Здравствуй, милая

Здравствуй, милая. Пишу тебе из места, где небо ярко-красное, где земля холодная. Заливается соловьем смешной будильник, который хочется разбить о стену и поваляться в кровати еще чуть-чуть. Яркие солнечные лучи влетают в комнату озорными зайчиками и оставляют в моих глазах кусочек синего неба – дышу, живу. На живот с разбегу прыгает рыжее чудо. Самое рыжее. У меня есть всего секунда – между взрывами – послать весточку тебе. А потом вновь туда – командовать, воевать. Собираюсь на работу, похрустывая подгоревшим тостом, и на ходу рисую черным карандашом кривую линию на веке. Чертыхаюсь и несусь спасать остатки кофе. Собираю в детский сад – маленькую, хмурую и вредную. С ручкой в зубах, миллионом историй в карманах и воплями о спасении всех на свете. Завожу машину – ветер бьет в лицо. Глотаю воздух. Пью. Сегодня мы снова не пропустили врага, устояли. Сегодня снова на ужин будет гречка. А еще кусок хлеба и стакан воды. Когда я вернусь, ты сваришь мне компот? Из яблок. - Берите, берите! – сотрудница пихает в руки пакет ярко-красных фруктов. Улыбаюсь и жмурюсь – сегодня устроим вечер хрустения и обжорства. Как два кролика. Включенный до упора шланг вырывается из рук садовника, пакет с яблоками рвется, стою: мокрая и ошалевшая от холода. Жаркое солнце, ледяная вода. Жмурюсь, смотрю, как водные капли летят в небо – у меня за спиной тоже крылья есть. Мокрые. Знаешь, сегодня я не досчитался в отряде трех человек. Знаешь, они тоже кому-то писали. Знаешь… я люблю тебя. - Не забудь, сегодня в семь! – поет мне в трубку подруга. – Не придешь, накормлю тебя своим фирменным! - Приеду! – ору в ответ. Вот уж, никто не выживал после кулинарии подруги, а я еще так молода! Молчу и договариваю через миг. - Приеду, но сначала… Почти счастье, почти горе. Почти… на расстоянии от руки до руки. Ночи долгие, ночи в окопах, среди трупов и сломанных мечей – я думаю о том, как вернусь. Домой, к тебе и дочке. К Чаппи, нарисованным в самых неожиданных местах, и к нежным тумакам, которые ты так любишь раздавать. Спешу. Кажется, и время могу обогнать. Кажется, и ветру за мной не угнаться. Покупаю в каком-то киоске альбом и карандаши. Он не ждет цветов, да и расхохотался бы, подари я их ему. Зато Чаппи он обрадуется, разозлится, отругает. Скучаю. По рыжему солнцу. По дождю из черного прошлого. По улыбке. Когда я приеду, то прижму тебя к нашему памятному шкафу, раздвигая губы в жарком поцелуе. И мы займемся любовью – первобытной, дикой. Ты и я. Как красиво здесь! Встречаю тебя в месте, где солнце ярко-теплое, где земля добра и прекрасна. Слова на могильном памятнике заставят улыбнуться, ведь обещала не плакать: «Ичиго Куросаки. Любимый сын, брат, муж, отец. Мы помним». - Здравствуй, любимый… Здравствуй, милая…