростью света выбежал из комнаты, прикрывая дверь.       На этот раз всё кончилось хорошо, но каких же трудов это стоило!

***

      БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!       Кто-то настойчиво бился лбом об тумбочку.       Опять.       Я устало вздохнул. Гоша, как так можно, блин, ну Гоша, ну дай поспать, ну. Удивительно ещё, что Виктора ты не разбудил!       Гоша, видимо, услышал мои мысли, потому что присел на задние лапы и стал смотреть на меня в упор своими горящими в темноте большими миндалевидными глазами. Ох, и опять же, во всей этой темноте... Выглядит жутковато, знаете ли!       Похоже, кот завис, потому что взгляд его никак не шевельнулся, когда я аккуратно, стараясь не скрипеть старыми пружинами, слез с кровати и подошёл к нему. Теперь Гоша сидел и смотрел невидящим взглядом уже не на меня, а куда-то в стенку, на портрет какого-то коня в пальто. Я помахал у него перед глазами хвостом. Ноль внимания!       Тогда я этим самым хвостом ткнул Георгия в бок. Он завалился куда-то влево, потом вправо (а-ля неваляшечка) – и выпрямился. Я снова тыкнул его, на этот раз лапой, и всё повторилось снова. Вздохнув, я сел рядом и тоже стал смотреть на коня. Вдруг он и правда что-то интересное там увидел?       Но, как только я успокоился, кот вдруг выразил явное беспокойство, потому что внезапно и без предупреждения сиганул под ковёр.       — Эй-эй, ты чего, задохнёшься! — шёпотом закричал я, отодвигая ковёр с его головы. Кот снова разбежался и влез под ковёр. Я снова подвинул его, и Гоша забил на ковёр (я-то думал, у него там во всём закономерность, а оказалось – нет). Он как-то странно, из стороны в сторону, как будто девчонка, играющая в классики, запрыгал к выходу.       Я шевельнул ухом.       Лишь бы не натворил новых бед!       БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!

***

      Кажется, этой ночью мне не удастся поспать.       Я вновь проснулся от шороха и уже проклинал весь мир за то, что Плисецкий привёз сюда этого кота.       Ночь. Все в доме спят... Кроме Гоши, естественно.       Я выскользнул из комнаты и пошёл на звук шуршания и шороха. Оказалось, звук шёл из кухни. И там развернулась просто библейская картина...       Гоша довольно полусидел у коробки конфет и водил лапкой по ней туда-сюда с выражающей явное наслаждение перепачканной шоколадом мордашкой.       Ну вот почему этот кот умудрился всего за пару часов наделать столько бед?       Я быстро спрятал улики (коробку от конфет) в мусорный бак и понёс чокнутого кота к источникам. Умыв его (Гошка совсем не сопротивлялся, вау), я отнёс его в ванную комнату, потому что скоро ему точно станет плохо от конфет и ему понадобится место, куда можно все им съеденное, эм, направить.       Через пару часов все встанут, и мы увидим результат сегодняшних похождений. А ты пока спи, Гоша, твой сон продлится не так уж и долго.