The name of my heart

— Отец, ты не поступишь так со мной. Ты не можешь…       Мне кажется, будто это дурной сон. Кошмар, если быть точной. Но нет, все наяву. — Это во благо, детка. — Считай, что ты приносишь меня в жертву!       Слезы сдержать сложно. Они застилают глаза настолько, что невозможно разглядеть выражение его лица. Наверное, он сожалеет. Я надеюсь на это. Все еще надеюсь, когда взываю к его словно уснувшему в один миг рассудку, вместо которого теперь лишь сухой расчет и корысть. — Так будет лучше для твоего ковена. Подумай об этом. Подумай о братьях и сестрах. — Он — чудовище, отец. Самый настоящий монстр. Ты не заключаешь выгодный брак, а проклинаешь меня навечно! Остановись же, прошу. Пока не поздно. Сделай это хотя бы не так. Не навсегда, а только в этой жизни. — Я не могу. Он сам выдвинул такое условие. У меня просто нет выбора, я обязан следовать ему. Прости и не держи зла. Помни, что ты делаешь это ради всех. — Нет!       На мой крик, наверное, должны были сбежаться остальные. Но нет, никто не слышит. Никто не поможет. Все поддерживают это решение. Еще бы, ведь я — дочь предводителя ковена. И никто не станет перечить лидеру, даже в ужасающем желании объединения путем слияния двух судеб. Недопустимо в обычной жизни. Но у магического мира свои законы.       Отчаяние и ярость во мне бурлят настолько, что требуют выхода. Я сдавленно вздыхаю, чувствуя, как сложно удержать свои эмоции в узде. Вот только они все же вырываются из-под контроля. Букет роз, стоящий в вазе на столе, вспыхивает ярким пламенем и за пару мгновений сгорает дотла, оставив после себя лишь обугленную горсть пепла.       Отец ошеломленно смотрит на меня. Но нет, в его взгляде нет испуга. Лишь гордость, что принял правильное решение, и моему избраннику понравится сила магии, заключенной во мне.       Я отворачиваюсь, пытаясь снова не расплакаться, и чувствую, как сознание мое туманится от вкрадчивого шепота, которым главный ведьмак ковена, не отец мне больше, читает заклинание, погружая меня в сон. — Надеюсь, ты не почувствуешь боли, детка…       Его фраза — последнее, что я помню, перед тем, как повалившись на пол, мыслями запутаться в искусственно наведенном на меня бреду, чтобы не дать ощутить огонь, которым будут выжигать на моем сердце имя того, кому я должна стать нареченной.       Малакай Паркер.       Я заочно уже ненавижу его.

***

— Так вот ты какая. Наверное, я должен посчитать тебя горячей.       Он равнодушно осматривает меня, будто я какой-то товар, который ему пытаются всучить в магазине по дешевке. Но ведь так и есть. Я продана. Подарена Каю. И от этого хочется сдохнуть сильнее, чем когда-либо. Я чувствую, что он сломает меня. Вижу по ледяному взгляду голубых глаз. Он до дрожи холодный. До мороза по коже от мысли, что всю оставшуюся жизнь мне суждено провести с этим монстром. И не одну же. Я навечно связана с ним. Даже после смерти буду принадлежать ему. Как приговор, который вынесен мне моим же отцом. Я слыхала, что у Кая так же не сложились отношения с семьей. В этом мы похожи. Точнее, это единственное наше сходство, ведь он не стал мириться с пренебрежением к себе, и убил своих братьев и сестер. А я же… я не смогла. Покорно приняла все. И даже не думала о том, чтобы противиться настолько сильно. Безвольная слабачка. — Катись в ад. — А язычок ядовитый. Впрочем, не важно. Слова не жалят.       Схватившись за мою руку, Кай тянет меня за собой. Я упираюсь. Пытаюсь это делать. Просто стою на месте, зная, что ступи я за ним, это окончательно станет реальностью, и больше не посчитать нашу связь жуткой сказкой без счастливого конца.       Паркер сжимает пальцы сильнее, и я чувствую жжение на своей коже. Такое, словно в месте, где он прикасается ко мне, проставлено тавро. С его именем. Подобно тому, что на моем сердце. Еще побаливает с каждым ударом, ритм которых сбивается в страхе от близости с чудовищем, нареченной которому я стала.

***

— Я не буду с тобой спать. — Мне это и не нужно.       Недоверчиво покосившись на него, я делаю аккуратный шажок через порог его спальни, оглядываясь по сторонам, ожидая, вот честно, что на стенах будет кровавый узор или вообще развешены головы убитых им людей, но нет, все чистенько, сдержанно, и довольно прилично. Зверь живет лишь в его душе, берлогу же свою он предпочитает держать в порядке. — В смысле, если бы я захотел, то взял бы тебя. Но я не хочу. Мне нужна лишь магия. Твоя магия. — Я бы не позволила тебе.       Кай начинает хохотать. До того заливается смехом, что кажется вот-вот упадет с кровати. А меня же трясет от гнева. Вновь. Но в этот раз я решаю выплеснуть его иначе. Просто бросаюсь к Паркеру и замахиваюсь, собираясь влепить ему пощечину.       Он перехватывает мою руку. И вмиг серьезнеет. Колкий взгляд голубых глаз пробирается под кожу ужасом, когда длинные пальцы, обхватившие мое запястье, сжимаются сильнее и сильнее, и я чувствую, как скрипят мои кости. Еще немного, и Кай сломает их, даже не прибегая к своим способностям, руководствуясь лишь садизмом, да жаждой скорейшего порабощения непокорной строптивицы. — Разве ты не поняла? Ты принадлежишь мне. И фактически тебя больше нет. Просто источник магии, не более того. А я еще и вынужден заботиться о тебе, чтобы иметь доступ к твоим силам. Чувствую себя проигравшим и обманутым в этой сделке.       Его тихий зловещий насмехающийся голос почти что разрывает в клочья мои натянутые нервы. До маленьких обрывков сломленного сопротивления, толку в котором нет. Я в паутине, и мне не выбраться никак. Больше никогда не ощутить себя свободной. Действительно, проклятье. Счастьем это уж точно не назвать.

***

      Стоя у зеркала, я смотрю в свое отражение, и, кажется, не вижу в нем себя. Внешность та же, но меня нет. Есть только тряпичная кукла, хозяин которой жаждет больше и больше магии, поэтому не решается испить мою до дна, ведь я, как неприкосновенный его запас, который всегда будет у него, поэтому Каю нужно искать еще дозу сил. Он не просто недоволен. Он зол. Негодует. Безэмоциональный монстр испытывает ярость. Может, слияние таки пробудило в нем что-то. Но это явно не лучшие человеческие чувства.       Сердце трепещет, заходясь в неистовом ритме, когда Паркер подходит ко мне сзади и, прильнув, хватается за мою шею. Я не только ощущаю его прикосновения, но и вижу их. Он примеряется. Смотрит, сможет ли он задушить меня. Соблазн велик. Не нужно быть связанной с ним, чтобы знать это. Я как живая мишень для него. Та, которую он с радостью убил бы, но не может, ведь тогда связь останется, а магии не будет. Похоже, Кай тоже обречен нашим объединением, вот только страдаю по этому поводу лишь я. Ему такое чуждо.       По щеке скатывается первая одинокая слезинка, и Паркер, поддев ее пальцем, слизывает соленую каплю, не отводя своего взгляда от моего отражения. Такое выдержать сложно. И я, бросившись прочь, закрываюсь в ванной.       Рыдая под обжигающе холодными струями душа, забравшись под них, даже не снимая одежды, я кричу. Что есть мочи. Срывая голос. Будто считая, что это поможет, и вода смоет мои страдания, стирая и меня вместе с ними. Но легче не становится. Никак. Его имя все еще на моем сердце, а он — за дверью. Наверное, хохочет. Именно смех вызывает у него моя боль.       Когда я выхожу, Кая дома нет. Я не знаю точно, куда он ушел, но уверена, что не обойдется без жертв. Это побочный эффект нашей связи. Он был бы рад убить свою игрушку, да не может. Поэтому погибают другие люди. А я бессильно наблюдаю за этим, будучи виновной в их смертях. Теперь я ненавижу не только человека, чье имя вписано в мою судьбу. Еще я испытываю ненависть к себе.

***

      Я болею. Который день в горячке шепчу его имя, еще больше клеймя себя им. Кай пропал и я знаю, что он жив, хоть и не в этом мире, ведь по-прежнему чувствую его. Там, где Паркер сейчас, зима, наверное, поэтому я подхватила простуду. Хотя в этом связи никакой. Но мне нравится винить его во всем. А ему… ему просто плевать на это. Он привык быть таковым еще детства, и от одного человека ничего не изменится. Кай не оглядывается на цифры.       Закрыв глаза, я сдавленно вздыхаю. Даже смерть не облегчит мою участь. Но хотелось бы перестать страдать хотя бы в этом теле. Тем более, я ведь сама теперь.       Прикосновение теплых пальцев ко лбу доказывает обратно. Холодок ободков его колец отрезвляюще контрастирует с разгоряченной кожей, будто подсказывая, что я не в бреду. — Ты здесь. — А ты почти умерла, пока меня не было, малышка. Нехорошо. Я не хочу расставаться с твоей магией. — Дай мне уйти.       Неужели я унижаюсь настолько, что прошу разрешить мою смерть? Похоже, что да. Отчаяние слабостью прорывается сквозь жар, показывая, насколько мне плохо. Я готова отдать ему это чертово сердце навсегда, чтобы он носил его с собой подобно сувениру, лишь бы избавиться от нашей связи, но это невозможно. — Я не для того позволил нацарапать там твое имя, дабы ты сейчас пыталась от меня сбежать, лишив всего. Не так-то просто. Не так быстро. — Наверное, ты был в сознании, когда проводили ритуал. Такой ублюдок точно не чувствует боли. — Я тоже скучал. А теперь пей.       Его совершенно не заботит, что он вливает мне в рот кипяток, ведь даже не остудил травяной отвар, приготовленный для меня. Просто все это — высшая степень беспокойства от Кая. Он не умеет иначе. Не знает, как это. И, более того, совершенно не хочет познавать. Его устраивает подобное безразличие. И чувства не в числе рождественских желаний Паркера. А в моем же письме Санты будешь лишь одна просьба. Но ее не выполнить никому. Даже монстр, привыкший убивать, не может даровать мне смерть. Поэтому я просто проваливаюсь в сон под привычную монотонную болтовню человека, которому я стала нареченной. Сегодня же Кай рассказывает что-то об очередной сверхъестественной тюрьме, в которой он побывал. Кто бы подумал, что я, оставаясь на воле, так же являюсь пленницей, и помилования мне ждать не стоит.

***

      Кричать желания нет, он не заслуживает этого. Только болящее сердце, кажется, скорбит по нему, хотя сознательно я принимаю его смерть и, чего таить, рада ей, хоть это и не освобождение вовсе.       Опустившись на пол рядом с обезглавленным телом Кая, вперившись взглядом в лужу крови, расползающуюся по полу, я раскачиваюсь из стороны в сторону, обхватив колени руками. Мне не под силу было остановить эту бойню. Паркер бы не дал это сделать. Не позволил. Поэтому я и не пыталась. Знала заранее, что не отговорить его, если он решил мстить, а значит убивать, отправив на тот свет как можно больше невинных душ. Да и разве возможно противиться чему-то, если я настолько уже подвластна Каю, что даже нет мыслей перечить ему, не говоря уже и о силах сделать это. Просто остается безвольно наблюдать, как он режет-режет-режет, и давать ему свою магию, стыдливо отводя взгляд, стараясь не замечать кровавые следы на его пальцах.       Я понимаю, что я заодно с ним. Что этот грех отпечатан и на моей судьбе, но то, что против воли я повязана с Каем, наверное, должно сгладить хоть что-то. Не могу же я быть настолько обречена, будучи обручена с ним навек?       Деймон, расправившись со своим противником, бросается было ко мне, но Бонни останавливает его, окликнув, сообщив, что я и без того проклята, и наказана тем самым. Она знает цену моей связи с Паркером. Она могла бы быть точно так же отдана кому-либо, если бы ее родные решили это. Но ей повезло.       А я же просто не понимаю, что мне делать дальше. У меня нет будущего. Нет свободы. Ничего нет. Теперь нет даже Кая, хоть он и не был украшением моей жизни. Да и я сама почти что исчезла под давлением социопата, пожелавшего отделить меня от внешнего мира и уничтожить мое «я». Кажется, у него вышло.       Я все еще ненавижу его. Хотя бы за то, что сердце-то мое по-прежнему с клеймом. Поэтому, зажав рот ладонью, стараясь не кричать, я выплескиваю накопившийся за столько времени гнев на Паркере, уже неспособного причинить мне вред, но преследующего меня и с того света. Его тело вспыхивает подобно тем розам, сгоревшим в момент, когда я узнала, что отдана ему. Огонь пожирает плоть, но даже он не способен стереть чертовы имена с наших сердец.

***

      Которую ночь я просыпаюсь от собственного крика. Сердце бьется слабо-слабо. Кая больше нет. Но я все еще чувствую его. И он страдает. Ему больно. В каком-то из миров. Или все-таки в аду, куда я послала его при встрече. Где-то Паркер получает сполна, а я же чувствую отдачу, принимая ее как данность после понимания, что в каждом из грехов я повязана с ним, ведь нареченная же, и из-за этого нам уготован совместный котел, когда я отправлюсь на тот свет. Даже там мне не избежать того, что я принадлежу Каю. Это заставляет меня просто ждать своей кончины, медленно угасая, радуясь, что хоть в этом наша связь играет мне на руку.       Вздохнув, я пытаюсь вновь уснуть, но спустя пару минут сон сбивается вместе с неистовым сердечным ритмом. Не может этого быть. Не может. Ощущения обманывают меня. Лжет и имя, проклявшее мою судьбу. Он неспособен вернуться. Паркеру не воскреснуть. Так не бывает. Я видела его смерть, сожгла его тело, приняла его уход. Не отпустила, ибо возможности для этого нет, но начала забывать. А теперь все заново? Лучше я признаю, что ошибаюсь, и чувства подводят меня, чем поверю, что вновь увижу колкий взгляд голубых глаз.       Мистик-Фоллс утопает в крови. С такой хладнокровностью, упорством и дотошностью убивает только он. Никакой вампир неспособен на это. Значит, даже Дьяволу не под силу удержать взаперти такого монстра, как Малакай Паркер.       Следуя зову проклятого, не принадлежащего мне сердца, я легко нахожу его. С ножом в руке, безумно ухмыляющегося в радости над очередной смертью. Ну почему это не я? — А я уж было собирался к тебе. — Зачем? — Повидаться. Не забыла, что и на моем сердце проклятый зудящий шрам?       Для Кая это почти что признание. Не в любви, в нашей связи, конечно. Хотя она же очевидна, он просто озвучил это вслух. Нет в этом удивительного или нового. — Чего ты хочешь? — Тебя. Твоей магии. Я наследил здесь, малышка. Вернулся эффектно. Но так было нужно. — Я не…       Я дрожу. Мне кажется, у меня снова жар. Что я в очередной раз где угодно, но только не в реальности, снова и снова пугающей настолько, будто это наистрашнейший кошмар в каждой из моих жизней в любом из миров, куда я все равно пронесу с собой имя Паркера. — Я думаю, мы могли бы сбежать отсюда. — Куда? — Туда, где мы будем вдвоем. Я создал для нас укромный уголок, но чтобы попасть туда — мне нужны силы. Дьявол будет искать меня здесь. Поэтому я хочу убраться поскорее.       Если бы я могла выбирать, то не стала бы помогать Каю, просто отдав его на съедение страшнейшим последствиям каждой из смертей, к которым он причастен. Но выбора у меня нет. Его никогда не существовало. Был лишь Паркер, его желания, его власть, его имя. И я, просто тенью покорно следующая за ним по пятам.       Я не верю, что то место, куда мы отправимся, будет раем. Нет-нет. Это определенно мой личный ад. Запоздалый свадебный подарок от Кая его нареченной, обреченной быть с ним навечно.       Безвольно потянувшись к нему, я падаю на колени, от боли, пронзающей тело, когда он, ухватившись за мои запястья, начинает поглощать из меня магию. Может, в этот раз повезет, и Паркер заберет ее всю до последней капли, а после оставит меня в покое? Увы, это невозможно. — Вот так, осталось немного.       Убаюкивающий шепот путает мои мысли, когда я исчезаю вместе с ним, растворяясь в нем же, оставаясь лишь именем на сердце, выгравированном там до скончания веков…