Зимнее утро.

       Каждый человек, что побывал в качестве гостя в этом месте, мог действительно удивиться тому, какой резкий контраст наблюдается между характерами людей, проживающих здесь, и интерьером дома. А любой, кто осмелился бы сейчас заглянуть в спальню, увидел бы ее уютную обстановку с большим количеством бежевого цвета, множество книг, пушистый ковёр, два кресла и окна до самого пола, а сквозь щель между шторами можно было разглядеть большие шапки снега, укутывающие этим утром все вокруг, так же в этой спальне был огромный камин и небольшая кровать, на которой мирно спали супруги.        Проснувшись первым, мужчина обнял любимую и погрузился в воспоминания восьмилетней давности. Тогда он был потерян: открывая каждый день новую бутылку огневиски, почти превратился в сорокалетнего алкоголика без цели в жизни, отгородившись от мира и оставшись без работы, о которой мечтал, и без женщины, которую любил. Любил до безумия. Решение уйти из Хогвартса далось с трудом, но выбора не было, он не мог оставаться там, видеть ее без возможности находиться рядом.        Но в один миг в его жизни все переменилось. Вместе с зимой в дверь постучала она. Такая светлая и родная, близкая и одновременно далекая. Просила об ученичестве, предлагала деньги, думала, что он не согласится, но разве он мог? Только вот учиться она хотела не зельям, а легилименции. После его, наиграно вымученного, согласия на ее лице отобразилась невероятно тёплая улыбка, и он понял, что согласился не напрасно. Видеть ее радость в глазах, быть причиной этой радости — вот все, что было ему нужно на тот момент. Затем потянулись дни за днями без неё и часы, превращавшиеся в секунды, с ней. Она появлялась в его доме раз в неделю, а остальное время преподавала в Хогвартсе трансфигурацию. А он все думал: для чего ей нужны эти занятия?        Причины их необходимости прояснились в один из дней. В тот раз руки ее тряслись, а заклинание вылетало неуверенно и слабо, несколько раз он даже чуть не прорвал ее естественную мысленную защиту, хотя поклялся себе, что никогда не вторгнется в ее личные воспоминания. У мужчины складывалось ощущение, что магические силы девушки истощались слишком быстро. Но на занятиях они не перенапрягались. А какой стресс могла получать девушка в уже безвоенное время? Оставался только один вариант: она тратила свои силы где-то в другом месте.        — Гермиона, вы обязаны мне все рассказать, — он решил, что вопреки всем ей помочь, потому что если уж она вытянула его из состояния, близкого к смерти одним своим присутствием в его жизни, то у него просто нет выбора. Да и если бы он был, поступил бы Северус иначе? Она посмотрела на него своими большими янтарными глазами, в них была видны боль и отчаяние. Он понял, что с ней происходит что-то страшное, что-то, что убивает ее изнутри.       — Вы правы, я не могу больше держать это в себе. Дело в моих родителях, перед тем, как начались все те военные события, я стёрла им память. Не хотела, чтобы они как-то пострадали из-за меня. А теперь я не могу вернуть им воспоминания о себе. Я вижу их почти каждый день, общаюсь с ними в образе новой соседки, но они не узнают во мне дочь. Это убивает меня. Я пытаюсь им помочь: каждый день накладываю десятки заклятий, а после неудачных попыток стираю им память об этих процедурах. Ночью штудирую всевозможные доступные мне книги, но все тщетно. Мне кажется, что ещё одна такая встреча и я попросту умру или от истощения магической силы, или от горя. Простите, я не имею права на вас это все сваливать, я сейчас же уйду. Простите, Северус, — она старалась как можно быстрее собраться и уйти, а он понял, что, если не остановит, все ее дальнейшие действия попросту убьют ее. И он, Северус Снейп, станет причиной этой смерти.        — Я могу помочь вам, — этой фразы было достаточно, чтобы заставить Гермиону понять: все плохое осталось позади и дальше она сможет идти вперёд, опираясь на мужчину, который действительно будет рядом в трудную минуту жизни.        И вот теперь, обнимая ее в своей кровати, он будет считать этот момент отправной точкой своей жизни. В тот раз она его поцеловала, но сделала это не из чувства благодарности, а потому что любит. И ему не нужны были доказательства этому. В ее глазах он мог прочитать всю правду даже без легилименции. В эти минуты магия была без надобности, потому что его магией была она.        — С добрым утром, радость моя, — нежно поцеловав любимую в губы, он понял, что она улыбается.       — Минерва сведёт меня с ума. Сегодня она приходила ко мне во сне и снимала баллы за неправильное ведение уроков.        — Теперь ты понимаешь, почему я столь негативен к этой старой кошке.        — Вот и неправда. Я-то знаю: насколько сильно ты её любишь. И если бы ты не мог ее терпеть, то никогда не вернулся бы в Хогвартс. Даже несмотря на то, что ты обожаешь преподавать.       — От вас ничего не скроется, миссис Снейп, — притягивая жену к себе за талию, сказал Северус, — а где Адалин?       — Твоя дочь изъявила желание провести выходные у моих родителей, — сонно потягиваясь, Гермиона наслаждалась объятиями мужа, — мне кажется, что из неё растёт истинная слизеринка.       — Я, конечно, полностью согласен с твоим мнением, но мне все-таки интересно, как ты пришла к такому выводу?       — Она всегда проницательно угадывает, когда родителям нужно побыть вдвоём, — хитро улыбнувшись она увлекла мужа в поцелуй.       — Однажды ты спасла меня, чтобы спустя годы погубить. Я просто уверен в этом.        — Нет, это ты погубишь меня, Северус Снейп.        — Виол оно эка домиа бьярт Айедейл*        — Оно помнурия элдунари** *Ради тебя я заставлю сверкать Утреннюю Звезду. **Ты мое сердце сердец.