Служанки тоже люди.

Во мне что-то надломилось. Оборвалась какая-то очень важная ниточка. Из комнаты я не выходила около недели. Я просто боялась, чувствовала себя улиткой и, если я высунусь из своей раковины, меня съедят и тогда даже раковина не спасёт. Кое-что для себя я всё-таки решила. Дождавшись, когда в поместье никого из офицеров и босса не было дома, я переоделась в свою старую одежду: выцветший жёлтый свитер, потёртые джинсы и почти расклеившиеся кеды. Взяла Чиру и вышла из поместья, миновав охрану (те благополучно спали на своих постах), я направилась вдоль дороги в сторону города. Идя по обочине, я всё думала в чём я провинилась, что судьба меня так наказывает. Было уже совсем темно, когда впереди показались огни города. На одной из развилок я свернула в сторону сиротского приюта, что стоял на самой окраине города, на вершине холма. Мрачное серое здание было обнесено высокой каменной стеной. От погнутых ворот веяло такой ностальгией, что я невольно вспомнила как меня впервые привели сюда, здесь так ничего и не изменилось. Всё тот же заросший полынью холм, прогнивший старый дуб у стены, унылое здание приюта с дырявой крышей, забитой гнилыми досками. Я грустно улыбнулась, слушая завывающий ветер. В некоторых окнах тускло горел свет, значит ещё не спят. С трудом приоткрыв заржавевшую калитку, я оказалась во дворе, поднявшись на крыльцо, я глубоко вздохнула и громко постучала в тяжёлую дубовую дверь. Дети меня узнали, правда не сразу. Теперь старшей воспитательницей здесь была Лаура – низенькая, плотного телосложения пожилая женщина, шестидесяти пяти лет, с тёплым взглядом, немного скрипучим голосом и широкой душой. Она была очень доброй, кстати, это она меня вырастила как родную дочь и это она выхаживала подкидышей до меня. Жаба (наша старая воспитательница) сняла с банковского счёта перечисленные приюту деньги и скрылась в неизвестном направлении. Другого я от неё и не ожидала. Оставила сирот без гроша, а сама свалила чёрти куда. Зато без неё жить стало куда легче, прекратились извечные побои и устои как в тюрьме. Дети уговорили меня остаться с ними на недельку. Причин отказываться я не видела. Я согласилась, соврав им, что у меня якобы отпуск. Неделя пролетела незаметно, как один день. Каждый вечер, сидя в кресле-качалке на чердаке, в детской, я всё думала о Варии. Когда дети начинали спрашивать меня как я жила, все мои истории тоже были только про Варию. Заметил ли кто-нибудь моё исчезновение? Ищут ли? Хотя, зачем я им? Не понимаю, почему они до сих пор меня не убили? Зачем терпят? Веду себя дерзко, перечу им, огрызаюсь. На их месте я бы убила себя в первый же день не церемонясь. Вернуться в Варию или остаться здесь? Если вернусь – точно убьют, если останусь – найдут, тогда и детям не поздоровится. Как бы я не хотела уходить, мне пришлось. Куда пойду – не знаю, но точно не в Варию... Я попрощалась с детьми, расставание было очень долгим, но даже на просьбы остаться ещё хотя бы на денёк я отвечала отказом. Улыбаясь сквозь слёзы, я взяла Чиру на руки и покинула приют. Идти было некуда. Дома нет, работы - тоже. Я просто шаталась по городу, прячась в переулках от людей Варии. Наверняка босс в бешенстве. Обещала ведь больше никуда не убегать и всё равно ушла. А меня всё-таки ищут. Надо бы спрятаться. -Эй, а это не она? – что? Я резко обернулась на двух людей в форме Варии, направляющихся в мою сторону. Чтоб их! Я, сорвавшись с места, побежала прочь, те двое кинулись за мной. -А ну стой! – кричали мне вслед, но это только подгоняло вперёд. Я бежала куда глаза глядят, пока не оторвалась. В который раз поражаюсь. Бегаю медленно, а меня догнать, даже прихрамывающую, не могут. Что-то со мной не так... только что? Стараясь больше не попадаться на глаза Варийцам, я направилась к пригороду, где находились склады. На город надвигались тучи и надо было где-то спрятаться от дождя. Я медленно открыла глаза, разбуженная бубенчиком Чиру. Опять мне мышь принесла? Я уже со счёта сбилась за эти три недели. Чиру, ну не ем я мышей! Я совсем обессилила, что даже пошевелиться не могу. Пробовала еду таскать с рынка, так еле ноги унесла, больше не пыталась. Люди Варии по-прежнему патрулируют город, пару раз даже видела Бела и Луссурию. Чиру иногда мне еду таскает, чаще всего мышей или сосиски, но есть вообще не могу, сразу рвать начинает. Есть не могу, только воду пью. Думаете почему я сижу тут, а не пошла мстить Варии? Я бы и сама хотела знать ответ на этот вопрос. Наверное, потому, что я обычная слабая женщина, ни на что не способная. Что я могу сделать профессиональным убийцам? Произойдёт то же самое, что и с Занзасом. Зная их как облупленных, я могла бы что-нибудь учудить, но, знаете, не хочу… не могу... Чёрт, глаза слипаются. Как же спать хочется. Я так устала. Любое малейшее движение отнимает слишком много сил. Ещё этот дождь не прекращается... Холодно, хочу есть... Дежавю. Теперь Вария меня не спасёт, как тогда не будет. Неужели умру? Ну хоть не у них на глазах. Чиру дёргает за штанину джинсов, отчаянно мяукая. Что такое, малышка? Извини, надо было оставить тебя в особняке. Жила бы как раньше и в ус не дула, а я... Ну куда ты? Убегаешь? Беги, там тебе лучше будет, а я посплю немного... устала... очень...