Вспомнить всё

— Агустин… — прошептала я. — Ты не мог бы оставить нас? Парень кивнул, я открыла ему ворота, и он вошёл внутрь. Я повернулась к Майклу. Он чувствовал это. Чувствовал мою отчужденность, отвращение. Я отчетливо видела в его глазах грусть и боль. Я хочу что-то сказать, но понимаю, что все сказанные мною слова будут бесполезными оправданиями. Они ему не помогут, не поднимут меня в его глазах. Он разочарован в своих чувствах, во мне. Во всём. — Каролина, давай всё сотрем? Хотя, тебе ведь нечего стирать. У тебя ничего нет. Его слова звучали холодно, он говорил медленно, выдавливая из себя слова. Едва прикрытая ненависть выходила наружу. — У меня… Собственный голос вызывал отвращение. Как я могла поступить так? Обманула лучшего друга. Я не имею права возражать. Майкл прав. Во всём прав. — Ты должна была сразу сказать мне, что не любишь. Я опустила голову. Говорить нечего. Мои отговорки — лишь пустые слова, они не вернут его доверие ко мне. — Я надеялся, что ты вспомнишь всё и мы… — Я уже вспомнила. Майкл удивлен. Он не ожидал это услышать. — Тогда почему об этом никто не знает? Ах, да, ты ведь захлебнулась во лжи, врёшь всём подряд. По моему лицу скатилась одинокая слеза. Он прав, во всём прав. — Мне нужно было удостовериться кое в чем. — В чём? Ты ведь всё вспомнила. Он не верит мне. Не может верить. — Я не являюсь дочерью Хорхе и Марии Паскарелли. Он снова удивлён. — Я должна была подтвердить это. Сегодня я это сделала и собиралась рассказать всем. — В любом случае, я вряд ли смогу понять твой поступок, а простить так тем более… — Майкл вздохнул, кажется, решаясь на что-то. Потом собрался с духом и продолжил: — Я поеду в Бразилию. Может быть навсегда, а может — нет. Как получится. Прощай. Я надеюсь, что мы никогда больше не встретимся. Сказав это Майкл развернулся и ушел, а так и продолжала стоять на месте, не в силах сдинуться. Внутри было странное ощущение потери, но я впервые за долгое время почувствовала облегчение. Бремя, которое было на моей душе наконец исчезло.