Круги на воде

POV Алессандар Дни летели со скоростью сверхзвукового самолета, отпечатываясь в памяти яркой кинолентой. Со дня моего пробуждения прошло полгода, за которые я неплохо освоился в этом мире и научился жить по его законам. Походы в деревню совершались самостоятельно и регулярно. У меня даже появился приятель, тот самый мальчишка из пекарни, что бессовестно умыкнул пирожок. Вообще Рин был еще тем пройдохой и проказником, но скучно с ним никогда не было. Вот и в этот раз он подбил меня прийти на деревенский праздник, даже не помню уже чего. Мы сидели за одним из расставленных в центре деревни столов, и пили эль. Я наслаждался всеобщей атмосферой веселья, а Рин высматривал кого-то, как он выразился, «для серьезных отношений». Поэтому, когда он плавно выскользнул из-за стола и скрылся в толпе, я никак не отреагировал, оставаться одному было не страшно из-за илюзора, надежно скрывающего мою внешность. Я посидел еще с полчаса, и как раз собрался идти домой, так как уже почти, что зашло солнце, когда мне на плечо опустилась дряблая рука с узловатыми пальцами, чем безмерно напугала. — Меченый. — Проскрипела ссутуленная старуха, укутанная в черные лохмотья и опирающаяся на клюку. Не смотря на шум празднества, слышал я ее отчетливо, будто она говорила в абсолютной тишине. — Давно таких не видела. — Простите, что? — Смертью ты отмечен, сама госпожа за твоим плечом стоит… — Старуха глубоко вздохнула, и вперила в меня свои бесцветные глаза, словно впала в некий транс. — Тебе уготован тернистый путь, который наделает много брешей в твоем одеянии, но ты пройдешь его, и оказавшись на самой вершине, сменишь лохмотья на мантию, цвет которой покажет лишь время. Сегодня госпожа призовет тебя. Мне стало не просто жутко, а по-настоящему страшно, умирать не хотелось. Если бы я никогда не умирал, то попросту подумал, что сумасшедшая старуха несет бред. Но я был за чертой, пусть и не долго, и возможно не в самом чистилище, но факт остается фактом, в мире Земля Александр Николаевич Лованов умер и никогда уже не оживет. Поэтому слова старушки запали в самую душу, увеличив сердечный ритм в несколько раз. — Извините, я пойду… — Деревня быстро осталась за спиной, привычный лес в лучах заката казался совсем чужим и не знакомым. Появилось стойкое чувство, что за мной наблюдают. Пристально, недобро. Истошно закричала птица, спорхнув с насиженного места, громко захлопав крыльями. В голове будто бы щелкнул переключатель, и я побежал, не разбирая дороги. Сзади время от времени раздавался глухой свист, а следом треск деревьев. Только не оборачиваться, каждая секунда важна, как никогда! Легкие горели огнем, ноги, да и все тело тряслось от усталости, но я упорно продолжал бежать. Сумрак окончательно окутал лесную чащу, поэтому с бугра кубарем я полетел на полном ходу. Приземление вышло неудачным, левую ногу мгновенно прострелило болью. Стиснув зубы, я перебрался за камень, на который до этого опирался, и только сейчас разглядел множество таких же вокруг. Разгоряченная адреналином кровь резко упала до отметки минус. Кладбищ я боялся с детства, а после смерти мамы они прочно ассоциировались у меня с горем и безысходностью. Но это кладбище, явно древнее и давным-давно заброшенное, окутанное дымкой тумана, поросшее травой, с перекосившимися и разрушенными надгробиями вселяло чистейший животный ужас, куда гораздо больший, чем тот, кто преследовал меня. Дрожа, как осиновый лист, я медленно, на полусогнутых перебирался между могильных плит, стараясь их не задевать. Конец кладбища замаячил перед глазами, когда раздался тот самый глухой свист, а потом мое тело, будто перышко, подняло в воздух и швырнуло так, что я напрочь разнес два надгробия, прежде чем влететь в третье. Кости ломались с хрустом, словно спички. На мгновение, от болевого шока, я совсем потерял связь с реальностью. Немного отойдя, первое, что я увидел, был человек в сером плаще. Умирать вот так было по-настоящему страшно, куда гораздо проще было умереть в больнице, просто-напросто уснув. Я как в замедленной съемке наблюдал, как меч появляется из ножен, дабы завершить то, что начала магия. В голове, словно птицы в клетке, бились мысли. Почему это не фильм ужасов?! Мы на старом кладбище! Где монстры, зомби, приведения и скелеты?! Представив, как на этого убийцу неожиданно набрасывается какая-то невиданная тварь, я никак не ожидал, что это произойдет на самом деле. Я всего-навсего закрыл глаза, чтобы не видеть, как сталь погрузится в мою плоть, а в следующую секунду послышался истошный крик, полный ужаса. Меня обрызгало чем-то горячим, раскрыв глаза, я находясь на грани обморока наблюдал, как что-то похожее на скелет рвет на лоскутки тело уже мертвого человека. К горлу подкатила тошнота, даже боль перестала ощущаться так всеобъемлюще. Я буду следующим. Мой хриплый выдох прозвучал слишком громко. Тварь оторвалась от своей добычи и медленно двинулась в мою сторону. Теперь мне хорошо было видно это существо, которое имело короткие ноги и длинные руки, да и напоминало больше животное, но лоскутки кожи и одежды, свисающие в некоторых местах, говорили о том, что когда-то это было разумным. Добравшись до меня, оно приблизило свои остатки морды вплотную ко мне и нервно стало водить носом, принюхиваясь. Потом коротко зарычало и потеряло ко мне всякий интерес, быстро исчезнув из поля зрения. По щекам покатились слезы, хотелось блевать и громко рыдать. Меня не сожрала тварь, но теперь я, скорее всего, умру от внутреннего кровотечения и прочих повреждений. Как прозаично, мертвечина не ест мертвечину. Разница у нас лишь в том что, у меня мертво тело, а у него - душа. ***** Болело все и сильно хотелось пить, еще страшно чесалось все тело, но это скорее радовало, чем огорчало, я снова жив, а может, и не умирал вовсе. Раскрыв глаза, я уставился в почти что черное небо, глубоко вдыхая вечерний воздух. Пахло отвратительно, мертвечиной. Не придумав ничего умнее, я попросту закрыл нос рукой… Рукой! Конечности хоть и болели, но слушались, и уж точно не были поломанными. Перевернувшись на живот, я, словно улитка, пополз в ту сторону, где вчера видел конец кладбища. У самого края заметил, как вчерашнее существо внимательно за мной наблюдает, испугавшись, что оно может сменить милость на гнев, увеличил скорость. Листьям под собой я обрадовался, как маленький, и добравшись до ближайшего дерева, поднялся, держась за его ствол. Проблуждав по лесу всю ночь, мне лишь с рассветом удалось выбиться на знакомую тропку ведущую к дому. Строения я достиг, когда солнце уже полностью взошло над горизонтом, плохо осознавая себя от усталости и стресса. Дверь открылась легко, распознав меня, как жильца дома. Оказавшись внутри, я, как одержимый стал срывать с себя одежду, пропитанную чужой кровью, желая оставить ее в прихожей. — Саша… Бог ты мой, где ты был?! — Слышать голос Гарольда, было истинным счастьем. Расслабившись я мирно сполз по стене, слишком уставший, чтобы заплакать. Лекарь тут же словно курица закудахтал вокруг меня. — Одежда… — Прохрипел я. И мужчина сноровисто распустил ее складным ножом, что всегда носил с собой. Свою транспортировку в ванную, как и купание я запомнил смутно, но горький вкус лекарств отпечатался вполне четко, прежде чем забытье накрыло меня пуховым одеялом. **** Что может быть прекрасней потолка родной спальни? И приснятся же всякие глупости?! Как бы незаметно сбежать на праздник, так чтобы Гарольд не заметил? Блаженно потянувшись, я встал с кровати, умылся, почистил зубы, оделся и спустился к завтраку. Амаретти сидел за столом с дымящейся кружкой, сверля глазами стену напротив. Выглядел он откровенно говоря не очень, бледный с синими кругами под глазами. — Доброе утро. — Доброе Саша, как ты себя чувствуешь? — Хорошо, а что? Если вы про грибы, которые мы ели на ужин, то я не отравился… Вам сильно плохо? — Ты ничего не помнишь?! — Щупальца страха заворочались внутри, рождая нехорошее предчувствие. — Я помню… Что случилось? — Тебя не было больше суток, а вчера на рассвете ты ввалился в дом, покрытый листвой, грязью и кровью, изнемогающий от усталости. Я подумал, что ты ранен, но кровь оказалась не твоя. Саша, что случилось? — От осознания, что все те ужасы в моей голове не были сном, у меня закружилась голова, и я шатаясь сел на стул. Как я вообще смог выжить?! Я пролежал на том проклятом кладбище целый день с множественными повреждениями и перелом, с опасной тварью под боком и начавшим разложение трупом! Словно по команде, в голове зазвучал голос старухи: « Смертью ты отмечен, сама госпожа за твоим плечом стоит…» Жизнь. Я ведь только поверил, что живу… На самом деле я все-таки мертв. Только моя смерть находится на другом уровне бытия, в руках самой госпожи. — Я вчера ушел в деревню, на праздник, но когда возвращался домой, почувствовал, что за мной следят, и побежал. Очень быстро заблудившись, я долго петлял между деревьями, пока не споткнулся и кубарем не покатился с холма. Так я оказался на древнем и уже давно заброшенном кладбище. Там преследователь меня и настиг… Он кинул в меня каким-то заклинанием, от которого меня швырнуло словно пушинку, с такой силой, что я разнес несколько надгробий… От боли потерял сознание, а когда очнулся, тот человек доставал меч из ножен… — Картины трапезы твари живо всплыли перед глазами, захотелось еще раз принять ванну. — Не молчи, что было дальше?! — Я… Он не успел, на него набросилось, что-то вроде умертвия, и меня забрызгало его кровью… Я не мог убежать или хотя бы отползти, из-за переломов, думал, что умру, но та тварь лишь понюхала меня, и ушла прочь… Потом я, скорее всего, пролежал без сознания целый день, прежде чем прийти в себя уже с целыми конечностями и добраться домой! — Голос все время норовил сорваться, а глаза наполнились влагой. — Как выглядел тот человек? — Я ничего, кроме серого плаща не рассмотрел… — Гарольд, посмотрел на меня широко открытыми глазами. — Собирай вещи, мы уезжаем! — Куда мы поедем? — Я еще не решил, нужно все хорошенько обдумать и замести следы. — Амаретти вышел из кухни, бухтя что-то неразборчивое себе под нос. Повздыхав над своей судьбой, заварил себе успокаивающий чай, и вытерев слезы, и пошел собирать вещи, особого выбора все равно нет.