А ты шипперишь своих учителей?

Кому: EMS@sbhigh.school.edu От кого: RGM@sbhigh.school.edu Тема: Прикрепленное задание В следующий раз сохраняй файлы. РМ Приложение: overcomingobstaclesunitoutline.doc Кому: RGM@sbhigh.school.edu От кого: EMS@sbhigh.school.edu Тема: <3 <3 <3 Окей, ты спасла мою жизнь. Люблю тебя. Эмма — Э-э, мисс? — Эмма поднимает взгляд от компьютера на класс, который, по идее, должен тихо читать, хотя она может насчитать как минимум троих, кто под партой залипает в телефон, потому что никто не смотрит на свою ширинку с глупой улыбкой в кабинете английского. — Вы в курсе, что ваш э-мейл выведен на проектор? Эмма поворачивается к экрану. Вместо сделанного ею слайда с изучаемым предметом он показывает её школьный почтовый ящик, открытый именно на том сообщении, где она заявляет о своей любви к заместителю завуча по английскому языку, Реджине Миллс. Нет, правда, это даже не серьёзно, потому что, если бы она решилась признаться в любви печально известной мисс (слава господи, не миссис) Миллс, то не стала бы делать этого через почту. Не то чтобы она была влюблена в Реджину Миллс. И всё же, она ощущает, как по щекам расползается румянец. — Кто это РМ? — спрашивает Ник Циммер. — Молча читайте, — произносит Эмма вместо ответа. У неё на столе бутылка воды, холодная настолько, что капельки скатываются по ней вниз. Эмма борется с желанием поднести её к щекам, которые, должно быть, горят красным. — Три минуты до перерыва, ребята. — Это учительский код мисс Миллс, — шепчет Ава Циммер достаточно громко, чтобы Эмма услышала. — Ну, ты знаешь, мама Генри. Генри Миллс — её любимый ученик девятого класса, хотя учителя и не должны иметь любимчиков, — поднимает голову от «Гордости и предубеждения» (серьёзно, какой пятнадцатилетний пацан будет с удовольствием читать Остин? Мечта учителя английского, вот кто) впервые за урок и ухмыляется. — Вам нравится моя мама, мисс Свон? — Конечно. У нас очень профессиональные отношения, — хихиканье волной проходится по классу. — Давайте, — Эмма надеется, что отчаяние не слишком слышно в её голосе, — ещё три минуты, а если будете шуметь, то задержу на пять. Когда дети со звонком вылетают из класса, Генри останавливается у стола Эммы и говорит: — Знаете, я не против. Если вам нравится моя мама. Прежде чем она может сформулировать ответ, он убегает догонять Циммеров. Её голова опускается на стол. Это катастрофа. В обеденный перерыв Эмма садится на один из тех дерьмовых почти сломанных стульев в учительской. — Агрх, этот девятый класс, — вздыхает она. Мэри-Маргарет Бланшард, заполняющая бумаги в другом конце стола, посылает ей гневный взгляд, прежде чем встать и уйти. — Осторожнее, — произносит Реджина, насыпая молотый кофе в фильтр. Они пьют настолько много кофе, что вся учительская пропахла им. Эмма уверена, что он впитался даже в книги. — Это класс моего сына. — Мой почтовый ящик случайно оказался на обозрении всего класса. На столе лежит пачка крекеров и открытый соус, так что Эмма берет один и окунает в халапеньо. — Снова? — спрашивает Реджина. На фоне шумит кофе машина, и гудит холодильник. — И это моя еда. — Она была на столе, так что теперь это общая еда. И да, снова. — Может быть, хватит переписываться на уроках, — предлагает она, забирая свою еду. Эмма успевает захватить пару крекеров и зачерпнуть соус. Она забыла сегодня свой обед, а Реджина — вполне надёжный источник перекуса. Она готова съесть, что угодно, если не придётся набраться храбрости для еды из школьной кафетерии. — В прошлый раз это была не моя вина, — говорит она. Реджина писала ей на прошлой неделе о том, что мальчик, которого Эмма обучала в десятом классе и который теперь в классе Реджины, во время изучения «Скромного предложения» Свифта продолжает говорить, что из детской кожи можно сделать действительно удобный пиджак. Эмма вывела это на экран, так что весь десятый класс увидел. Урок был безвозвратно разрушен. — Не сомневаюсь, дорогая. И каков же итог в этот раз? — Все думают, что я в тебя влюблена. Ожидай слухов. — О, — выдыхает Реджина и тут же хмурится. — Я сегодня могла сказать что-то, что только ускорило распространение этого слуха. Эмма смущается сильнее, когда сердце бьется чуть чаще при мысли, что Реджина, пусть и неосознанно, могла сказать что-то, подразумевающее, что они влюблены друг в друга. — Что? Реджина берет в руки свою чашку с кофе: молоко, два сахара. Сама чашка синяя с «Оставайся всегда молодым, малыш пони», подаренная одним из учеников пару лет назад. — Я просто упомянула, что то задание, которое мы делали, помнишь, про «переделанные сказки», придумала ты, и они стали сопеть: «вы постоянно говорите о мисс Свон. Она ваша лучшая подруга?», — она пародирует голоса учеников, делая тон высоким и невозможно юным. Иногда Эмма забывает, что Реджина была учителем драматического искусства, но в такие моменты вспоминает об этом. — И? — И я ответила: «нет, она моя любовница», — морщит нос она. — Они меня раздражали. — Ну, — удается сквозь смех произнести Эмме, — мы, наверное, должны вместе пойти на выпускной. Представь, какой будет фурор. В этот раз смеётся Реджина, и её смех — глубокий и завораживающий. На следующей перемене Эмма присылает ей письмо, полное эмоджи с глазами-сердечками и когда она дожидается ответа, Генри приходит к ней, чтобы скоротать время, пока ждёт, когда его заберут домой. Он часто так делает, потому что у неё в классе после уроков всегда играет громкая музыка, из-за которой Реджина всегда бесится, её раздражает, даже если люди просто шумно дышат, пока она работает. Генри садится на парту рядом с ней, пока она скрепляет степлером работы учеников. — Она никогда не подумает, что вы серьёзно, если вы будете присылать ей эмоджи. — Прекрати читать письма матери. — Прекратите посылать любовные послания через общешкольную систему, — справедливо замечает он. На следующей неделе у Эммы долгая встреча, и Реджина берет её урок с четвертым классом. Когда она возвращается в кабинет после обеда, то находит написанную мелом на доске записку. «Мисс Свон, они прекрасны. Замечательные дети. РМ» Ава Циммер как всегда приходит раньше занятий, смотрит на доску и произносит: «круто, мисс», прежде чем Эмма успевает скатать шарик из бумаги и быстро стереть записку с доски. «Ты ужасна», — пишет она Реджине. «Я тоже тебя люблю, дорогая», — приходит ответ, а после: —«о, нет, о, нет, о, нет». Девятый класс тихо читает, когда Эмма начинает истерично вслух смеяться, глядя на экран компьютера, и Ава Циммер поворачивается к Пейдж Хэттер, сидящей слева. — Ах, эта юная любовь. Я определенно их шипперю. Она задерживается на тренировке своей команды для дебатов, потому что будь она проклята, если её десятиклассники не выиграют у десятиклассников Реджины, даже если её учатся по стандартной программе, а ученики Миллс по продвинутой. Когда она добирается до машины, то та не заводится. Майкл Тиллман, отец Авы и Ника, буксирует её, переговариваясь в процессе с ней об учебе отпрысков. — Починка займёт пару дней, — заявляет он и предлагает подвезти до дома. Эмма пишет Реджине. На следующее утро она ждёт рядом с закусочной в шесть сорок пять, держа кофе в обеих руках и с сумкой через плечо. — Как ты так рано встаешь каждый день? — ворчит она, забираясь на переднее сидение и ставя кофе на подставку. Она замечает, что Генри не в машине, возможно, потому что он здравый человек и доезжает до школы на автобусе, вместо поездок с матерью. — Рада тебя подвезти, — Реджина поднимает бровь и съезжает с обочины. — Ага, спасибо. Но серьёзно, шесть сорок пять? — Мне нравится быть готовой к рабочему дню. Некоторые из нас не рассчитывают на одно только природное обаяние, чтобы справиться с учебной нагрузкой. — Считаешь меня очаровательной? — глядя на неё и улыбаясь, спрашивает Эмма. — Я считаю тебя ужасной, — отвечает та и тоже улыбается, от чего Эмма чувствует тепло внутри, не имеющее ничего общего с кофе. Когда они приезжают в школу, она ждёт с двумя стаканами, пока Реджина достанет свои вещи из багажника. — Держи, — протягивает она кофе. Руки Реджины заняты ноутбуком, сумкой и ещё одной сумкой, наполненной бумагами. Эмма делает глоток и вздыхает. Бабуля делает лучший кофе, крепкий и насыщенный. — У тебя немного пенки, — произносит Реджина, указывая на её губы. Эмма пытается слизнуть её, но Миллс нетерпеливо произносит: — Нет, подойди, — и ей приходится двинуться вперед, так что она может чувствовать дыхание Реджины, пока та большим пальцем проводит у уголка её губ. — Вот так, — голос у неё хриплый, — идеально. — Вы даже не пытаетесь скрыть отношения, да? — говорит Ава Циммер, пробегая мимо в своей спортивной форме. Эмма дергается и проливает кофе прямо на свою рубашку, попутно матерясь себе под нос. Реджина хлопает её по руке. — Очень горячо! — жалуется она. Ава прислоняется к забору, истерично хохоча. — Не выражайтесь перед учениками, мисс Свон! Мисс Циммер, уверена, что тренер Хуа будет взволнована от новости, что вы остановились во время разогрева, чтобы посмеяться над неудачей учителя английского. В это время утра учительская пустует, потому что Реджина — единственный безумец, приезжающий на работу в такую рань. — Раздевайся, — приказывает она, и Эмма, краснея, протягивает ей кофту. Она не уверена, стоит ли быть благодарной самой себе за обычный бежевый лифчик или жалеть о том, что не надела что-нибудь, более выгодно подчеркивающее её формы. — В моём шкафу есть запасная рубашка. Эмма послушно находит «запасную рубашку», оказавшуюся дорогой шёлковой блузкой, и аккуратно натягивает её через голову. Реджина улыбается, увидев результат. — Этот цвет тебе к лицу. Само собой, блузка пахнет ею или же её стиральным порошком, и Эмма изо всех сил старается не принюхиваться так явно, чтобы не выглядеть как сумасшедший преследователь. — Спасибо. Верну в целости и сохранности. — Оставь себе, — произносит Реджина, и в её глазах мелькает нежность, которая, впрочем, исчезает через пару секунд. — Должна же у тебя быть хоть одна рубашка высокого качества после шести лет работы учителем. Когда Эмма ведет урок у девятиклассников, Генри пялится на неё, не переставая, а после заявляет: — Боже, это же блузка моей мамы, — и после этих слов она уверена, что, если бы можно было умереть от смущения, она бы уже превратилась в кучку пепла на полу этого кабинета. В полдень её вызывают в кабинет директора, что заслуживает коллективное «о-о-о-у» от учеников десятого класса, когда приносят записку жёлтого цвета. Она сидит около кабинета после уроков, повторяя как мантру: «Я не подросток. Я не боюсь школьного директора. Я не подросток. Я не боюсь школьного директора». — Ах, мисс Свон, — говорит Голд, когда она входит в его офис по знаку секретаря, — возникли некоторые слухи по поводу ваших отношений с мисс Миллс… Эмма отстранено задается вопросом, если плотно сомкнуть веки, то сумеет ли она магическим образом перенестись отсюда обратно в свой кабинет. — Я думала, вы не обращаете внимания на школьные слухи. — Обычно не обращаю… — начинает он, но его перебивают громкие голоса снаружи. Он встает, кладет ладонь на трость у своего стола, и в следующее мгновение дверь распахивается и влетает взбешенная Реджина. — Голд, — произносит она, и Эмма тут же вспоминает, почему ученики дали ей прозвище «Злая Королева» пару лет назад. Господи, она может быть действительно устрашающей, если захочет. — Мы это обсуждали. Мисс Свон — моя коллега. У наших учеников просто хорошо развитое воображение. — Извини, конечно, но я не нахожу это убедительным. Вот мы здесь, ты влетаешь в мой кабинет для защиты своей возлюбленной. Как ты вообще узнала? — Для защиты своей младшей коллеги. У меня шестое чувство, когда дело касается тебя. — По политике персонала нужно, чтобы любые отношения были оглашены. Я всего лишь следую процедуре. — Когда мы с мисс Свон будем в отношениях, я тебе сообщу, — венка на лбу Реджины пульсирует, а губы сжимаются в тонкую линию. — Пойдём, Эмма. — Простите, — встает Эмма и идёт следом, потому что её настойчиво тянут за запястье. Голд выглядит больше позабавленным, чем злым. Реджина шагает слишком быстро для кого-то на таких высоких каблуках, и Эмме приходится идти за ней. — Эй, Реджина. Реджина! — когда та поворачивается, она произносит: — Может, успокоишься? Реджина останавливается у кабинета английского и делает пару глубоких вздохов, а после формально: — Приношу свои извинения. Мне не следовало так грубо с тобой обращаться. Он просто выводит меня из себя. — Я не против небольшой грубости, — ухмыляется Эмма, а потом вдруг вспоминает: — Ты сказала, «когда» мы будем в отношениях. — Нет, не сказала, — слишком поспешно отзывает Реджина, и Эмма двигается вперед, вторгаясь в её личное пространство. — Сказала. — Я имела в виду «если». Они стоят в паре сантиметров друг от друга, и Эмма может видеть, как поднимается и опускается грудная клетка Реджины, как ускоряется её дыхание, и распахиваются глаза, когда взгляд падает на её губы. — Значит, ты думаешь, что это всё-таки возможно, — её рука заправляет прядь волос за ухо Реджины, а пальцы касаются её щеки. — Может быть. Если ты… — продолжение реплики не следует, потому что Эмма целует её, неистово и неряшливо, сталкивая губами и языками, потому что спустя несколько секунд Миллс пытается восстановить контроль. За окном в кабинете слышатся возгласы, и Эмма делает шаг назад, по-прежнему крепко удерживая Реджину за талию, не желая расставаться с теплом её тела. Генри, Ава и Ник выглядывают из кабинета, и Генри поднимает большие пальцы вверх, Ава делает победный жест кулаком, а Ник просто стоит, слегка сбитый с толку и сконфуженный от того, что увидел, как целуются два учителя. — Ну, ну, ну, — раздаётся сзади голос Голда, опирающегося на трость. К сожалению, эта школа полна вуайеристов. — Сообщаю, — произносит Реджина, — мы в отношениях. А теперь иди отсюда. Я хочу поцеловать свою девушку. Эмма ухмыляется и поднимает большой палец вверх, глядя на Генри.