Поверишь ли ты?

Сладкие причмокивания идеальных губ, прелестные лисьи глазки, приоткрывшееся веко — всё это было разбужено настойчивыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь окно и медленно поднимавшимися с кровати омеги на стену. Парень потянулся, обнажая торс и мило растягивая губы в широкой улыбке. Он наконец дождался! С сегодняшнего дня он — полноценный студент. Плавным движением руки он открыл дверь и вышел в коридор, направляясь к ванной, чтобы привести себя в порядок. Особенно — разобраться с тем “комбо”, что сотворилось у него на голове. Омега взглянул на своё отражение и тихо засмеялся: выглядел он действительно забавно. Ким Минсок — юный омежка, которому на данный момент 17 лет. За всё это время он встречался лишь однажды — в 15 лет, с альфой, которому тогда было 17. Но, как только тот нашёл своего истинного, их пути разошлись. Хотя парень и хотел продолжить общение, самому Минсоку было слишком больно оставаться с ним на связи. С тех пор юный омега решил больше не обращать внимания на альф и просто плыть по течению — в надежде, что когда-нибудь встретит своего истинного… если, конечно, дождётся. Минсок тяжело вздохнул при мысли о том, что может остаться один. Его папа-омега, Лухан, всегда твердил: он обязательно найдёт своего альфу. Но чем старше становился Минсок, тем сильнее росла тревога — а вдруг он останется один? Никому не нужный омежка… с сорока котами. Из раздумий омегу вывел голос папы-омеги: — Минни, — позвал Лу с первого этажа. — Да, папочка? — ответил младший омега. — Чай или кофе? Что будешь? — тихо спросил старший омега, чтобы не разбудить отца-альфу, Сехуна. — Кофе, — спокойно ответил Мин, спускаясь вниз. Он резко остановился, прикрыл глаза и принюхался — почувствовал любимый запах: булочка с корицей. Минсок облизнул губы, на которых ещё были капли воды и вкус зубной пасты. Быстрым движением он оказался на кухне. Сев на своё место он стал ожидать альфу, ведь закон семьи — никто друг без друга не начинает кушать. Через пару минут дверь кухни тихо приоткрылась, и в комнату вошёл Сехун — высокий, с широкой улыбкой и лёгкой небритостью на лице. Его тёмные глаза сразу же остановились на Минсоке, и в них вспыхнул мягкий, тёплый свет. — Доброе утро, Минни, — сказал он, садясь напротив и протягивая чашку кофе. — Спал хорошо? Мин слегка улыбнулся и кивнул, ощущая, как тепло от чашки согревает руки. — Да, спасибо, — ответил он тихо. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними словно повисло невидимое, но ощутимое понимание. Сехун наклонился чуть ближе, и в воздухе зазвучал едва заметный шёпот: — Сегодня особенный день, не так ли? Мин почувствовал, как сердце забилось сильнее. Он медленно кивнул, не отводя взгляда. — Да, отец. Сехун улыбнулся сыну и взял со стола газету. Кофе был горьким, но вкусным. Его взгляд медленно скользил по строчкам текста, а выражение лица менялось: от сосредоточенного до удивлённого. Время от времени альфа отрывался от чтения, чтобы взглянуть на мужа и сына. Он поставил чашку с допитым кофе и нежно улыбнулся Лухану. Тот подошёл и мягко чмокнул его в губы. Минсок с тихим восхищением наблюдал за своими родителями. У них была настоящая, искренняя любовь. Им повезло — они были истинной парой. А это, как знал Мин, случается довольно редко. От их поцелуя он невольно отвернулся — щеки запылали румянцем. Быстро схватив булочку, которую только что поставил на стол папа, он начал жевать, стараясь скрыть смущение. Сехун отложил газету и посмотрел на сына. — Кхм, Минни… — Мм? — отозвался тот, повернувшись к отцу и встретившись с ним взглядом. — Мы тут с твоим папой решили… — Сехун замолчал, почесав подбородок. Минсок с интересом наблюдал за ним, ожидая продолжения. Альфа выглядел так, будто подбирал слова очень тщательно. — Так как твой университет находится довольно в неудобном месте… что ты скажешь на счёт того, чтобы переехать в общежитие? — начал Сехун, внимательно наблюдая за реакцией сына. — Будешь приезжать к нам на выходные, а в учебное время жить в общаге, — мягко добавил Лухан, закончив мысль за альфу. Он присел за стол и нежно погладил сына по руке. Оба родителя с замиранием ждали ответа. Минсок был искренне удивлён их предложением. Они всегда были очень привязаны друг к другу и к нему — расставаться, пусть и ненадолго, казалось невозможным. Но он вдруг улыбнулся. Его ладонь легла поверх руки папы. С блеском в глазах он посмотрел на обоих родителей. — Отец, папа… — начал он очень тихо. Родители чуть придвинулись ближе, чтобы лучше расслышать. — Я так рад. Это была моя мечта. Они одновременно облегчённо выдохнули, и Минсок засмеялся. — Тогда я поговорю с ректором, — решительно сказал Сехун. — А на выходных мы поможем тебе заселиться в комнату. Лухан, не скрывая радости, радостно подскочил и тут же пошёл на кухню — собирать сыну обед с собой. Минсоку не нужно было лишних слов — он чувствовал их заботу в каждом взгляде, в каждом движении, в каждом поступке. Он знал: его любят. Младший омега взглянул на часы. Хоть он и встал рано, времени почти не осталось — автобус ждать не будет. Младший омега поспешил: чмокнул папочку-омегу в щёку, поблагодарил за вкусные булочки, накинул рюкзак на плечо и попрощался с родителями. Он шёл к остановке быстрым шагом. Мысль о переезде поближе к университету грела душу. Конечно, было грустно, что родители будут далеко… но он уже придумал, как с этим справиться. Ведь они будут навещать друг друга — он к ним, они к нему. С этой мыслью Минсок, как последний влюблённый в жизнь дурак, с широкой улыбкой зашёл в автобус. Пассажиры, заметив его настроение, переглянулись: кто-то с лёгкой усмешкой, кто-то с недоумением. Минсок сразу почувствовал взгляды и, вспыхнув, залился румянцем.

***

Огромные ворота университет завораживали. Минсок не мог оторвать глаз — с каждым шагом он восторженно оглядывался по сторонам, не скрывая восхищения. Каждый тротуар, каждое здание вызывало у него восторженное «ах». Он уже точно не жалел, что выбрал именно этот университет — лучший в Сеуле. Особую радость вызывало то, что его лучший друг, заядлый ботаник До Кёнсу, которого многие называли просто Дио, учится с ним на одном факультете. Кёнсу, как и Минсок, был омегой — а это уже плюс. Они были почти ровесниками, только Кёнсу был старше на пару месяцев. Сколько Мин себя помнил, Кённи всегда был рядом, всегда помогал, поддерживал — как старший брат. Минсок чувствовал, что с таким человеком рядом — всё получится. Он шёл по кампусу, озираясь по сторонам. Всё было новым, захватывающим: фонтаны журчали мягким звуком воды, аккуратно подстриженные кусты и раскидистые деревья отбрасывали прохладную тень, выложенные плиткой тротуары блестели после утренней росы, а величественные статуи на каждом шагу будто рассказывали свои немые истории. Лишь тёмные уголки за зданиями вызывали лёгкое волнение, но настроение Минсока было настолько приподнятым, что он видел в каждом уголке только позитив. Он ещё раз прошёлся по территории, стараясь запомнить всё до мелочей — вдруг потом пригодится. И тут, вдалеке, его взгляд зацепился за знакомый силуэт. Минсок прищурился, и на лице заиграла хитрая улыбка: Кёнсу. Подкравшись на цыпочках, он резко подался вперёд и прошептал прямо у уха: — Бу! Бедный Кёнсу вздрогнул всем телом, подпрыгнул на месте и широко распахнул глаза, испуганно уставившись на младшего. — Минни, твою же!.. — воскликнул Кёнсу, резко покраснев и уставившись на друга с недовольством. Его щёки пылали от злости, а глаза метали молнии, пока Минсок заливался звонким смехом. — Прости, прости! — сквозь хохот выдохнул Мин, отступив на шаг назад, чтобы случайно не получить подзатыльник. Минсок обожал разыгрывать Кёнсу. Тот хоть и ходил всегда с серьёзным выражением лица, пугался до смешного легко — особенно от резких звуков или неожиданностей. Даже мелкие букашки могли вывести До из равновесия: сперва он в панике отскакивал в сторону, а потом уже, присев на корточки, смотрел на них с умилением и приговаривал: — Иди, малыш, тебе ещё жить нужно… и размножаться. Кёнсу был не слишком общительным, замкнутым и осторожным, часто терялся в новых компаниях. И он сам не понимал, как такой светлый и шумный омежка, как Минсок, до сих пор с ним дружит. Но внутри он был бесконечно благодарен — за заботу, за смех, за то, что Мин был рядом и принимал его таким, какой он есть. Единственный человек, который по-настоящему любил его, как брата. Кёнсу тоже не встретил своего истинного. Хотя втайне мечтал — о сильном альфе, который поставит на нём метку, будет рядом в периоды течки, будет обнимать, успокаивать, любить. Мечтал о семье, о детях, о тёплом доме, где его будут ждать. Он понимал, что всё ещё только на пороге взрослой жизни, поэтому старался отгонять эти мысли подальше — пусть приходят позже, когда настанет их время. Парни уже направлялись к учебному корпусу — пары вот-вот должны были начаться, а опоздать в первый день было бы глупо. Минсок и Кёнсу о чём-то весело болтали, смеясь и перешёптываясь, как вдруг их разговор прервала незнакомая фигура, заступившая им дорогу. Омега, примерно их возраста. Он сразу бросался в глаза: алые волосы небрежно спадали на лоб, тонкие губы были чуть приоткрыты, глаза — большие и выразительные, будто подчёркнутые самой природой. Его фигура была стройной, почти хрупкой, а движения — плавными. На нём была свободная футболка, рваные джинсы и белые кеды — образ, словно сошедший с модного фотосета. Минсок и Кёнсу остановились, переглянувшись и глядя на незнакомца с явным недоумением. — Простите… — нерешительно начал парень, немного замявшись. — Я Бён Бэкхён. Минсок сначала даже не понял, к чему тот подошёл. Кто он? Что хочет? Но, посмотрев внимательнее, осознал: Бэкхён просто хочет познакомиться. И, честно говоря, Минсок был этому только рад. За всё утро это была первая попытка завязать новое знакомство, и это было приятно. Судя по лёгкой улыбке на лице Дио, он тоже поддерживал инициативу. — До Кёнсу, можно просто Дио, — представился Кёнсу с мягкой улыбкой, протягивая руку. Бэкхён тут же пожал её, легко и без стеснения. Его взгляд на мгновение задержался на лице Кёнсу, а затем переместился на Минсока. — Я Ким Минсок. Рад знакомству, — весело добавил тот, также протянув руку. Бэкхён с готовностью сжал её своими тонкими пальцами, коротко кивнув. В его глазах читалась лёгкая тревога, будто он боялся быть оттолкнутым — и одновременно облегчение от того, что всё прошло гладко. — Можно тебя называть Сюмином? — вдруг спросил Бэкхён. Минсок ошарашенно моргнул, повернувшись к новому знакомому. — А?.. Почему? Бэкхён чуть улыбнулся, будто заранее знал, что его слова вызовут такую реакцию. — Твои щёки… они как булочки. Мягкие, тёплые. — Он прищурился, будто что-то вспомнил. — И, хоть я и не альфа, но с уверенностью могу сказать: твой истинный запах — это эспрессо. Повисла пауза. Минсок застыл, переваривая услышанное. Мысли в голове скакали в разные стороны, но ни одна из них не желала складываться в связное предложение. Он был… потрясён? Удивлён? Скорее и то, и другое. И, признавая это про себя, он неожиданно почувствовал, как губы начинают растягиваться в улыбке. Он взглянул на Кёнсу — и увидел, как тот едва заметно усмехнулся, искренне, тепло. Было видно, что и Дио не остался равнодушным к словам Бэкхёна. В его глазах мелькнуло что-то нежное, что-то, что нельзя было назвать иначе, как тихим восхищением. Бэкхён смотрел на них с лёгкой нахальцей, но в этой дерзости не было ни капли злобы — только желание расположить к себе. И, кажется, у него получилось.

***

На улице стояла прекрасная погода. Солнце светило ярко, щедро одаривая всех своим теплом. Кто-то гулял с детьми, кто-то спешил на работу, а кто-то уже погрузился в повседневную рутину. Ким что-то рисовал в тетради, время от времени бросая взгляд на Дио, который тихо возмущался, что тот опять ничего не пишет. То же самое он твердил и Бэкки, который сладко спал за последней партой вместе с какими-то новыми друзьями. Первая пара была скучной — знакомство, как всегда. Сюмин терпеть не мог такие занятия: однообразные, нудные. Он удивлялся, как Кёнсу может не засыпать на таких парах и внимательно слушать преподавателя. Они долго сидели, пока наконец преподаватель не попросил открыть тетради… и тут же разрешил их закрыть — пара подошла к концу. Он мило улыбнулся и сказал: — Ладно, первокурсники, можете быть свободны. Он спокойно вышел из аудитории, оставив после себя лёгкое ощущение тепла. Хоть учитель и казался скучным, но был, безусловно, интересной личностью — добрый, спокойный, с какой-то мягкой харизмой. Это сразу отметил для себя и Сюмин. Парни, не раздумывая, направились в столовую, где, как оказалось, почти не осталось свободных мест. Но быстрый, внимательный взгляд Минсока заметил одинокий столик у окна. Не теряя времени, они поспешили занять его, лавируя сквозь толпу студентов, которая больше напоминала стадо баранов — пройти к еде было почти невозможно. Внезапно резкий, знакомый запах корицы заставил Сюмина остановиться. Он обернулся, стараясь найти глазами источник аромата, но никого не увидел. Толпа мешала рассмотреть лица, а сам запах уже начинал растворяться в воздухе. — Показалось… — пробормотал он себе под нос и потянулся вслед за друзьями. Прошло уже десять минут с того момента, как До ушёл за обедом. Сюмин начинал нервничать, взглядом выискивая его среди толпы. Люди всё так же то расходились, то снова собирались в плотную массу, но Кёнсу нигде не было видно. Омега внимательно вглядывался вдаль, надеясь хоть краем глаза заметить знакомую фигуру, но всё было безуспешно. Осталось лишь тяжело вздохнуть и мысленно пожелать удачи старшему омеге, надеясь, что тот не потерялся среди этого хаоса. Бэкхён, наблюдавший за происходящим со стороны, всё больше уходил в свои мысли. Он начал задумываться, не лишний ли он в этой компании. Минсок и До казались слишком близкими — дружат уже давно, прекрасно ладят, понимают друг друга без слов. А он? Кто он им? Они знакомы всего лишь час… Бён уже открыл было рот, чтобы сказать что-то, как его опередил Сюмин. — Бэкхён-и… Прости, — тихо начал Ким, неуверенно глядя на собеседника. Младший омега удивлённо распахнул глаза, но тут же тепло улыбнулся: — Всё хорошо, хён. — Просто… я вижу, тебе немного неудобно с нами, — с нотками грусти в голосе сказал Сюмин, опуская взгляд. — У нас ещё будет время получше познакомиться. Я могу лишь поблагодарить вас за то, что приняли меня в свою компанию, — искренне сказал Бэкхён, не отводя взгляда от толпы, в которой наконец разглядел знакомую фигуру. — Кённи! — радостно воскликнул он, вставая из-за стола и направляясь помочь старшему омеге, едва пробравшемуся с подносом сквозь толпу. Минсок улыбнулся, глядя, как его друзья быстро возвращаются к столу. Подносы были наполнены едой, и разговор между ребятами заиграл новыми красками. Они оживлённо болтали, смеялись, делились первыми впечатлениями от учёбы. Всё было легко и по-доброму. А Сюмин тем временем снова отвёл взгляд в окно. Он любовался пейзажем, который открывался с их уютного места у стеклянной стены. На улице царила жизнь: мимо проходили семьи, шумные компании, студенты. Кто-то расселся на траве под деревьями, смеялся, играл в настольные игры или просто наслаждался моментом. Некоторые сидели на скамейках и оживлённо болтали — о моде, о новостях, о чём-то личном. Были и те, кто торопился, не замечая, как чуть не сбивают с ног прохожих. Сюмин прикрыл глаза, впитывая в себя атмосферу тепла, беззаботности и живой молодости. Улыбка невольно тронула его губы. Всё казалось правильным. Всё казалось… началом чего-то нового. Дио с Бэком сидели и громко смеялись над очередной шуточкой, которую придумал красноволосый омега. Бэкхён старался как мог: рассказывал немного о себе, делился кусочками прошлого и забавными историями из семьи. Правда, иногда он начинал рассказ — и вдруг обрывал на полуслове, будто передумывал делиться дальше. Кёнсу тоже не оставался в стороне. Он многое поведал о себе, о родителях, о том, как впервые встретил Минсока и как с тех пор началась их дружба. Всё шло легко и непринуждённо, пока его взгляд не скользнул к Сюмину — тот будто вовсе выпал из разговора, задумчиво уставившись в окно. — Ким Минсок! — строгим тоном позвал Кёнсу, и на омегу тут же обратили внимание не только он, но и Бэк. — Мм? Что? А… — Минсок резко встрепенулся, словно только что вернулся из далеких мыслей. — Простите… я просто… засмотрелся, — он виновато усмехнулся, отводя глаза и поправляя рукава своей кофты. Кённи прищурился, но улыбнулся, понимая, что друг явно в своих мыслях. А Бэк, подмигнув, добавил с усмешкой: — Не иначе как влюбился. Минсок замер. А потом быстро опустил взгляд, чувствуя, как по щекам ползёт румянец.

***

Парень с хищной, почти кошачьей ухмылкой наблюдал, как к нему приближается очередная омега. Ким Чондэ — альфа, имя которого звучало в каждом уголке университета. О нём ходили сотни слухов: говорили, что каждая омега мечтала провести с ним ночь. И, что хуже всего — многие действительно уже это делали. Он никогда не обещал большего. Просто красивая ночь, красивая ложь — и утреннее прощание без слов. Те, кто надеялся остаться, получали в ответ холодное: — У нас ничего не выйдет. Но это не мешало другим снова и снова искать его внимания. Он не спал с невинными омегами, предпочитая тех, кто знал, на что идёт. Кто приходил не за чувствами, а за телом. Для Чондэ это было просто — удовольствие. Ничего личного. Но сегодня… Сегодня он был другой. Что-то гложило изнутри. Он едва ли замечал, кто подходит, кто говорит, кто флиртует. Всё будто отошло на второй план. Его мысли были где-то далеко. Запах. Он вспомнил запах, который случайно поймал в столовой — яркий, густой аромат крепкого эспрессо. Простой, но безумно цепляющий. Ему показалось, что он сошёл с ума. Никогда ещё запах не вызывал такой реакции. Альфа прищурился, задумчиво водя пальцами по своей нижней губе. Кто этот омега? Почему он до сих пор чувствует этот след, как будто его вмяли в память? Чондэ откинулся на спинку стула, слегка закусив губу. Он хотел найти этого человека. Нет. Он должен был найти его. Кай с интересом прищурился, явно что-то заподозрив в перемене настроения друга. Обычно Чен был либо нагло самодоволен, либо вальяжен, словно король на троне. Но сейчас… в его глазах читалась сосредоточенность, даже какая-то растерянность. — Что-то серьёзное, раз даже ты притих, — Кай откинулся назад, закинув одну руку за спинку скамьи. — Что, новая омежка оказалась не по вкусу? Или наоборот — зацепила? Чондэ усмехнулся краешком губ, не поднимая взгляда: — Скорее… не омежка. Запах. — Запах? — Кай выпрямился. — Какой? — Эспрессо, — выдохнул Чен почти с благоговением. — Густой, терпкий… будто врывается прямо в грудную клетку. Я чувствовал его в столовой. Случайно. Но… — он сжал кулак. — Я до сих пор будто в нём сижу. Как будто внутри меня всё наэлектризовано. Кай удивлённо вскинул бровь: — Подожди. Ты хочешь сказать, что учуял истинного? Чондэ молча кивнул. Неуверенно. Словно боялся признаться в этом даже себе. — Вот чёрт… — тихо выдохнул Кай. — А ты точно уверен? Не спутал? — Я таких запахов не путаю. Тем более… этот был как наваждение. Даже сейчас чувствую, — он поднял руку к носу, будто проверяя, не остался ли след на себе. Кай откинулся назад, покачал головой, но с лёгкой ухмылкой. — Ну, брат, поздравляю. Похоже, у кого-то начинается новый этап жизни. — А я его даже не видел, — хрипло проговорил Чондэ, сжав зубы. — Ни лица. Ни силуэта. Только запах. Как будто судьба дала укус — и спряталась. — Судьба, говоришь? — Кай рассмеялся. — Вот теперь точно интересно. Что, Чен, легенда альфийского факультета тоже попался? Чондэ молчал. Его лицо было спокойным, но внутри что-то будто треснуло. Это больше не была просто охота ради игры. Теперь он должен был узнать, кто скрывается за запахом эспрессо.