Под мертвым небом

Сказать, что Кондрат был зол — ни сказать толком ничего. Он знал, конечно он знал, что толку от этой мелкой девчонки не будет! Конечно он знал, что что-нибудь опять случиться с этой неугомонной авантюристкой. Бурча себе под нос какие-то гадости, он собирал походную сумку. Оружия брал по минимуму, но учитывая все возможные обстоятельства. Если с девушкой и ее командой случилось, что-то вроде нападения очередной забредшей на их территорию группировки, то уходить придется с боем, даже если девушки уже нет в живых. От этой невольной мысли мужчина поежился и продолжил укладывать вещи. Через пол часа он и еще два его человека — Томас и Исак, уже сидели в стареньком внедорожнике Asia (KIA) Rocsta и шлифовали все возможные развития событий, составляя план А, Б и В. Сэм подошел, когда они уже собирались уезжать. Он был серьезен. — Кон, будь аккуратен. Я все понимаю, но не попади в просак, не хватало мне еще лишиться двух самых близких людей в один момент. — Да ладно тебе, Сэм, все нормально будет. Не думаю, что у Кассандры случилось что-то из ряда вон выходящее, — сказал он и сев за руль, нажал на газ и тронулся с места.

А из ряда вон выходящее у Кассандры все-таки случилось.

Меня протащили по коридорам и на все мои вопросы, язвительные замечания и истерики отвечали стойким молчанием. Одно радовало, по глазам видела, что они меня готовы уже убить и при том прямо тут, лишь бы заткнулась. Да хрен там, затыкаться я не умею, это хроническое. Как говориться: — Все могу. — Молчать можешь? — Все могу, молчать не могу. Строить из себя дурочку, однако, оказалось не сложно и на единственное сказанное мне «Заткнись, сука, убью» я только громче запричитала, о нелегкой доле женского рода. По итогу бедную и несчастную меня, связанную по рукам, благо не по ногам, втолкнули в какую-то комнату, с грохотом захлопнув железную дверь. Наступила тишина, зловещая и ужасающая тишина, бр-р-р. Но главное был план. Я огляделась. Вполне обычная комната. Двуспальная кровать, застеленная темным постельным бельем, шкаф, тумбочка, на тумбе светильник и.все. Серые стены окружали все это, а от бетонного пола тянуло холодном Не теряя времени я встала на колени для того, чтобы достать из ботинка маленький перочинный ножик. Как знала, засунула его туда, когда уходила из лагеря. Одним нажатием я открываю лезвие и холодный метал приятно обжигает ладонь. Я даже улыбнулась сама себе, но расслабляться и радоваться было рано. Еще минут десять или пятнадцать я потратила на то, чтобы разрезать веревки, после чего вставать я не стала, а лишь отползла в самый дальний от двери угол и села так, будто руки за спиной у меня все еще связаны, разрезанные веревки я запихнула под кровать, искренне надеясь, что этот нахальный мужчина не полезет под кровать, как только зайдет в комнату. Ждала я не долго, минут пять от силы и только я успела порадоваться, что все, вроде бы, хорошо складывается, как этот мужчина выдал такую вещь: — Кассандра, а я тебя и не узнал, — холодно улыбнулся он, я же не ответила ни слова, лишь бросая яростные взгляды, — неужто не узнала, девочка? — хмыкнул он и присел прямо передо мной. В моей памяти его образ никак не хотел вырисовываться. Я не знала этого мужчину. Не знала имени, возраста и социального положения, могу сказать только, что он вызывает во мне дрожь. Да, именно дрожь, страх. Было немного жутковато находиться на таком близком расстоянии. Он наклоняется еще ближе, улыбается, нет, скалиться в ухмылке. Секунда, две, три и он уже лежит на земле, а я сижу сверху, зажимая коленями запястья и приставив ножик к горлу. В его глазах сначала удивление, потом усмешка. — А ты, я смотрю, все так же холодным оружием балуешься, малышка. — эта его осведомленность начала пугать меня. Я пыталась вспомнить, где видела его, перебирала друзей и знакомых семьи, но ничего не вспомнила, — Ты очень изменилась, ты знаешь? Как в прочем и я. Смотри каким шрамом наградила меня жизнь, — он дернул головой, как-бы указывая на белую полоску шрама на скуле. Я прижала нож к сонной артерии чуть сильнее, чем вызвала на лице мужчины очередную ухмылку. — Я тебя не знаю. — твёрдо отвечаю я и, надо бы заканчивать, но я не могу, не могу этого сделать. Впервые, после стольких лет убийств, мои руки задрожали, что, благо, осталось незамеченным. — Так и не вспомнила? О, хочешь знать, как я понял, что это ты, Кесси? — это имя буквально обескуражило меня. Я ненавидела это имя, терпеть его не могла. Я готова кидаться на любого, кто посмеет меня так назвать. Я не могла себе даже представить, что кто-то снова назовет меня этим именем, мало того, из тех же уст. Это заставило меня непроизвольно дернуться и по шее мужчины покатилась алая капля, — Ты все еще хранишь, да? Тот нож, что я подарил, девочка? Конечно хранишь, я снял его с твоего пояса, пока ты была без сознания. Паника накрыла меня, и, я уверена, что это отразилось в моих глазах. Одно резкое движения и я на полу, нет сил что бы подняться, я просто смотрю в потолок. Воспоминания накатывают одно за другим и вызывают нежданные слезы, истерика накрывает меня, а тяжелое тело мужчины нависает надо мной, и я смеюсь. Истеричный смех разноситься по комнате и, наверняка, слышен в коридорах их убежища. Недоумевающий взгляд темных глаз, таких знакомых…и как я раньше его не узнала? Черты лица стали грубее, челюсть шире, глаза еще темнее. Легкая проседь в волосах и это в двадцать семь лет? Я смеюсь не переставая, сворачиваюсь и подгибаю ноги под себя. Смеюсь. Он, виновник моих кошмаров сидит сейчас передо мной, крутя в руках отобранный ножик. Холод стали успокаивает почти всегда, но он у него. Этот человек забрал у меня все, в том числе и нормальную, спокойную жизнь. Он это знал, но сейчас недоумевая смотрит на меня. Он не понимает, что вызвало у меня смех. — Я сделал что-то смешное? — спрашивает он и голос становиться мягче, бархатистый тембр проникает в мою голову. Именно такой его голос я помню, теперь все встало на свои места. Я перестаю смеяться, поднимаю руку, что бы утереть слезы, но его огромная ладонь перехватывает мое запястье и заводит его за голову, прижимая к холодному бетонному полу. Вторая рука остается на месте. — Ты сам по себе смешон, Калеб, — говорю я, но мой голос хрипит, — пять лет прошло, а ты, даже после того, как случилась эта катастрофа, среди всей этой хрени, ты решил отомстить Сэму? — ухмыляюсь я — Он испортил мне жизнь, — прошипел мужчина нагибаясь ниже ко мне. Я больше не испытываю того ужаса. — Ты испортил жизнь мне! — рычу я и коленом сбиваю его с себя, он падает на бок, отпуская мою руку, я вскакиваю с пола и бегу к двери, не успеваю сделать и трех шагов, как мою левую руку ловят и дергают обратно, я оказываюсь прижата к груди Калеба. Выпад назад, пяткой попадаю под коленку, он шипит от боли, но не отпускает. — Кассандра, неужели ты не понимаешь? Твой брат убийца! — рычит он мне в ухо. Его горячее дыхание опаляет шею, мое дыхание сбивается, внизу живота предательски потянуло. — Ты тоже убийца! — шепчу я, выплевывая каждое слово, — Все мы тут убийцы! — Боже, Кесси… — Не смей меня так называть, ублюдок! — яростно кричу я и всеми силами пытаюсь выпутаться из его рук, он лишь прижимает меня сильнее, — отпусти! Я не могу ничего сделать. Совершенно ничего. Ноги не слушаются, руки тоже. Дыхание как у загнанной кобылы. Этот человек, он испортил жизнь мне, моей семье, он заставил всех нас страдать. Он испортил то, что хранилось столь бережно, столько трудов было вбухано в сохранение нашей семьи, но теперь…теперь это все не важно. Я ненавижу этого человека. Тонкая игла пронзает мое плечо и я чувствую жгучую боль в месте прокола — Какого черта? Что это за хрень? — голова кружиться, в глазах темнеет и я проваливаюсь в темноту.