Квинтэссенция любви

      — Андрей Павлович, вызывали? — спросила Амура Буйо, самая бойкая из всех вошедших.       — Да, проходите, присаживайтесь. Разговор у нас не двухминутный, не очень простой, и невероятно серьезный.       — Андрей Палыч, а что случилось? — Пончева, как всегда в минуты волнения, до урчания в желудке захотела есть.       — Давайте вы все присядете и мы с вами спокойно поговорим, — вклинилась Катя. — Во-первых, разрешите вам всем представить Николая Антоновича Зорькина.       — Здравствуйте! — молодой человек с взлохмаченными волосами, тонкой шеей, торчащей из ворота рубашки как леденец на палочке из кулачка ребенка, и в очках, чем-то похожих на Катины, привстал и раскланялся.       — Здравствуйте, — почти хором сказали все, кроме Милко.       — Милко, а ты что же не здороваешься? — спросил Андрей.       — Так спЕрва узнать надО, кто это.       — Николай Антонович с сегодняшнего дня — исполняющий обязанности финансового директора. Правда, пока с испытательным сроком. Но если он сумеет себя хорошо зарекомендовать, то через месяц станет финансовым директором.       — Вот черЕз месЯц я с ним и поздОроваюсь. А пОка это кАкой-то птЕнец.       — Милко, я совсем забыл сказать тебе еще кое-что. Именно от Николая Антоновича будут зависеть твои зарплата и премии, да и вообще бюджет твоего отдела. Так может ему через месяц и начать тобой заниматься, когда оперится?       — А прИ чем здесь…       — А при том, что свое хамство засунь-ка ты, дорогой мой, куда подальше. И вообще, Николай Антонович, близкий друг нашей Катюши, второго, между прочим, человека в «Zimaletto».       — ПушкАрева для мЕня не автОритет. ТакиЕ, как Она не дОлжны работАть в нашЕй компанИи. У нас дОлжны работАть бабОчки, а не рУчные обезьянки.       — Все сказал? Жаль, а мне показалось, что мы сработаемся. Я ошибся. Милко, ты прости, я очень ценю тебя, как профессионала и художника, но как человек, ты говно, Милко. А значит, расставаться нам все-таки придется. Найти хорошего модельера будет очень сложно, но и ты не вариант. Мне нужна команда единомышленников, а не тянущие одеяло на себя снобы. Так что иди собирай вещи, Милко.       — Ты мЕня увОльняешь? Вот из-за нЕе? Вот из-за нЕе?       — Совершенно верно. Я увольняю тебя из-за твоего отношения к Кате и к другим работникам компании. Я уже объяснял это Роману. Могу и тебе попробовать объяснить. Эта девушка пытается сохранить компанию, а ты делаешь все для ее развала, что-то не умышленно, а что-то потому что хам и сноб. Так кто из вас должен остаться, а кто уйти? Таких модельеров как ты, найти очень сложно. Очень-очень сложно. Но найти таких профессионалов, как Катерина Валерьевна, вообще невозможно. Так что ты не оставил мне выбора.       — Андрей Павлович, мне кажется…       — Если вам, Катя кажется, то креститесь. Я всех предупреждаю, отныне и навсегда в «Zimaletto» будет царить уважение друг к другу. Мне некомфортно работать в атмосфере хамства, склок, сплетен и разгильдяйства. Кому не нравятся эти мои требования, может писать заявление по собственному желанию. Милко, я жду от тебя заявление.       — Это нечестнО, кОгда я скАзал глупОсть, ты Еще не двигАл тАкие условИя.       — Не выдвигал, — машинально поправила Катя.       — Да, так есть. Не выдвИгал.       — Ага, и поэтому ты не знал, что хамить, тем более женщине, это не есть хорошо?       — А хорОшо мЕня гОвном обзЫвать при всех?       — Нет, не хорошо. Но ты это заслужил.       — Знаете что, Андрей Павлович?       — Что, Катенька?       — Я почему-то уверена, что мы еще подружимся с Милко Вукановичем.       — Да! И чЕго я на нЕе взъелсЯ? Одно же дело делАем.       Андрей расхохотался. Он смеялся так заразительно, что и все потихоньку начали вначале улыбаться, а потом тоже рассмеялись. Рассмеялись легко и весело, правда, совершенно не понимая почему. А Жданов просто не мог объяснить, что и эту сцену в деталях ему уже разыгрывала его звездная девочка. Она первая поняла как с Милко и спесь сбить и заставить его уважать окружающих.       — Ну, ты, Милко, и жук. Ну, и жук! Надо же, как все вывернул, вроде никто уже никого и не увольняет. Ладно, оставайся, но помни, я не шутил. Теперь давайте вернемся к нашим баранам.       — К баранАм? Каким баранАм?       — Так говорится, когда человек возвращается в разговоре к чему-то прерванному. С Николаем Антоновичем все поверхностно, но познакомились, а теперь…       — Простите, Андрей Павлович, а что с Ярославом Борисовичем? — спросила любопытная Танюша Пончева. — Почему он ушел с тем человеком, который потом увел Киру Юрьевну. В наручниках! — последние два слова Таня говорила с расширенными от ужаса глазами.       — Чтобы избежать сплетен и пересудов отвечаю вам честно и по существу. Ветров и Воропаева задержаны по подозрению в… не совсем законном ведении дел.       — И что теперь будет с «Zimaletto»? — спросила Амура. — Андрей Павлович, скажите правду, компания разорилась? Нам нужно искать работу?       — Я и пригласил вас сюда, чтобы сказать правду. Компания на грани разорения. Если мы ее не вытащим, никто ее не вытащит. Это понятно? Кстати, Танюша, Урядов тоже уволен.       — Слава Богу, — радостно вскрикнули в один голос Пончева и Буйо.       — Сил больше не было от него отбиваться, — продолжила Амура. — Слащавый, противный и вечно руки распускал. Сколько раз мы жаловались, все без то… Ой! Таня! Я, кажется, поняла. Ой!       — Что же ты поняла, Амура? — Хитро прищурил глаз Роман.       — Что я буду замещать Киру Юрьевну, пока вы не найдете нового начальника отдела, а Таня будет замещать Урядова. Ведь так?       — Не так Амура. — сказал Жданов. — Вы обе становитесь исполняющими обязанности начальниц своих отделов. С испытательным сроком, и тоже на месяц, как и Николай Антонович. И вас, как и его, по истечении этого срока, ждет либо утверждение в должности, либо возврат в секретариат. То, что вы обе справитесь с работой, я не сомневаюсь, а вот то, что вы сможете отказаться от заседаний по девять-один-один, от сплетен и панибратства, это вызывает у меня большое сомнение. Амура, как ваше отчество?       — Фарэйевна. Фарэй, в переводе на русский — это радость, счастье. Так зовут моего африканского папу.       — Понятно, а вы? Татьяна…       — Георгиевна.       — Ну, вот и познакомились. Девочки, у меня на данный момент нет для вас кандидаток в секретарши. Сможете продержаться на плаву без подмоги где-то недельку?       — Я точно смогу. Я и при Кире Юрьевне работала одна.       — Я тоже не перетружусь без секретарши, — не отставала от Амуры Татьяна.       — В этом, Татьяна Георгиевна, я как раз и не уверен. Прежде всего вы должны будете вывесить приказ о смене в руководстве компании и приказ о принятии в штат с испытательным сроком вас троих. А в три часа зайдете ко мне, Урядов оставил такое наследство, что работы у вас будет очень много. Ну, а вы, Амура Фарэйевна, к завтрашнему дню подготовьте, пожалуйста, предложения по работе вашего отдела. Роман, к завтрашней планерке я жду от тебя наработок по твоему отделу. Милко — эскизы для новой коллекции с учетом удешевления себестоимости. Катюша… Господа, минуточку внимания. Катерина Валерьевна — это моя правая рука. Каждое ее слово такой же закон, как будто его произнес я. Всем понятно?       — Да, — дружно грохнули все, и Милко в том числе.       — Молодцы.       — Николай Антонович и Катя со мной в кабинет, остальные свободны.

***

      Ромка влетел в президентский кабинет не только без доклада, но и без стука, от неожиданности все замолчали и уставились на вбежавшего.       — Ромио, у нас пожар?       — Нет!       — Так чего ты врываешься в мой кабинет без стука. Мы обсуждали очень серьезные проблемы отдела финансирования, а ты нас всех сбил с мысли. Ты считаешь, что это нормально вот так врываться?       — Палыч, я же не знал, что помешаю.       — А для этого и существуют секретарши. — Андрей нажал кнопку селектора. — Маша, зайдите ко мне.       — Слушаю, Андрей Павлович. — Мария стояла в проеме двери с блокнотом и карандашом.       — Машенька, вы в курсе, что президентский кабинет, это не проходной двор?       — Да, но…       — Никаких но, Машенька. Все, слышите, все, без исключения могут входить в мой или Катин кабинеты только после того, как вы спросите можно ли, а мы, или я, или Катерина Валерьевна разрешим. Это понятно?       — Да.       — Тогда я вас больше не задерживаю.       — Мне что, уйти? — Роман был не на шутку обижен.       — Да нет, оставайся, все равно уже сбил с мысли. Подожди только, мы сейчас закончим с Николаем и сможем поговорить. Так что о чем мы? Я что-то забыл.       — Мы вводили Николая Антоновича в курс дела.       — Да, вспомнил. В общем-то мы почти закончили. Николай, для начала прочтите заключение аудита, потом покопайтесь в компьютере Ветрова, постарайтесь навести порядок в документации. Когда все осилите, милости прошу ко мне с докладом. Все ясно?       — Да, конечно.       — Очень хорошо, тогда я вас не задерживаю. Маша, проводите Николая Антоновича в его кабинет, — крикнул Андрей.       — Бу сде! — отрапортовала Тропинкина.       — Коль, если что-то не поймешь, звони, я помогу, — Катя потрепала друга по волосам. — Удачи!       — Спасибо.       Катюша дождалась пока за Николаем закрылась дверь и повернулась к шефу.       — Андрей Павлович, я вам больше не нужна? Можно я пойду к себе, мне еще нужно поработать?       — Конечно, Катюша, идите.       — Получилось, получилось, все у нас получилось! — Приплясывал Ромка, едва сумев побороть нетерпение пуститься в пляс еще до того, как Катя скрылась у себя в кабинете.       Андрей смотрел на приятеля с улыбкой и думал о том, что Пашка, которому еще только в феврале исполниться три года, куда как серьезнее и ответственнее этого великовозрастного вице-балбеса. Что сыну он бы доверил полчаса посидеть с Ритулей, а Ромке — это под большим сомнением.       — Что получилось, Ромио?       — Мы избавились от Жорика с компанией! Избавились! И так гладко, что никак не могу поверить в это. И Милко. Милко мы тоже на место поставили!       — Мы пихали паровоз! — усмехнулся Андрей и тут же понял, что был неправ. Ромка сразу напрягся, а вся его радость исчезла без остатка. Нужно было принимать, как данность, что Ромка такой: или он сопричастен, и тогда он горы свернет, или нет, и тогда в отделе маркетинга будет снова стагнация. — Втроем пихали, — Жданов широко улыбнулся. Ты, я и Катя.       — А, ты в этом смысле? Тогда да. Слушай Палыч, как ты думаешь, может посвятить нашу Катюшу в план по созданию второй компании?       — С ума сошел? Мы же ничего о ней практически не знаем! Вот наведем все справки, тогда посмотрим, — вслух сказал Андрей и сразу подумал: «Это очень хорошо, что Ромка первый заговорил о Кате в связи с параллельной фирмой».       — Ну, да, ты прав. Конечно, вначале нужно все разведать. Слушай, а ты ничего не замечаешь?       — А что я должен был заметить?       — Мне показалось, что Катя влюбилась в тебя.       — Не говори глупости, Малина.       — Хотя, с другой стороны, может и не в тебя. Вон как она этого Зорькина нам с тобой сватала, прямо-таки настаивала на том, чтобы он стал финансовым, хотя и сама могла бы им стать.       — Ромка, ты сочиняешь небылицы. Вот ты согласился бы из начальника отдела маркетинга стать рядовым маркетологом? Не думаю. А Кате зачем с ее должности уходить в начальники отдела?       — А что, ее должность выше моей?       — А чем ты слушал на совещании? Выше. И зарплата выше.       — Ну, нифигасе!       — Не завидуй, Ромка. Зависть плохое чувство.       — Ладно, допустим с этим вопросом я неправ. А как Катя его по голове потрепала? Нет, это не просто дружба. Я вообще не верю в дружбу между мужчиной и женщиной.       — А я верю. Я даже знаю, что такое бывает. Точно знаю.       — Ну, смотри, Палыч, тебе виднее.       — А что мне смотреть? Катя мне что, жена? Моя любимая? Кто она мне, что я смотреть должен? Пусть любит кого хочет. Только не меня.       — Вот видишь! И тебе такая не нужна. А говорил… Тра-та-та… Ти-ти-ти… Нельзя про женщин плохо… А сам?       — Я сказал о Кате хоть одно плохое слово? Ромка, ты что? А может я просто вообще боюсь любви, чьей бы то ни было? А может я влюблен в другую и не хочу, чтобы Катя страдала? Почему ты сразу…       — А ты любишь кого-то? Ну, Палыч, колись!       — Ага! Люблю. Даже не просто люблю, а обожаю свою жену и двоих детей.       Ромка заржал так, что и Андрею смешно стало. В кои-то веки сказал правду и вызвал такой хохот.       — Андрей Павлович, — раздался Катин голос по селектору, — вас Виктория Клочкова спрашивает. Соединить?       — Да, Катя, спасибо.       — Вторая линия.       — Понял. Алло.       — Добрый день, Андрей… Алло. Алло!       — Меня зовут Андрей Павлович. Если вы не можете выучить мои имя и отчество, то дальше разговаривать бессмысленно.       — Простите, Андрей Павлович.       — Вы выучили то, что я велел?       — Да.       — Хорошо, приходите завтра к десяти. И не опаздывайте.       Андрей положил трубку и обернулся. В проеме дверей своей каморки стояла Катерина, лицо ее было белым, а глаза удивленно распахнуты.       — Катя, что лучилось?       — Мне только что звонил Александр Юрьевич. Просил о встрече…