Особо опасные личности

Кабинет мгновенно заполнился пороховым дымом и звоном гильз. Ника и Нона работали как единый механизм: пока одна прикрывала огнем, вторая сокращала дистанцию с катанами в руках. Но наемников было слишком много. Люк и Мэт, прикрываясь массивным дубовым столом, вели плотный огонь, а мать всё так же холодно стояла у окна, словно наблюдала за скучным спектаклем. — Кончайте с ними! — проорал Мэт, перезаряжая пистолет. — Живой оставьте только рыжую, я ещё не договорил с ней! Ника почувствовала, как за спиной щелкнул пустой магазин. Дамир прижал её к стене, закрывая собой от летящей крошки штукатурки. — У нас заканчиваются патроны! — крикнул он. В этот момент, когда кольцо наемников начало сжиматься, а Люк уже победно скалился, занося ствол для решающего выстрела, стены коридора содрогнулись от тяжелого грохота. — Всем лежать! Работает спецназ! — голос, усиленный мегафоном, буквально пригвоздил присутствующих к полу. Дверь, ведущая в секретный коридор за архивом, вылетела с петель. В кабинет ворвались бойцы в полной штурмовой экипировке, а так же Мира и Сэм , во главе с дядей Виктором. Он не был похож на того доброго дядюшку, что встречал их на КПП. В руках — штурмовая винтовка, на лице — боевая раскраска и ледяная решимость. — Ребята и вы тут? — удивилась Ника. — А вы думали веселье достанется только вам? — сказала Мира, и подмигнула. — Дядя Витя? — выдохнула Нона, опуская мечи. — Вы что, серьезно думали, что я позволю двум девчонкам-самоубийцам гулять по моей академии без присмотра? — дядя даже не взглянул на племянниц, его ствол был направлен прямо в грудь Люка. — Я знал, что вы не усидите в блоке. Я знал, что вы пойдете сюда. И я ждал, когда эти крысы высунут свои морды. Мать Ники и Ноны впервые за вечер изменилась в лице. Её маска спокойствия треснула. — Виктор, ты совершаешь ошибку. У меня документы на опекунство... — Засунь свои документы в шредер, Элен, — отрезал дядя Виктор. — Я полчаса назад получил записи с камер и диктофонов, которые я заранее установил в этом кабинете. Твое признание в соучастии в убийстве моего брата уже летит в военную прокуратуру. Люк попытался дернуться, но Дамир, воспользовавшись моментом, мгновенно сбил его с ног, прижав лицом к полу. Мэт поднял руки, понимая, что против целого отряда спецназа у него нет шансов. — Вы окружены, — дядя Виктор подошел к матери Ники и Ноны вплотную. — Ты предала кровь Соколовых. Ты привела убийц в дом моего брата. Ника вышла вперед. Её трясло от ярости, но голос звучал пугающе спокойно. Она подошла к матери и сорвала с её шеи цепочку с кулоном, которую та всегда носила. — Ты не стоишь даже памяти о нем, — прошептала Ника. — Дядя Витя, дай мне минуту с «братьями». — Нет, Никита, — дядя положил руку ей на плечо. — Мы сделаем всё по закону. Но обещаю тебе: они никогда не выйдут из дисциплинарного батальона живыми. Бойцы начали выводить задержанных. Когда Мэта вели мимо Ники, он попытался что-то прошипеть, но Макс резким ударом под дых заставил его замолчать. Мать уводили последней. Она обернулась, бросив на дочерей полный ненависти взгляд, но Ника лишь высоко подняла голову. — Теперь всё кончено? — спросила Нона, когда в кабинете остались только свои. — Нет, — дядя Виктор тяжело вздохнул и посмотрел на жетон брата, лежащий на столе. — Это только начало. У мужа вашей матери есть целая сеть. Но теперь у нас есть зацепка. И у вас есть я. Ника подошла к окну и посмотрела на рассвет, который начинал окрашивать небо над академией в кроваво-красный цвет. Она чувствовала, как внутри неё что-то окончательно ожесточилось. — Мы найдем их всех, дядя, — сказала она. — И на этот раз мы не будем прятаться. Дамир подошел к ней и молча взял за руку. Ника не отстранилась. Впереди была война, но теперь они знали врага в лицо. Ника стояла посреди кабинета, тяжело дыша. Она смотрела на пустой диван, где еще минуту назад сидели те, кого она ненавидела каждой клеткой своего тела. В воздухе все еще висел запах пороха и дорогих духов матери — запах предательства, который преследовал их с Ноной последние пятнадцать лет. — Дядя Витя, — Ника повернулась к полковнику, её голос не дрожал, он был сухим и колючим. — Ты сказал, что следил за нами. Значит, ты знал, что эта дрянь притащит своих псов прямо сюда? Дядя Виктор опустил автомат и тяжело вздохнул, его лицо казалось высеченным из гранита. — Я знал, что Элен не успокоится, пока не получит коды доступа. Но я не ожидал, что она привезет этих щенков, сыновей своего любовника, прямо ко мне в логово. Она переоценила свое влияние и забыла, что в этой академии стены помнят моего брата лучше, чем её фальшивую улыбку. Нона подошла к столу и осторожно взяла окровавленный жетон отца. Она прижала его к груди, в её глазах не было слез — только холодный блеск. — Она изменила ему еще тогда, когда мы были детьми, — тихо сказала Нона. — Променяла настоящего мужчину на этого мясника, а теперь помогла убить папу из-за денег... Просто из-за чертовых цифр на счетах. — Не только, — отрезал дядя. — Твой отец вскрыл схему поставок оружия, которой заправлял нынешний муж твоей матери. Мэт и Люк были лишь инструментом, а Элен — ключом к дому. Она предала его во всем: и как жена, и как человек. Парни и Мира подошли ближе. Дамир все еще сжимал рукоять ножа, его взгляд был прикован к Нике. — Полковник, — обратился Дамир. — Что теперь? Их просто посадят? После того, как они разрушили жизнь Ники и Ноны? Виктор посмотрел на парня, затем на племянницу. В его взгляде промелькнула тень одобрения. — В моем ведомстве таких мразей не сажают в обычные тюрьмы. Но сейчас важнее другое. Муж твоей матери, тот, ради кого она предала твоего отца, всё еще на свободе. И как только он узнает, что его сыновья и «верная» жена провалились, он попытается обрубить концы. — Нет, он не заляжет на дно, — Ника сделала шаг вперед, её глаза недобро сузились, превращаясь в две ледяные щели. — Он придет за нами. Он привык, что Элен помыкает нами, и думает, что мы — просто испуганные девчонки без защиты. — Именно на это я и рассчитываю, — дядя Виктор подошел к сейфу в углу кабинета и достал оттуда шесть комплектов черных шевронов без опознавательных знаков. — Вы официально зачисляетесь в спецгруппу «Тень». Никаких имен, никаких связей с «семьей» Соколовых. Для внешнего мира и для вашей матери вы исчезли. Он положил шевроны на стол ровным рядом. — С завтрашнего дня вы начинаете подготовку по программе «Выжигание». Если вы хотите добраться до этого ублюдка и отомстить за отца, вы должны стать призраками. Ника, Нона, парни, Мира, Дамир — выбор за вами. Вы можете уехать под программу защиты свидетелей и попытаться забыть, что ваша мать — убийца... Или вы можете стать моей личной группой ликвидации. Ника первой протянула руку и рванула шеврон со стола, сжимая его в кулаке так, что побелели костяшки. — У меня никогда не было матери. Был только отец. И я выжгу каждого, кто приложил руку к его смерти. Нона молча последовала её примеру, её лицо застыло в суровой решимости. Сэм и Макс переглянулись и, не колеблясь, забрали свои нашивки. Последними шевроны взяли Мира и Дамир. Теперь у каждого на ладони лежал символ их новой, призрачной жизни. — Хороший выбор, — дядя Виктор кивнул, обводя взглядом всю шестерку. — Теперь вы — одно целое. Предаст один — лягут все. А теперь — в казарму. У вас есть три часа на сон. В 05:00 жду вас на полигоне. И поверьте, после того, что я с вами сделаю, встреча с отчимом покажется вам прогулкой в парке. Когда они выходили из корпуса, Ника на мгновение остановилась на крыльце. Холодный ночной воздух обжег лицо, выветривая остатки материнских духов. Дамир пристроился рядом, его плечо коснулось её плеча. — Ты в порядке? — тихо спросил он. — Знаешь, — Ника посмотрела на небо, где гасли последние звезды. — Я всегда её ненавидела. С того самого дня, как она ушла к нему. Но сейчас... сейчас я чувствую только холод. И это мне нравится. — Этот холод поможет тебе не промахнуться, — Дамир осторожно коснулся её руки.