Особенный день

Я всегда был одинок. Не в драматичном, театральном смысле, а в том, что по-настоящему страшит: в толпе, в объятиях, в собственной постели. Люди вокруг казались бликами на воде — они касались поверхности, но никогда не проникали глубже. Там, где жил маленький, горячий комочек — что-то вроде души, если называть вещи старыми словами, — никто не задерживался. Я привык к этому. Пустота — она не кричит, она шепчет. И со временем ты начинаешь верить её голосу. Жизнь неслась водоворотом событий: контракты, вечеринки, случайные постели, аплодисменты, поражения. Я участвовал во всём этом как актёр, забывший свою роль. Был ли смысл? Я не знал. Я не чувствовал. Иногда мне хотелось, хотя бы раз, не вести — а идти за кем-то. Не ради выгоды, не ради статуса. Ради ощущения, что ты не один. Ради ощущения, что хочется. Я просил помощи, хоть и стыдился этой просьбы. Общался с людьми, пробовал впустить их в свой внутренний мир — но двери захлопывались. Они не понимали, чего я хочу, потому что я сам этого не знал. Я требовал невозможного: абсолютной искренности, бескорыстной привязанности, любви, как в книгах. Я слишком верил в то, чего никогда не знал на вкус. Ложь? Да, я её видел. Как женщины вытирают слёзы и рисуют улыбку новой помадой. Как мужчины скрывают бессилие за крепким алкоголем и дорогим костюмом. Как каждый играет свою роль в великом спектакле «Я в порядке», пока внутри — пепелище. Я видел это снова и снова. И, может быть, именно поэтому решил: я не играю. Я жил, как хотел. Хотел уйти — уходил. Хотел остаться — оставался. Хотел ночи с женщиной — пил коктейль и шёл к ней. Я был прост, даже до наивности. До тех пор, пока не понял, что за этим якобы свободным выбором скрывается не сила, а страх. Страх привязаться. Страх остаться. Да, я был увлечён. Несколько раз. Душа тянулась — на короткое время. Что-то ломалось: мой характер, её нервы, жизнь. Я хотел быть нужным, но не просто объектом желания. Хотел — обнять, слушать, молчать, делиться утренним кофе. Хотел быть мужчиной не для кровати, а для жизни. Но — не вышло. Я думал, это навсегда. Моя холодная, правильная, выверенная дистанция. Моя защита. Моя броня. Но нет. Как же я ошибался. Чёрт возьми, как больно — по-настоящему. Когда теряешь не потому что кто-то ушёл — а потому что сам разрушил. Потому что не удержал. Потому что не понял, пока не стало поздно. Я всегда был уходящим. Никогда не оставался. Никогда не чувствовал, что значит — быть покинутым. До неё. До этой женщины, которая перевернула всё. Красота? Да. Мягкость? Тоже. Но главное — она была настоящей. Она смеялась не для публики. Плакала без театра. Любила — не торгуясь. И вот теперь я сгораю. Я болен. Ломка от её отсутствия сводит с ума. Ничего не радует. Всё кажется фоном, серым шумом. Она — мой цвет, мой свет, моя слабость. Я хочу её. Её запах. Её голос. Её взгляд, в котором я впервые чувствовал себя человеком, а не функцией. И самое страшное — я не один. У меня есть жена. Дом, обеды, тепло. Я ухожен, одет, окружён заботой. Но я несчастен. Моя жена — не она. Я тону в благодарности, но не в любви. Я существую, но не живу. Всё, чего я хочу — спрятать лицо в её волосах, спросить глупости, услышать, как она говорит: «я здесь». Человеку, впервые нуждающемуся в другом, не выжить без ответа. Я пережил первый день её отсутствия. Или нет? Мне кажется, я просто научился красиво притворяться.