Проблемный ребёнок

Считайте это размышлением на тему «А что если бы отец Марка их тогда не спалил?» Альтернативный вариант развития сюжета 15 главы (ну или просто постельная сцена рейтингом NC-17).       — Тебе не кажется, что ты зря скрываешь от отца свои вкусы? — Я слегка наклонил голову, всматриваясь в непривычно опрятного мальчишку.       — У него весьма консервативные взгляды на внешний вид. Зачем создавать себе лишние проблемы? — пожал плечами брюнет.       — Начни с малого. Например, надень чёрное.       — Оставь эту идею, — покачал головой он.       — Твой отец тоже носит чёрные костюмы, в этом нет ничего странного, — попытался убедить его я.       — Лучше не стоит, — мягко ответил он, положив руки мне на макушку и попытавшись пригладить волосы.       — Снимай, говорю! — с глупой улыбкой потребовал у него я, резко схватил за талию и повалил на кровать, пытаясь стащить рубашку.       — Крис! — засмеялся мальчик, стараясь остановить мои руки. — Прекрати!       Он оказался между моих ног и, еле сдерживая смех, безрезультатно пытался вернуть рубашку на её законное место и молил о пощаде. Ещё полминуты шуточной возни и я достиг своей цели. Раскрасневшийся и запыхавшийся мальчик продолжал смеяться, даже когда я отпрыгнул со своей добычей на добрые полтора метра, красноречиво демонстрируя, что эта белая рубашка на него больше не вернётся.       — Ты невыносим, — пожаловался он с улыбкой на губах. — И чтоб ты знал, это не единственная моя белая рубашка.       — Ну же, я выиграл, а значит мне полагается награда, — я потряс тканью в руках, будто это действительно имело какой-то вес в споре.       И, видимо, не зря, потому что, перебравшись к шкафу, Марк всё же достал вешалку с рубашкой такого же классического кроя, но тёмно-серого цвета. Натянув её, брюнет встал перед зеркалом.       — Что с белой, что с чёрной - всё равно клоун, — заключил юноша и развёл руками. — Без пирсинга и косухи уже не то.       — Как по мне, ты в любом варианте хорошенький, — усмехнулся я и отложил рубашку, чтобы подойти и потрепать мальчика по голове. Марк прыснул и обвинил меня в том, что я «разговариваю как бабушка». — Ну что, я пошел? Завтра с утра встретимся.       — Погоди, — мальчик капризно перехватил моё запястье и потащил к кровати. — Посиди со мной ещё немного.       Делать было нечего. Я послушно упал на кровать, устало прикрывая глаза. Вечер, конечно, выдался взбалмошным. Дома царил творческий беспорядок после моих торопливых попыток придать подарку «презентабельный» вид. Когда матрас рядом со мной потяжелел, я приоткрыл глаза и повернул к Марку голову. Тот лежал на боку и задумчиво рассматривал мои руки, покоящиеся на животе. Даже не хотелось отвлекать его, когда он так сосредоточенно думает. Уютная тишина растянулась на несколько минут. Я уже успел подумать, что Марк задумал попросту усыпить меня, чтобы я не ушел. Как же я ошибался.       — А что, если я тоже гей? — вдруг спросил он, мгновенно выводя меня из медитативного транса своим вопросом.       — В смысле «что если»? — подозрительно нахмурился я, встречаясь взглядом с туманно-серыми глазами. Он не шутил. Или, во всяком случае, играл так, что я не мог распознать фальши.       — Что мне с этим делать?       — Ничего? — я отвернул голову, вперив напряженный взгляд в потолок, стараясь не выдать охватившего меня волнения. — Ты не можешь себя переделать, так что остаётся только смириться, — я ответил тем, к чему пришел сам за несколько месяцев общения с Марком. Но не он ли говорил мне, что я слишком сложно к этому отношусь?       — Ммм, тогда… — задумчиво протянул брюнет, — поможешь мне провести эксперимент?       — Чт. — я резко вскочил, принимая сидячее положение, и посмотрел на него так, словно он предложил какую-то дикость. Точнее, хотел посмотреть так, но сам залился краской и всё испортил, хрипло переспросив: — что ещё за эксперимент?       — А о чём ты подумал? — Марк тоже приподнялся, в его глазах плясал хитрый огонёк, а губы украсила очаровательная весёлая улыбка. Боже, вот вечно он надо мной издевается, а мне после этого сидеть и часами успокаивать колотящееся сердце. Естественно, я не смог выдавить из себя ничего хоть сколько-нибудь оправдывающего. Ни одной приличной мысли. — Ты покраснел, Крис, — до ужаса довольным голосом заметил он, как будто я сам не в курсе.       — Да потому нечего кидаться в меня пошлостями, — осудил я его, отчаянно жестикулируя руками.       — Пошлостями? Ни в коем случае. Каждый строит предположения в меру своей испорченности, — Марк самодовольно вздёрнул подбородок, но быстро притих, опустил взгляд и неловко добавил: — Я вообще-то не люблю щекотку, но твои руки… — он замялся, пытаясь подобрать слова. Я сразу понял, что он имеет ввиду: ему понравилась наша потасовка, хотя обычно он этого не любит. А вот почему он это говорит, предпочёл бы не понимать. — В общем, я бы хотел чувствовать их на своей коже.       На секунду в моей голове образовался вакуум. Я смотрел на смутившегося подростка со смесью шока и медленного осознания, что всё пропало. Именно об этом и говорил Рэй: Марк запросто может принять свои чувства за влюблённость. У меня похолодели пальцы.       — Я же твой учитель, Марк. Это последнее место, где моим рукам стоит быть, — попытался образумить я его, отодвигаясь дальше к изголовью. Сознание било тревогу, на что организм незамедлительно отвечал зарождающейся паникой.       — Это просто работа, она не определяет тебя как человека вне стен школы. Тем более они всё равно побывали там пять минут назад, — мальчик вперил в меня упрямый взгляд и отмахнулся.       — Я отказываюсь, — я замотал головой, шумно сглатывая. Боже, за что мне это испытание? Я всего лишь хотел быть первым, кто сделает ему подарок.       — Да кто тебя спрашивать будет? — только и хмыкнул брюнет, прежде чем полезть ко мне на колени.       Я замер, как олень в свете фар. Смотрел, как его ладони ложатся мне на плечи, как тот подбирается вплотную, прежде чем перекинуть через меня ногу и сесть лицом к лицу. Я знал, что должен сказать «нет» ещё раз. Должен взять Марка за плечи и отодвинуть. Знал, что он остановится, если чётко выразить протест. Знал, но медлил, зачарованный туманом в глазах напротив. Наверное, он ждал сопротивления или намёка на возмущение. Но я не хотел сопротивляться, чувствовал рождающийся внутри пожар, бесконтрольно перекидывающийся с одного места на другое. Хотел прижать его к себе, обнять так, чтобы не смог от меня улизнуть, уткнутся носом в его шею. Хотел его, несмотря на все «нельзя» и «должен». Что бы Марк ни увидел в терзаемом противоречиями выражении моего лица, он счёл это немым согласием. Взял мою руку, приложил к животу и медленно повёл ей вверх. Во рту пересохло. Я смотрел на этот жест, будто мог видеть хоть что-то сквозь рубашку, отчаянно запоминал тепло его руки, рельеф напряженного пресса и рёбер, не удержался и провёл большим пальцем по соску. Мальчик шумно выдохнул и неровно втянул воздух через рот. Этому невозможно было сопротивляться.       Вторая ладонь легла на его щёку. Кончики пальцев скользнули по виску, огладили кромку уха, заправляя отросшую чёлку, медленно спустились к шее и ключицам. Марк посчитал, что его рубашка лишняя и мешает мне свободно действовать, принялся расстёгивать, попытался украсть нерешительный поцелуй, заставляя моё сердце сжаться. Разве можно быть настолько милым? Где твоя хвалёная наглость и бесстрашие? Я накрыл ладонью его загривок, притянул, повторно ловя его губы, спустился к шее, сначала прикусывая, а затем целуя нежную кожу. Слыша его сбившееся дыхание, мне ничего так не хотелось, как сделать ему ещё приятнее. Пришлось уложить парня на спину, чтобы дотянуться губами до груди и живота. Я почувствовал в волосах его пальцы, ищущие хоть какой-то опоры. Знать, что эта опора - я - было лестно. Мне хотелось быть для него всем, хотелось занимать все мысли. Я подцепил рукой его колено, поцеловал внутреннюю сторону бедра, притёрся к нему щекой. Он словно воспринял это как сигнал, потянулся к ширинке брюк, поймал мой взгляд.       — Хочу чувствовать тебя не только снаружи, но и внутри, — на грани шепота произнёс он, заставляя меня крупно вздрогнуть и в очередной раз замереть. Я не мог осознать, как человек с настолько смущённым лицом был в состоянии произнести такое. Почувствовал ужасный стыд, побуждающий прямо здесь и сейчас провалиться сквозь землю.       — Я должен заткнуть тебе рот, если хочу выжить, — полностью повержено повесил голову я, на что он хрипло рассмеялся. Его слова будоражили воображение, но я пока ещё был в своём уме. — Это не.. У меня даже нет презерватива, так что...       — У меня есть, — прервал меня Марк. А потом неловко перевёл взгляд на потолок. — Что? Домработница всегда подкладывает их мне в тумбочку, даже если я прошу её прекратить или выбрасываю. Говорит, что предпочтёт раздражать меня, чем если я однажды приду и скажу, что у меня проблемы.       — … Это всё равно не правильно. Ты же ребёнок, — продолжал отпираться я. Это было не обязательно, чтобы сделать ему приятно. Точнее, даже противоположно данной цели. Последнее, чего мне хотелось, сделать ему больно.       — Посмотри на часы, мне уже шестнадцать, время твоих отговорок вышло, — Марк уцепился пальцами за воротник, притянул к себе, прижал бедро к моему паху. Мой здравый смысл не выдерживал.       — У тебя хоть смазка есть?.. — обречённо спросил я, пытаясь, если не предотвратить, то хотя бы отсрочить это безумие.       Сегодня всё было против меня, так что, конечно, она нашлась. Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу. Хочу до дрожи в руках, до желания выкрутить себе пальцы. Но беспокойство было сильнее. Марк не любил казаться слабым, но я не раз видел, каким хрупким он мог быть. Как и всем, ему бывает страшно и больно. А мне не хотелось быть причиной этих чувств. Неловкая попытка укусить мою нижнюю губу вызвала во мне очередной приступ умиления. Я так сильно люблю этого парня. Даже его отвратительную привычку вить из меня верёвки.       — Ну хорошо. Но ты скажешь мне, если что-то будет не так, — я чуть отстранился, строго посмотрев на мальчика. По крайней мере настолько строго, насколько мог в этой ужасно неловкой и неправильной ситуации. Мне не стоило ему потакать.       — Что может пойти не так, если это ты, Крис? — снисходительно фыркнул Марк. Он то ли мне не поверил, то ли не мог представить подобного варианта. Ну вот опять. И откуда только в нём столько доверия человеку вроде меня?       — Всё что угодно? Если ты думал, что я знаю, что делать — ты просчитался, — смущённо буркнул я. Марк на это лишь хрипло рассмеялся, потешаясь над моей неопытностью.       — Всё будет нормально, паникёр. Я уверен, — брюнет мягко оттолкнул меня, чтобы выбраться, и отправился на поиски всего необходимого.       Что я вообще творю, боже? Я действительно согласился переспать с ним? Мысли не покидало тревожное чувство, что я просто пользуюсь его попыткой определиться со своей сексуальностью. Но отказать я всё равно не могу. Да и кто если не я? Мне бы не хотелось, чтобы он пошел с этим к кому-то другому. Марк бросил тюбик на кровать и задержался, чтобы избавиться от брюк и болтающейся на одном плече рубашки. В этой комнате слишком душно… Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, безрезультатно пытаясь вдохнуть больше кислорода. Не помогло. Я жадно впился взглядом в тренированное тело, запоздало заметил встречный взгляд с немым вопросом: «а ты раздеваться не будешь?». Наверное, стоило. Но мои плечи до сих пор покрыты порезами. Если Марк их заметит, опять меня обругает… Опасаясь неприятного выговора, я отвернулся и избавился только от брюк. Я точно об этом пожалею. Марк подошел сзади и уложил ладонь на мою спину, чуть ниже лопаток. Я обернулся и откровенно признался:       — Меня беспокоит твоя легкомысленность.       — А меня бесит твоё чрезмерное благоразумие и занудность, но я же молчу, — парировал он, осторожно укладывая вторую ладонь на мой живот, пуская холодок под кожей.       — Сомневаюсь, что определение слова «молчать» подразумевает каждый раз говорить мне, что я тебя раздражаю, — я усмехнулся, взял его лицо в ладони и поцеловал в лоб. Хотелось бы знать, о чём ты вообще думаешь, когда предлагаешь мне подобные «эксперименты».       Я подхватил его на руки, чувствуя ладонью оголённые ягодицы, и опустил в центре кровати. Взгляд невольно скользнул к его паху, выдающему возбуждение юноши. Марк неловко откинулся на кровать и доверчиво развёл колени. Он и правда хочет, чтобы я с ума сошел? У него получается. Ладонь легла на его колено, спустилась по внешней стороне бедра до ягодицы, проскользила до талии. Уже кончиками пальцев я опустился от пупка вниз по линии роста волос, невесомо, почти дразняще провёл костяшками от основания члена до головки. И почему эта ужасная ситуация пробуждает во мне только плохое?       Марк прогнулся вслед за движением, соблазнительно прикусил губу, осуждающе глянул из-под полуприкрытых глаз, как будто говоря: «Хватит медлить, займись делом», настойчиво подтолкнул ко мне банку со смазкой. Пришлось подобрать её и вылить содержимое на пальцы. Ну хорошо. Сегодня ты узнаешь, почему никогда больше не захочешь быть снизу. Брюнет протянул ко мне руки, и я послушно наклонился, позволяя уцепится за мою шею и плечи. Скользнул пальцами между ягодиц, распределяя взязкую жидкость вокруг ануса и проник внутрь средним пальцем. Он напрягся, на его лице было написано: «странно». Ещё бы, когда что-то суют туда, где ничему не положено быть. Я покачал головой, поцеловал шею под ухом, затем ниже, и ещё ниже, стараясь не думать о том, как же внутри него всё-таки узко и жарко. Одна из его ладоней властно обосновалась на моём затылке. Другая решила, что рубашка на мне всё же лишняя, и занялась пуговицами. Я продолжил проталкивать палец и смазку глубже только когда Марк немного расслабился и прекратил машинально сжимать всё внутри. Немного отстранился, добавляя второй палец. Его веки дрогнули, Марк напряженно нахмурился и поджал губы.       — Будет ещё больнее, — предупредил я, но в ответ получил лишь раздраженный взгляд.       — Плевать, — выплюнул он.       Нет, не плевать. Я не хочу делать тебе больно. Зачем же тебе это? Я попытался сгладить неприятные ощущения поцелуем. Мы оба не до конца понимали, что делать с языками друг друга, но несмотря на это, мальчик отвлёкся, закончил с пуговицами, принялся изучать пальцами мою грудь, пуская по спине мурашки. Вот уж кого, а меня этим отвлекать не стоило, мне следовало бы оставаться сосредоточенным, чтобы не накосячить. Потребовалось какое-то время, чтобы уловить момент, когда Марк начал чувствовать хоть что-то помимо дискомфорта. Он вздрогнул, уткнулся лбом мне в щёку. Я повторил предыдущее движение настойчивее, стараясь нащупать простату. Тело мальчика отозвалось: он тихо промычал, в какой-то степени притупляя моё беспокойство. Я продолжил растягивать его, осторожно раздвигая пальцы, но и вечно оставаться на этом этапе мы не могли. Я добавил третий палец. Рука на моём затылке резко сжалась, машинально оттаскивая прочь. Марк зажмурился и шумно втянул воздух через сжатые зубы. Я не смог этого вынести, тут же извлёк пальцы, с примесью отчаяния смотря на него.       — Давай остановимся? — я был готов умолять.       — Заткнись! Я знаю, что в итоге будет приятно. Просто сделай это, — зло прошипел брюнет, от чего мне совсем не стало легче. Он тут же понял, что это проигрышная стратегия и сменил тактику, смягчаясь. — Я прошу тебя, Крис. Я в порядке, — осторожно и серьёзно произнёс мальчик, перебирая пальцами мои волосы.       Я вернул всё как было. Принялся целовать грудь то ли извиняясь, то ли пытаясь отвлечь самого себя от его боли. Я слишком слабонервный для такого. Это выше моих сил. Я жаловался про себя, но продолжал. Мягко прикусил сосок, вызывая негромкий вздох и сбитое дыханье. Прости, прости меня за это. Если бы я только держался на расстоянии. Он не позволил мне долго сокрушаться, потянул воротник рубашки вбок, грозясь стащить её с плеча. Допустить этого я ни в коем случае не мог, перехватил его кисть, мазнул губами по ладони, отстранился, вынимая пальцы, жестом попросил подняться, перекинул банку смазки и презерватив ближе к изголовью кровати. Марк понял всё без слов, совсем как в моих фантазиях и снах. Правда, там он никогда не бывал таким настойчивым и ни разу не хмурился от боли. Мальчик встал у изголовья спиной ко мне, берясь вскрыть упаковку. Это убивало. Если бы он был как в моих снах, до такого бы не дошло, но реальность оказалась в разы страшнее и притягательнее.       Пока я избавлялся от нижнего белья, мне не оставалось ничего кроме созерцания чужих ягодиц, возможно даже накаченных, учитывая, насколько тот спортивный. Их форма непостижимым образом притягивала взгляд, заставляла размышлять, какого будет сжать их в ладони. Марк передал мне презерватив, поворачиваясь в пол оборота, замечая куда я смотрю. Никакой реакции было не нужно, чтобы я почувствовал себя последним развратником и негодяем. Я начал пристыженно надевать презерватив, буркнув юноше встать коленями на подушку. Разница в росте была значительной и это грозило неудобствами. Закончив, я обхватил его поперёк живота и уткнулся носом за ухо, зажмурился. Ему опять будет больно…       — Какой же ты мягкосердечный, — снисходительно выдохнул Марк, успокаивающе поглаживая меня по руке.       Дожили, он успокаивает меня, когда единственный, кто действительно страдает - это сам Марк. Это просто смешно. Я на секунду сжал его сильнее, а после выпустил из хватки, придерживая только таз, другой рукой направил член к ягодицам, теряя способность трезво мыслить лишь от того, как головка протискивается через них. Я осторожно подался вперёд, чувствуя тугое сопротивление, только разжигающее желание толкаться внутрь. Но я видел, как плечи Марка напряженно замерли, как его пальцы вцепились в изголовье до побелевших костяшек, как он прекратил дышать. «Прости», я виновато поцеловал его загривок. «Прости», провёл губами до плеча и обратно к шее. «Прости меня», я накрыл его кисть своей. «Прости, что никогда не могу отказать тебе и поступить правильно». Вторая рука, ещё покрытая остатками смазки, легла на его член, мягко сжимая и неспешно двигаясь вверх-вниз. Марк наконец-то вдыхает, глубоко и шумно. Двигаться нельзя, но всё внутри просит об этом, давит на меня, придвигая ближе к мальчику. Не в силах противиться желанию хоть что-то сделать, прикусил мочку уха. Хотелось съесть его целиком. Марк недостаточно привык, но всё равно сказал продолжать. Я должен был проигнорировать его, но желание продвинуться хоть на сантиметр дальше, почувствовать ещё больше оказалось нестерпимым. Я двинулся назад, затем вперёд, проникая внутрь больше чем на половину. Хочу ещё. Дрочу ему активнее, просто в надежде, что так он привыкнет быстрее.       Но это же не так работает?.. Голова не соображает. Но я ещё помню, что не должен делать глупостей. Не хочу жалеть ещё сильнее, чем сейчас. Марк повёл плечом, наверное, от моего шумного и напряженного дыхания. Движение провоцирует, я даже не успеваю понять, как зубы сжимаются на его плече. Последовавший стон убивает и воскрешает во мне всё живое. Я знаю, что поступил плохо, виновато зацеловываю след от укуса, но всё равно хочу ещё. Когда Марк подался навстречу, от меня ускользнули последние крупицы самоконтроля. Я заставил его прогнуться в спине и начал двигаться, постепенно проникая глубже, свободнее. Я хотел и дальше слышать его стоны вместо приглушенного мычания. Попытался отодрать его ладонь ото рта, но тот шлёпнул меня по руке и вернул свою на место. Где-то далеко на подкорке сознания я вспомнил, что мы не одни в его доме. Укорил себя за беспечность, но уже через секунду переключил внимание на куда более интересные вещи, происходящие прямо перед моими глазами. Я не помнил, чтобы когда-либо чувствовал себя лучше. А может, просто существовал в моменте. Моменте, в котором Марк наконец-то принадлежал мне каждой клеткой, каждым вздохом и каждой мыслью. В котором плавился под моими ладонями и стонал от удовольствия. Я не успел заметить, как подошел к самому краю, вжался в мальчика всем телом, кончая внутрь. Несколько секунд головокружительной эйфории и я заметил, что этого недостаточно. Снова дрочу Марку, заставляя и его кончить на изголовье кровати. Вот, теперь всё правильно, всё на своих местах.       Мальчик постепенно обмяк в моих руках, а дымка в голове рассеялась настолько, что я заметил его подрагивающие ноги. Ох. Я должен уложить его. Осторожно отпускаю из крепкой хватки, но поддерживаю, помогая сползти вниз, прямо лицом в одеяло. Закончив с самым главным, я стянул презерватив и перекрутил его, не зная, куда деть. К счастью, на тумбе оказались салфетки, или Марк сам их туда переставил? Не так уж важно. Заодно я решил вытереть себя, стереть сперму с изголовья, и успокоился, скомкав всё в один большой шар.       Брюнет всё ещё лежал ничком, что вызывало беспокойство.       — Марк? — осторожно позвал я, проводя пальцами по шелку его волос, — Ты как? — виновато спросил, изогнув брови.       — В порядке. Просто. Дико устал, — хрипло ответил мальчик, поворачивая на меня голову. Мягкую улыбку сопровождал снисходительно-умилительный взгляд. Впрочем, красные до предела щёки не позволяли ему выглядеть так же самодовольно, как обычно. Он попытался перевернуться, но ойкнул и предпочёл вернутся в предыдущее положение.       — Ну вот. Знал же, что это крайне болезненно, — горько заметил я. — Господи, и зачем тебе это только понадобилось? — Я лёг рядом, мягко поглаживая Марка по спине, как будто это могло помочь ему справится с болью.       —… Хотел проверить, смогу ли заниматься сексом. Ну, в пассивной роли, — произнёс он после долгого молчания.       — Это не объясняет ровным счётом ничего, — укорил я его. Марк всё же перевернулся на бок, лицом ко мне.       — Это бы значило, что у меня будет больше вариантов удержать тебя рядом с собой, — нехотя добавил мальчик.       Я задохнулся от этого заявления. Меня охватил приступ возмущения, так что я даже приподнялся на локтях, меча в него гром и молнии.       — У тебя нет никакой реальной необходимости удерживать меня таким способом! Боже, ты мог просто сказать, и я бы послушал!       — Да ты всегда говоришь так, а потом исчезаешь, — обиженно съёжился Марк, а несколько мгновений спустя положил ладонь прямо мне на лицо. — Не кипятись ты так. Это не единственная причина. Ещё я просто хотел попробовать. Да и слова про твои руки… не были шуткой, — неловко добавил брюнет.       Поверить не могу. Нет, не не могу, а не хочу. Я знал, что Марк импульсивный, но чтоб настолько? И до сих пор на меня злится. Я осторожно убрал его руку со своего лица и виновато взглянул на него.       — Прости. Я. Я не знаю, что должен сделать, чтобы ты поверил, что я искренне раскаиваюсь и не собираюсь никуда уходить.       — Хотя бы раз будь со мной честен, — устало попросил Марк, кончики его губ опустились. — Почему ты согласился? — взгляд светло серых глаз, казалось видел меня насквозь. Чуть ли не в слух сообщал: ты не похож на человека, готового переспать с кем-то только потому что он тоже оказался геем.       Я осёкся. Сказать правду оказалось бесконечно сложно. Потому что я не в состоянии не потакать его капризам? Потому что люблю его без памяти? Потому что теряю голову, стоит Марку оказаться в моих руках? Всё разом? Это адски тяжело произнести вслух. Но сколько ещё я собираюсь его обманывать и уходить от ответа? Марк и без того не доверяет мне настолько, что готов на подобные меры. Хотелось вернуть его доверие, хотелось… чтобы сегодняшний вечер повторился, как бы отчаянно другая часть меня не протестовала.       — Наверное, потому что нет ничего, что я бы хотел получить больше, чем тебя, — правда обжигала губы сильнее яда. Душила, вновь заставляя почувствовать себя последним отбросом. Я невольно опустил глаза, виновато поджимая губы. — Прости.       Глаза Марка расширились, наполняясь шоком, неверящим удивлением и осторожной радостью. Продлилось это недолго, тут же сменившись хмурой подозрительностью.       — Если это правда и ты больше всего хотел остаться рядом, то какого чёрта убегал?       — Пытался поступить правильно, — выдавил я, на что Марк, закономерно, разозлился ещё сильнее. Я напряженно накрыл ладонью глаза и помассировал их пальцами. — Я на десять лет старше, ещё и твой учитель в придачу. А ты вовсе несовершеннолетний. Мало того что мои желания отвратительны с моральной точки зрения, так ещё и противозаконны. Я не хотел сделать что-то не то, не хотел предавать твоего доверия. Но всё равно сделал. — Я зажмурился и с силой впился пальцами в кожу. Я омерзителен. Какая к чёрту разница, что я не хотел, если всё равно сделал. Тут никакие извинения не помогут. Лучше бы я не появлялся в его жизни. Лучше бы не существовал вовсе.       Марк оторвал мою руку от лица, заставляя посмотреть на него. В его взгляде не было ни отвращения, ни осуждения. Скорее забота и беспокойство. И, наверное, я должен был радоваться, но на деле не считал, что заслуживаю этого. Лучше бы отвадил одним взглядом, чтобы я уже прекратил за него цепляться. Его прохладные руки обвили мою голову и притянули ближе к нему, укладывая рядом. Марк притёрся щекой к моей макушке, успокаивающе перебирая локоны.       — Какой же ты всё-таки идиот, — выдохнул он. — Вечно забиваешь голову всякой ерундой. Если дело только в возрасте - это проблема прошлого дня, а не нынешнего. Если в том, что ты мой учитель - переведусь в другой класс. И ты не отвратительный, это даже звучит нелепо. Я не знаю никого вежливее и мягче тебя, или кто так же сильно заботился бы обо всех вокруг, — его слова ослабили удавку на моей шее, но не избавили полностью, ведь я знал, что это не так. Что я куда хуже, чем он хочет меня видеть. Я невесомо провёл пальцами по синеющему следу от укуса на его плече, одному из многих доказательств того, что я далеко не такой заботливый, каким хотел бы быть. Марк словно прочитал мои мысли и фыркнул. — Я уверен, что во время секса это нормально думать не головой, а чем-то другим. Это не делает тебя злодеем. Ничего из этого не делает. Ты лучший человек, из всех кого я знаю.       Он погладил холодными пальцами мою бровь и скулу. Как же я хотел ему поверить. Почувствовать, что не зря появился на этот свет. Я запоздало заметил, что Марк покрылся мурашками. Накинул на обнаженное тело одеяло, подобрался ближе, чтоб согреть.       Ты мой яд, и ты же моё лекарство.       — Съезжу в круглосуточную аптеку, привезу тебе какие-нибудь заживляющие свечи, — прошептал я.       — Если это поможет твоему внутреннему параноику заткнуться и успокоится, скатертью дорога, — хрипло посмеялся Марк, исцеляя меня если не полностью, то частично.       Я просто должен искупить все свои ошибки одну за другой. Перестать врать, перестать убегать и найти способ сделать всё правильно.