Под цветущей вишней

      

Любовь — одно слово, а имеет тысячу значений. Мы никогда до конца не поймем, что это за чувство. Мне казалось, что это, когда тебя тянет к человеку. Да, в одной мере так и есть, но это чувство, оказывается, совсем другим.

      Впервые понял, что влюбился, когда его улыбка начала согревать, когда его глаза казались мне самыми чистыми и сияющими. Я понял, что влюбился, когда видя его с другим, у меня в груди все сжималось. Когда слова «Оставь меня и отпусти» резали сильнее ножа. Как же многое может разрушить неуверенность в себе. Жалею ли я, что не признался? Ужасно жалею. Больно ли мне? Безумно больно.       После того случая, я чувствовал себя плохо. Его рассерженный тон меня напугал. Я боялся к нему приблизится, но все же я пытался. — Чимин-хен, при… — Я даже не успел договорить, как он ушел. Он даже не хотел слушать меня. Этот игнор и злил, и бесил, и расстраивал меня. Мне было жутко больно смотреть на то, как он улыбается другому. Его улыбка грела не меня, а Хосока. Он нес бред не для меня, а для Хосока. Я так сильно скучал за всем этим. Мы с ним перестали общаться. Мне показалось, что лучше я буду равнодушен к нему, но скорее всего, это просто невозможно. Черт, как же паршиво на душе!

***

      В этот день нас заставили убраться в аудиториях. В нашей был я и еще две девочки. Я, как джентльмен сказал, что они могут пойти домой и сам со всем справлюсь. Они согласились и ушли. Я убирался очень медленно, так как голова была ужасно забита другими мыслями. Я решил сделать перерыв и прогуляться по университету. Я был возле аудитории Чимина. Меня передернуло, когда я заметил, что Чимин тоже делает уборку. Я не понимаю, что меня тогда подтолкнуло зайти к нему. Я зашел и закрыл за собой дверь. — Чимин-хен. — он обернулся, но когда увидел, что это я, развернул голову назад. — Чимин, послушай меня, пожалуйста. — Уходи. — я был рассержен на него. — Да что я тебе сделал? Зачем ты так со мной? — Я сказал, уходи! — Пожалуйста, Чимин-хен. — Я не желаю ничего слушать. И опять. Я будто не контролировал умом свои действия. Я пошел и обнял его сзади. На меня нахлынула волна тепла. Да, то самое тепло, когда мы обнимались в тот вечер. Мне хотелось остановить время, но он повернулся и оттолкнул меня. Его глаза вмиг стали красными, а из них потекли кристальные слезы. — Зачем ты это делаешь? Почему ты так поступаешь? Ты оттолкнул меня тогда, как последнюю псину, назвав меня, практически, шлюхой. А теперь, ты хватаешь меня за руку, обнимаешь, просишь не уходить. Зачем ты так играешь со мной? Перестань, Чонгук-а! Оставь меня в покое, не приближайся ко мне больше. Мне было очень больно. Мне было и за него обидно. Я сожалею. Я не успел ему ничего сказать, он просто убежал в слезах, а я не мог за ним угнаться. У меня будто ком в горле застрял.       На следующий день, я чувствовал себя опустошенным, разбитым вдребезги. Дни казались мрачными, а вокруг ничего не радовало. Небо больше не казалось живописным. Я не обращал внимание на окружающий мир, мне было все равно. Его я не видел. Я видел своих преподавателей, других ребят, Хосока, но не Чимина. На второй день, так же. Мне казалось это странным, и я решил спросить Хосока. — Он уезжает. — Что? Я с ума сошел или он правда это сказал? — Что? Но как? Куда? — Я не знаю куда. — он посмотрел на часы. — Вроде через минут 15 поезд отправляется. Я, ничего не сказав, быстро побежал к станции. Казалось, что я никогда раньше так быстро не бежал. Из рюкзака падали и летали в воздухе листы, а люди смотрели на меня с удивлением. Мне было все равно, что они думали, я хотел успеть. Я забежал на станцию. Люди заходили в поезд, и я заметил Чимина. Я начал быстрее бежать. Он забрался в поезд, а меня не пускали дальше линии. Мной опять управлял не ум, а скорее всего сердце. — Не уходи, пожалуйста! — я закричал что есть силы. Он меня не услышал, а поезд направился в свой путь. — Мужчина, уйдите с линии, если у вас нет билета. Мне хотелось плакать. Нет! Реветь! Я запустил свои руки в волосы и сжал их. Я злился на себя, на поездов, что они такие шумные. Черт! Я опоздал, опять. Я пытался позвонить, но скорее всего, он сменил номер. Я никак не мог добраться к нему, так как не знал где он. Оказалось, что он и с Хосоком порвал. Я должен был радоваться, но не мог.       Наступила холодная осень. У меня был день рождения, но никто про него не знал, так что, я провел его в компании книг и грусти. Вместе с Чимином, исчезли и причины быть счастливым.