Promise

— Син, ты серьезно собрался пойти туда? — Хесса оббежала парня, преграждая ему дорогу. — Да, — ответил Синдбад, упрямо посмотрев на подругу. — Это опасно! — Знаю, — кивнул Син. Он уже все решил, даже если Хесса будет против. Ведь это именно то, что он может сделать. И он сделает это, пройдет Лабиринт, вернется с силой, так необходимой, чтобы исполнить их мечту. Им самим, его матери, жителям деревни и всей Партевии больше не придется страдать. — Ты можешь погибнуть! — не унималась девушка. Она схватила Синдбада за руку, будто этот жест мог остановить упертого мальчишку. Хессе было все равно, что думает Юнан. Пусть он и сказал, что Синдбад осилит это испытание. Но что он может знать, простой путник, не имеющий к ним никакого отношения? Его речи были слишком похожи на сказку.       Синдбад не ответил Хессе. Лицо его ничего не выражало. Улыбка, вызванная жаждой приключений, исчезла с лица, но и признаков страха было не заметно. Лишь между бровями залегла маленькая складка. Син сильнее сжал рукоять отцовского меча, вспомнив напутствия матери. Она верила в него. И он не обманет ее надежд. — Хорошо, — обреченно выдохнула Хесса, наконец, отпустив руку Синдбада. Она и не надеялась, что сможет переубедит этого парня, уж слишком упертым он был. Впрочем, за это он ей и нравился. — Я пойду с тобой. — С ума сошла?! — воскликнул Синдбад, округлив в удивлении глаза. Такого он явно не ожидал. — Сама же сказала, что это опасно. — Но не могу же я отпустить тебя одного.       Син усмехнулся, и привычным жестом взлохматил черные волосы, заставив Хессу смущенно отвести взгляд. Когда он так улыбался, она просто не могла с ним спорить. Весь запал куда-то исчезал, уступая место странному чувству, разносящему тепло по телу. — Говорят, в Лабиринте куча всяких сокровищ. Когда вернусь, принесу тебе красивые украшения. — Не нужны мне украшения, — тихо сказала Хесса. — Главное, чтобы ты вернулся живым и невредимым.       Она потянулась к цепочке, на которой поблескивал синий, словно само море камешек, и, отстегнув застежку, протянула подвеску Синдбаду. Парень удивленно хлопал глазами, переводя взгляд с камня на девушку и обратно. Он знал, как эта подвеска, подаренная матерью Хессы, была ей дорога. И за все время, что они знакомы, девушка впервые сняла украшение. — На удачу, — пояснила Хесса, чувствуя, как щеки покрываются легким румянцем, когда Син с благодарностью принимает ее дар, тут же застегивая цепочку на своей шее. — Позаботься о моей матери, пока я не вернусь, — попросил Синдбад на прощание, словно как обычно уходил в порт в поисках работы. А Хесса так и стояла, смотря вдаль, в ту сторону, где скрылась фигура ее друга, мысленно молясь о том, чтобы он обязательно вернулся.       Вернулась Хесса только к вечеру. Беспокойство все еще терзало ее, но она твердо решила верить в Синдбада и ждать его возвращения. Домой идти смысла не было, там девушку ждала лишь звенящая пустота, нагоняющая тоску, прочно засевшая в потрескавшихся стенах после смерти бабушки. И именно сейчас одиночество пугало Хессу. А в доме Синдбада ее всегда встречали ласковой улыбкой. Эсла была рада видеть Хессу, как раньше, так и сейчас.       Женщина ничего не сказала, увидев подругу сына на пороге своего дома. Она все понимала без слов, словно в этот момент они обе оказались на одной невидимой другим людям волне. Эсла подошла к Хесса, по-матерински обняв. Ее удивительно нежные руки дарили тепло, которого девушке так не хватало, и словно по волшебству успокаивали. Эти завязавшиеся узы были так похожи на родительские. В голову Хессы невольно пришла мысль, что возможно Синдбад был прав, не позволив ей отправиться с ним. Она должна приглядывать за Эслой вместо него.       Каждый вечер Эсла с Хессой устраивались на скамейке возле дома, всматриваясь вдаль в ожидании Синдбада. Однако он все никак не возвращался, ни через неделю, ни через две, ни даже через месяц. Ожидание сводило с ума, а волнение рождало ужасающие варианты происходящего. Хесса загружала себя работой, чтобы на беспокойные мысли не оставалось сил. Она ухаживала за Эслой, состояние которой с каждым днем ухудшалось, помогала тетушке Исе, даже училась прясть у Аглии, но как бы Хесса ни занимала себя, сердце все равно рвалось за Синдбадом. Она буквально вяла на глазах, разрывая от волнения и тоски. Сердце Эслы, которая уже давно считала эту милую девочку дочерью, болело от того, что она видела. И в один из вечеров, когда Хесса помогла женщине переодеться и прилечь в кровать, та задержала ее руку в своих слабеющих ладонях. Эсла улыбалась, как и прежде, вот только лицо ее осунулось, щеки впали, а всегда блестящие глаза потихоньку угасали. — Ты такое доброе дитя, — мягкий спокойный голос Эслы был тих и Хессе пришлось чуть наклониться к женщине. — Так заботишься обо мне, обо всех в деревне. Но мы лишь сковываем тебя. Ты ведь хочешь пойти за Синдбадом, верно? — Скорее утверждение, чем вопрос. — Кому он нужен, — буркнул Хесса. — Оставил мать так надолго и шляется не пойми где. — Я тоже беспокоюсь за него. — Вам не стоит волноваться. Син обязательно вернется живым и невредимым, а пока, я присмотрю за вами.       Эсла отрицательно качнула головой, пытаясь приподняться. Ее ослабленное болезнью тело слушались с трудом. Хесса тут же спохватилась, помогая ей. Она подложила под спину женщины несколько подушек, и присела рядом, перебирая пальцами складки своего платья. — Не обо мне нужно заботиться, — сказала Эсла, мягко улыбаясь. — Но с такой хорошей девушкой я могу больше не беспокоиться за Синдбада. — О чем это вы? — смутилась Хесса, чувствуя как краска предательски приливает к лицу. — Я прошу тебя позаботиться о моем сыне. Ты нужна ему. — Эсла в мгновение стала серьезной. — Почему я? — вопрос вырвался сам собой, Хесса даже не успела осознать, как слова прозвучали в воздухе. — Ты действительно не понимаешь?       Хес решительно качнулся головой. Она не понимала. Пусть они с Синдбадом друзья и их крепко связывает обещание, но она никогда не чувствовала себя особенной для него, по-настоящему нужной ему. Ведь этот парень был непредсказуем, словно бушующее море, и своеволен, как ветер. — Потому что тебя и его притягивает друг к другу, — пояснила Эсла. Казалось, что эта женщина знает намного больше, чем показывает, и все понимает. И сделавшаяся от ее слов странной, атмосфера будто была пропитана неким откровением, доступным лишь Эсле. А может, ее любящее материнское сердце действительно могло видеть тайны. — Притягивает? — наконец неуверенно переспросила Хесса. — Да. Взаимно и очень сильно.       Хесса не нашла, что ответить, надолго задумавшись. Ее взгляд очень долго целился в одну точку, словно там было нечто непомерно важное. Решение было уже принято, но сомнения все еще мучили девушку. Правильно ли я поступлю, если брошу Эслу, думала она. Хесса оторвалась от созерцания стены, повернулась к женщине, заглянув в ее глаза. Ответ там действительно был. Такой простой и естественный, но такой необходимый. За это Хесса была безмерно благодарна мудрой и понимающей Эсле.       Девушка провела в раздумьях всю ночь, не сомкнув глаз. А на рассвете, с первыми лучами солнца, прогоняющими тьму, ушли и остатки неуверенности. Хесса тихонько прибралась в доме, сходила за водой и приготовила завтрак, поставила на поднос лекарства. Эсла крепко спала. Ее лицо выражало безмятежное спокойствие. Остановившись рядом с кроватью, Хес осторожно поправила покрывало, и шепотом поблагодарила женщину. Затем перекинула через плечо небольшую дорожную сумку, вдохнула побольше воздуха, прежде, чем переступить порог дома и отправиться за тем, к кому так рвалось сердце.