Не желаете ли... Геннадия?

— Могу я предложить вам бокал вина? Ко мне вышла хозяйка. Виду я, конечно, не подал, но сам факт действа в разы повысил планку моей самооценки. — Извольте, — ответил я, выдержав паузу. Изящные губы шикарной женщины тронула легкая улыбка. В меру вежливая, в меру насмешливая, без сомнений — обворожительная. Особу, умудренную опытом, видно сразу. Стало неуютно и стыдно за свое ребячество. Никогда не умел эффектно строить из себя крутого. А заведение обязывало статусом. «Тигровая роза» — элитный дом удовольствий — не первое десятилетие успешно маскировалась под обычный жилой пентхаус, коих в районе пруд пруди. Само собой, попадали сюда лишь избранные. Завсегдатаями являлись серьезные люди. Им, ясное дело, огласка ни к чему. С тех пор, как мой собственный компьютерный бизнес пошел вверх, я обзавелся не только приличными деньгами, но и не менее влиятельными знакомствами. Один из таких клиентов, чей офис мои ребята превратили в шедевр информационного хайтека, привел меня в «Тигру». — Я сожалею о Вашем ожидании и приношу свои глубочайшие извинения. Поскольку Вы не предупредили о визите, мы оказались в несколько затруднительном положении. Нет, я не vip-клиент. Я редкий посетитель, и барышня вряд ли помнит мой предыдущий приход. Но обходительная вежливость и услужливость у них прописана в подкорке. — Видите ли, по странному стечению обстоятельств, все девочки сегодня заняты… Мадам поджимает губки и виновато опускает взгляд. Ясно — сегодня секса даже за деньги мне не обломится. Что за жизнь… — Но, быть может, Вы не откажетесь от… Что? Неужели она себя предложит? Да нет, быть такого не может! Чтоб сама госпожа! Но лелеять надежду не грех-то! Даже если она одарит меня лишь ротиком, я буду вполне утешен. — …Геннадия? — Да… — отвечаю, давясь слюнями. — Отлично! Мадам, довольно всплеснув руками, грациозной походкой упархивает вглубь комнат. Кровь постепенно возвращается к большому мозгу, а вместе с ней и понимание, что в чем-то я налажал. В свои двадцать восемь я все еще отличался долей наивности (вероятно поэтому столь долго не ладилось с бизнесом). Вот и сейчас позволил заболтать себя и проворонил нечто важное. И что это еще за… — Ген-на-дий… Возвышающийся за мадам блондин окинул меня задорным взглядом и одарил белоснежной улыбкой. В горле резко пересохло, и я опрокинул в себя оставшееся в бокале вино. Не помогло. Усугубило, скорее, поскольку я, внезапно для моей натуральной твердости, почувствовал активную заинтересованность определенного органа, которая и так была разбужена бесчестным поступком барышни. Покуда я ловил отходняк, мужчина решил проявить инициативу и взял меня под локоть. Даже слегка пригнулся, чтоб шепнуть на ухо: — Здесь убого, поехали ко мне. Мадам провожала нас подбадривающим мурлыканием и одобрительными кивками. Покуда идем к парковке на заднем дворе, я исподтишка разглядываю перепавший мне лакомый экземпляр. Сама фантазия о том, что этот красивый, крупный самец будет метаться подо мной, пропитанный потом и запахом секса, а не дорогим парфюмом, заставляет пальцы на ногах пожиматься в предвкушении. И плевать, что трахать я буду мужика. Один раз, как говорят, геем меня не сделает. К тому же в борделе (особенно таком дорогом) плохого не посоветуют. Придумываю, чем себя отвлечь, чтоб не кончить от созерцания Геннадия, но реальность сталкивает с небес. Галантный блондин распахивает предо мной дверцу «Bentley»… Ошарашенно моргаю и сглатываю неприятный ком. Мне еще пару десятков лет пахать и ничего не жрать (не говоря о чем-то еще) нужно будет, чтоб на такую лялю заработать. Есть ли в жизни справедливость?! Неужели достаточно иметь богатого папика и качественно отсасывать для того, чтоб все мечты предстали во плоти? Обидно… Геннадий тем временем подталкивает меня в салон. Раздумываю, но все же сажусь. Когда еще шанc в такой красотке сидеть представится? Машинка же просто песня! Представляю, как несущийся навстречу ветер будет ласкать лицо, поскольку верх откинут, и ничто не удержит рвущееся вверх, к свободе и безмятежному счастью, сердце. Однако рядом хлопает дверца. Перевожу взгляд на занявшего водительское место блондина, выдерживающего покерфейс, и весь амурный настрой улетучивается. Сколько вот таких трахальщиков у Геннадия бывает в день? Есть ли хоть кто-то, на кого эти глаза, цвета далекого ясного неба, смотрят искренне, а не с блядской смешинкой? Как понять — его стоны настоящие или он мечтает об очередной покупке, деньги на которую как раз зарабатывает?.. Со шлюхами всегда так. Вот поэтому я прихожу в публичный дом лишь когда совсем припечет. Едва отъезжаем от особняка, я открываю рот, намереваясь отказать Геннадию. Но судьба вновь вмешивается в мои решения. На этот раз в лице «ОМОНа»… Дорогу мгновенно перекрывает «ерш». Назад путь отсекает лихо маскирующийся под забор БТР. Из кустов выскакивают парни в камуфляже с автоматами наперевес. Пиздец кроликам, вот и потрахались… — Из машины, живо! Живо! — орут бойцы, тыча мне в лицо дулами. Теперь наверняка знаю, почему оружие называют холодным. Ствол ледяной, как и липкий пот, пробравший тело. А за ним накатывает волна гнева по поводу творящегося беспредела. Быстрым взглядом окидываю поле боя, прикидывая, можно ли где-то укрыться и смогу ли уложить хоть одного. Произвол, чей бы он ни был, обязан быть наказуем. — По какому поводу? — спокойно и холодно интересуется Геннадий, одну руку держа на руле, а вторую — поперек моей груди, препятствуя моему извлечению из машины. — Покиньте салон! Последнее предупреждение! — командует военный, снимая оружие с предохранителя. Геннадий вопросительно вздергивает бровь и в упор смотрит сквозь темные очки бойца. Все зависают в немой напряженной паузе и непонятно, что станет спусковым крючком нашего приговора. — Отставить! Мать вашу, отставить!!! К нам в подранном «уазике» несется еще одна команда. Из подкатившей машины выпрыгивает дед, увешанный медалями, продолжающий орать в рупор «Отставить!» — Геннадий Викторович! — генерал сдергивает фуражку и манжетой утирает взмокший лоб. — Это вы! Простите, не признали. Вы ж на «Maybach» обычно. Едва не давлюсь воздухом. Нет, с этим Геннадием ничему не стоит удивляться. Все в порядке вещей. Все норма. Покуда я с кислой миной оглядываю вытянувшихся по струнке бойцов, генерал заканчивает ублажающе распинаться перед блондином, и нас отпускают. — Испугался? — немного погодя спрашивает Геннадий. — Разозлился скорее. — Это хорошо. Страх плохой попутчик. — Не объяснишь? — Да что говорить, — издает смешок Геннадий. — Веньямин Валерьевич человек пожилой, но очень уважаемый. Вот и выделили ему отряд «запасников» и безопасный объект. Теперь старый генерал изводит нервы прелюбодеев. Говорит, чтоб им слишком сладкой жизнь не казалась, не то в край зажрутся. Будто сам таким не был, — вновь фыркает блондин. Я предпочитаю промолчать. Видимо, у элитного шлюха куда больше привилегий, чем я могу предположить. Покружив минут двадцать по городу и промчавшись с ветерком еще пятнадцать прочь за его пределы, мы, наконец-то, подъезжаем к особняку в викторианском стиле. Охраняют столь дорогого проститута и его не менее драгоценное имущество профессионально. На первый взгляд двор пуст, но от наметанного глаза не скрыть правильно расположенных камер. И я уверен, что за каждым кустом здесь по бойцу. Похоже, это будет самый экстремальный секс в моей жизни. Даже дорога к нему оказалась наполнена приключениями. Дай бог, чтоб все это не оказалось последними воспоминаниями. Вот не удовлетворю Геннадия, и прикопают меня в бескрайнем лесочке за участком. — Мне представили тебя как Мирослава. Это твое настоящее имя? Низкий голос с легкой хрипотцой более не возбуждает. Обстановка слишком нервирует. Колесики в голове вращаются вяло, ступорятся то и дело. Когнитивный диссонанс чрезмерно велик. — Да какая разница… Этому Геннадию лет тридцать пять… Точно не больше сорока. Для его профессии скоро будет староват. Однако устойчивый образ проститутки или гея никак не хочет сочетаться с тем, что созерцают мои глаза. Идеальное телосложение, великолепные манеры, стальная выдержка, очевидно не менее твердые хватка и характер. От него веет силой, а в пронизывающем взгляде сверкает ум. Честно сказать, это как раз тот тип мужчин, которыми я восхищаюсь, надеясь и самому в один прекрасный день достичь такого уровня, а пока просто с горечью завидуя. — Похоже, тебе некомфортно. Стоило остаться у вас? Не обращаю внимание на слова, разглядывая убранство коридоров, что мы проходим, выпав из реальности в восторженный шок. Особь необразованная назвала бы обстановку спартанской, гламурный эстет презрительно поджал бы губы, признав дом нежилым, но я-то вижу! Все подобрано идеально и абсолютно практично. Каждая вещь дышит шармом хозяина. Сразу понятно, Геннадий не тащит в дом что попало — все разыскивается долго и оценивается весьма тщательно. Теперь понятно, почему обстановку «Тигровой розы» блондин назвал убогой. Дом, от потолка до пола затянутый в драгоценные атлас и бархат, смотрится воистину аляповато. Вот и очередная несостыковка: человек, обладающий столь изысканным вкусом, редкость еще большая, чем при нынешних нравах девственная девушка в первую брачную ночь, тогда почему работает в борделе? Хобби? — Я в душ. Ты со мной или один? — Или, — отвечаю на автомате, пытаясь разобраться в ворохе чувств и смутных сомнений. Что-то в этом всем не так… — Тебе сюда. Предо мной вновь галантно распахивают дверь. Умилять сие перестало. Я все понимаю — забота о клиенте и лабуда в этой канве, но, блин, не я же баба! Если я альфа, то чего он…?! Однако бесить начинает этот Геннадий! Разворачиваюсь, чтоб высказаться, но блондина и след простыл. И как такая махина может так бесшумно перемещаться?! Гад… От вымещения злости на двери меня удерживает изысканность материала и тонкость работы. Так, спокойствие! Все внимание на дизайн. Я же люблю интерьеры… Стоп… Вновь ошарашенно оглядываюсь по сторонам. Если это гостевая ванная (в чем я уверен), то как же выглядит хозяйская?.. Я хочу это увидеть! Может, еще не поздно воспользоваться предложением Геннадия? Думаю, он как раз разделся и… Мозг живо нарисовал картинку обнаженного тела блондина и потоков воды, эротично струящихся по коже. В паху моментально стало жарко. Черт! Я же только что ненавидел этого засранца, а вот теперь хочу! Хочу… в душ! Холодный!

***

Отсиживаться в ванной я не стал. Наскоро сполоснувшись, я побрел исследовать особняк. Услужливо ожидающий на полочке халат, как бы соблазнительно ни выглядел, я проигнорил, натянув свои шмотки. В родном поуютнее будет. Первой мне встретилась гостиная. Геннадия на горизонте не было, а вот минибар взор привлекал. Взявшись за резную ручку дверцы, давлю желание воровато оглянуться. Может, разрешение совать нос в хозяйский алкоголь мне не давали, но не взглянуть — преступление перед любопытством. Тем более, я уверен, что все мои действия «пасут», так что вряд ли мне позволят больше, чем полагают приличия. Хм… Весьма недурно… Алкоголь шикарен не менее, чем особняк. Однако из представленного ассортимента мне известны всего несколько наименований. Так-с, всезнающий Google, активация! Я просматриваю информацию на вбитые в поисковик названия, и ноги начинают подкашиваться. Неужто?.. Покуда глаза заполошно скользят по содержимому, не менее перепуганные мысли играют в мозгу в бильярд. Видимо, игроки они лучше меня, и в какой-то момент нужный шар забит в лузу, а где-то там, в подсознании, наконец срабатывает реле озарения. Ни-фи-га этот Геннадий не шлюх! Даже у самой изысканной и дорогой проститутки не может быть так выдержан вкус, чувство стиля и уважения собственного достоинства. Я попал в, пусть шикарное, но логово самого настоящего зверя. Я попал… Фибрами пока еще девственного седалища предчувствую ответ, но надежда, как водится, тварь весьма живучая. — Слушаю, — раздается в трубке бархатный томный голос главной жрицы любви. — Это хорошо, что слушаете. А теперь еще и объясните, — на нервной почве откупориваю первую попавшую под руку бутылку. — Геннадий в курсе кто кого иметь будет? Ответом послужил легкий, с серебристыми перезвонами, смех. По всей видимости, Геннадий-то как раз в курсе. Альфа, чтоб его, самец! — А то, что я клиент, а не ваш сотрудник, он знает? Смех звучит вновь, на этот раз наполненный коварным ехидством. С-с-с-с… С! Сбрасываю звонок и отхлебываю из горла. Нет, я не буду смотреть на этикетку. Не хочу узнавать название воистину благородного напитка, над которым я так кощунственно надругался. Составим же друг другу компанию инкогнито! Возможно, вдвоем удастся придумать план моего спасения. Не станет же он меня насиловать, в самом-то деле! Вот придет он из душа, весь такой разогретый, с каменным стояком и натянутыми в предвкушении нервами, тут я ему все изложу. Как есть расскажу, как на исповеди! И пусть он, неудовлетворенный, едет с этим борделем разбираться! Представляю, как они там переполошатся! И девочки сразу свободные найдутся, и не одна! Да что девочки! Сама госпожа займется восстановлением благого расположения столь выдающегося клиента. В том, что размер у Геннадия не уступает финансовому состоянию блондина, сомнений нет. Но вот алкоголь в его баре имеет пагубную тенденцию исчезать слишком быстро, ик… А-ну-у-йа-го! К черту… Пофиг! На все. Чего я так боюсь? Боли? Будь это настолько больно — немереное количество мужиков не трахались бы друг с другом. Жажда приключений всегда вела меня к новому опыту. Вот еще одна возможность. Натурал — би — гей… Да какая разница? Вообще ничего не изменится. Суть же в личности! Ой… Как-то быстро я сдал тылы… Все же скотина этот Ген-на-дий… Да кто он вообще такой?! От мыслей о том, является ли блондин владельцем транснациональной корпорации или ему больше подходят парочка жарких экзотических островов, меня отвлекает ладонь, ловко проникшая под рубашку и огладившая мне живот. От того, чтобы подпрыгнуть, развернуться и вмазать подкравшемуся со спины мужику, я себя удержал. Инстинкт самосохранения не позволяет бить вышестоящего в иерархии. Но от неожиданности все равно вздрогнул, что не было не замечено Геннадием. Смешок мне в затылок, дыхание, опаляющее и без того воспламенившееся ухо, и… уютное тепло прижавшегося сильного тела. — Поделиться не хочешь? — от тихого шепота по телу расползаются мурашки. Тычу бутыль в руки блондина, но мужчина не реагирует, продолжая невозмутимо гладить мой живот. Приходится извернуться и поить его. — Красивый… — слова слетают с губ самовольно. Тонкая струйка напитка стекает по подбородку мужчины, и я приподнимаюсь на носочках, чтоб ее слизать. Кажется, я пьян. — Смотри. Геннадий подводит меня к огромному зеркалу, отражающему нас в полный рост. — Мы хорошо смотримся вместе. Я рассмеялся в ответ на его слова. О чем он? На его фоне я выгляжу игрушкой, хоть никогда не брезговал спортзалом. (Да и системники таскать надо силы иметь!) Нас роднила разве что длина волос. Но я, в отличие от Геннадия, никогда не носил их распущенными. Сейчас же мужчина стянул с них резинку, слегка стряхивая, чтоб вернуть хвосту объем. Он перекинул свою прядь мне на плечо, смешал. Белое изящно контрастировало с черным. Как узоры в двойной плитке молочно-темного шоколада. Или как инь-ян. Одна рука мужчины двинулась вверх, принимаясь играть с моими сосками, другой же он начал гладить мой пах, тиская член сквозь ткань брюк. Я неотрывно следил за нашим отражением, и мне действительно начало нравиться. Я расслабился, доверчиво откинув голову и принимая ласки. — Хочу тебя, — шепнул Геннадий, языком исследуя мое ухо. Я невразумительно замычал, поскольку уши — едва ли не самая сильная моя эрогенная зона, но нашел в себе силы развернуться в его руках и отпихнуть мужчину. — Не у зеркала же! — Почему? — удивленно и слегка разочарованно протянул Геннадий. — Потому, — непреклонно отрезал я. Признаваться, что в свой первый раз хочется быть оттраханным с максимальным комфортом, стыдно. — Хорошо, запомни место на будущее. Нервно хихикаю в ответ. И одного еще не свершилось, а он уже планы строит. Предприниматель, что сказать… Меня увлекают в спальню, и по пути уже не до разглядывания декора. Геннадий внезапно заполняет все мое восприятие мира. На ходу избавляя нас от одежды, он целует неспешно, томно и очень глубоко. Гладит, вычерчивая узоры пальцами и языком. Слегка кусает, отчего меня прошибает дрожью, словно током. Мысли давно растворились, благословенные дорогим алкоголем и ласками блондина. Я расслабился, окунаясь в удовольствие. О, а это увлекательно, оказывается. Отдаться сильным, таким ласковым рукам и ни о чем не думать. Геннадий действовал как цунами — надвигался медленно, но неотвратимо. То и дело целовал, лишая возможности дышать нормально. Находил эрогенные зоны и терзал чувственными касаниями, вынуждая рычать и царапаться. Меня всего колотило и скручивало в узел от желания, а этот изверг не думал переходить к основной программе! С большим усилием мне удалось собрать остатки воли и сфокусировать взгляд. Блондин скользил языком по моему члену, посасывал головку, а в его взгляде явственно читалась надменная смешинка. Ах ты ж… падла! Девочкой меня считаешь?! Кажется, коктейль злости с возбуждением сносит башню. Ибо в здравом смысле я бы никогда не решился вцепиться пятерней в светлые пряди, дернуть на себя рывком и, впившись в губы грубым поцелуем, повалить Геннадия на спину. Мужчина от неожиданности крякнул, и руки его прошлись по моим бокам весьма ощутимым нажимом. Мы стали сражаться за ведущую позицию, больше кусаясь, чем целуясь, и кубарем катаясь по немалой хозяйской постели. Я уступал Геннадию по всем параметрам, но в крови бурил азарт, и раз уж этот самец желает быть сверху, пусть сначала убедит меня в своей альфовости. Блондин взрыкивал, выбираясь из моего захвата, стонал в ответ на глубокие ласки и подавался бедрами навстречу. Да уж… никогда бы в жизни не подумал, что добровольно возьму в рот член, но… здесь и сейчас все казалось естественным и правильным. — Мирослав! Сдается, Геннадия я довел… Меня перехватили так ловко и стремительно, что осознал перемену плоскостей я уже будучи уткнутым носом в подушку и с пальцами блондина, орудующими в моей любительнице приключений. Спину продрало холодком. Возможно, ранее я не совсем понимал, что произойдет, но вот теперь дошло. Я сжался, пытаясь отползти, но мужчина зафиксировал меня, накрыв весом своей немалой тушки. Гена терзал мое ухо, то прихватывая зубами, то зализывая языком. Надо сказать, его попытки отвлечь меня эффект возымели — страх ушел, оставив тремор предвкушения. Возбуждение вернулось, покалывая низ живота огненными иголочками. Я стонал, потираясь членом о простынь, и неосознанно начал сам насаживаться на пальцы. — Мир… — Геннадий опалял мой затылок дыханием. — Умница моя, ты прекрасен… Но мне было не до комплиментов. Мир вспыхнул искрами и пламенем, когда движущиеся во мне пальцы сосредоточились на простате. Я задыхался, бился головой об истерзанную подушку и просил еще. Кажется, Геннадий что-то говорил, но я осознавал лишь его стоны. Ведь от этих низких, гортанных звуков меня прошибало дополнительными волнами удовольствия. Вторгшийся в мое тело член породил вскрик боли. Я вновь попытался избежать контакта, но блондин плотно обнял меня за талию и надсадно дышал, видимо, сдерживаясь из последних сил. Выждав несколько мгновений, он начал двигаться, а я вновь протестующе замычал. — Мир… Детка, расслабься, прошу. Я же так кончу, Мир! — Слезь! — я рыкнул так, чтоб сразу дошло и без вариантов. — Мирослав, послушай… Но слушать я не стал. Толкнул отстранившегося мужчину и вновь оказался сверху. Не знаю где, но я нашел решимость самому насадиться на член, круша надежды моей задницы на избавление. Геннадий выглядел ошарашенным, но не шевелился, лишь закусил губу и постанывал в такт моим действиям. Я же уперся кулаками в его накачанный пресс и матерился сквозь зубы, покачиваясь на члене. Тянущая боль начала приносить какое-то изощренное наслаждение. Особенно когда Гена обхватил ладонью мой член. Я стал двигаться все резче, дыхание вновь сбилось, и мир перед глазами поплыл. Геннадий обхватил мои ягодицы, сильно впиваясь пальцами, и начал толкаться сам. Я рухнул на него и скулил. В ушах шумела кровь, но хлюпающие звуки и шлепки соединяющихся тел, перемешанные со стонами, моими и блондина, я различал. В какой-то момент Гена подхватил меня, уложил на спину. Широко разведя мне ноги, он стал вбиваться быстро и жестко. Я захлебнулся в ощущениях и, пожалуй, впервые в своей сексуальной жизни, плавился как мороженка в горячем шоколаде. Долго мы не продержались. Гена склонился ко мне, языком трахая мой рот в такт движениям бедрами. Я выгнулся ему навстречу и затрясся в оргазме. Блондин зарычал, стискивая меня стальными объятиями, разделяя со мной крупную дрожь. Расслаблялись мы понемногу, отпуская хватку и медленно, лениво целуясь. Блаженство все еще гуляло по телу, но усталость брала свое. Я отключился, едва устроившись головой на плече Геннадия.

***

— Я не шлюха, — первое, что говорю, проснувшись и встретившись с изучающим взглядом нависшего надо мной блондина. — Я такой же клиент дома услуг, как и ты. Геннадий фыркнул и откинулся на спину. — Погоди, ты что — знал?! Взвиваюсь в воздух от негодования, наплевав на саднящую поясницу и все, что ниже ее. Оседлав мужчину, впиваюсь ногтями в его грудь за неимением рубашки. — Понял, когда растягивал тебя, — отвечает Геннадий без тени улыбки или издевки. Незамысловатость его ответа звучит сродни шороху гвоздей, непреклонно вколачивающихся в доску гроба. Со стоном, полным обреченности, я заваливаюсь вперед, растекшись медузой по мускулистому телу Геннадия. — Не стони так завлекающе. Особенно утром. Особенно сверху на мне. Пара секунд на осмысление пробравшихся в уши слов. Затем я рывком слетаю с мужчины. Не на ту сторону постели, к сожалению. Встречу моих многострадальных полупопий и пола смягчает дорогой, не в меру мохнатый ковер. Издаю возглас восторга, и все тяготы мгновенно забыты, поскольку я урчу и трусь о густой ворс цвета карамели. Блаженство… Ковры — мой фетиш с детства. Родители часто оставляли меня одного дома. Темными вечерами становилось особенно грустно. Я укладывался перед искусственным камином и перебирал пальцами синтетические волоски. Так, иллюзией тепла рассеивалось чувство одиночества. Незаметно для меня, ковер стал убежищем от стрессов и самым верным другом. — Мирослав… — Черт! Чуть разрыв сердца не случился! Позабыл, где и с кем нахожусь. Второй раз вскрикиваю из-за того, что пальцы блондина полезли к моей заднице. — Больно? — перед моим лицом предстает виноватая моська свешившегося с кровати мужчины. — Я очень старался аккуратнее, но ты у меня первый парень… И ты был таким горячим. Я едва управился с тобой, — в голосе Гены явственно читаются нотки восторга и гордости. — Что? Я же… Постой-постой! То есть как — первый? Если ты не гей… с чего согласился?! — С девушками я всю программу идеально выучил, — повел плечом Геннадий. — Новых ощущений захотелось, стало быть, — понятливо киваю я, а затем влепляю ладонь себе в лоб. Твою ж!!! Геннадий-то на момент моего прихода находился в борделе! Он пришел раньше, озвучил свои желания, а мальчика у них не сыскалось, но тут нарисовался я. Получается, меня действительно продали, как шлюху. И я еще за это немало заплатил! Рычу, порываясь подняться и отправиться вершить справедливое возмездие, но рука, опустившаяся мне на плечо, придавливает обратно к ковру как котенка. Весомый аргумент, ничего не скажешь. — Ты мне понравился. Геннадий перебирается на ковер, усаживаясь напротив. — А? — Говорю, — терпеливо повторяет он, — что ты мне понравился. Да, сначала интерес был исключительно в новых ощущениях. Еще я полагал, что ты меня чему-нибудь научишь. Работник «Розы» должен знать множество всяких штучек. Но после инцидента у ворот я взглянул на тебя под иным углом. Решил, что если понравишься в постели, надо будет приглядеть за тобой. В бордель попадают разные люди и по разным причинам. Возможно, тебе требуется помощь… — Я не шлюх! — нет границ моему праведному возмущению! Вновь порываюсь встать, но мужчина легко возвращает меня на место. — Тогда я не знал. Сейчас — не тогда. Но я скажу то, что и хотел. Оставайся со мной. — Ты… охренел?! — Можешь быть сверху. По очереди. Это же меняет дело на корню! Но обесценивать себя не стоит. Я демонстративно скрещиваю на груди руки (что, учитывая голый вид, выглядит комично) и, сощурившись, произношу: — И позволишь мне перебрать твою серверную. Уж очень интересное оборудование натыкано у тебя по территории. Геннадий с места не двинулся, но мускулы его тела заметно напряглись. — Заметил… Значит, профи. Не снайпер, надеюсь? Я выдержал длительную паузу, меряясь с мужчиной силой взгляда. Когда осознал, что следующие секунды промедления вполне могут стоить мне жизни, быстро поднял руки в примирительном жесте. Я все еще не знаю, кем работает Геннадий, а дразнить крупного хищника опасно, хоть и весьма подмывает. — Образно — компьютерный техник я. Оборудованием занимаюсь. В кармане визитка имеется. Только ты мои вещи по всему дому развешал. — Что ж, — зверь расслабился и потянулся, устраивая голову на моей ноге. — Как раз искал такого специалиста. Наш союз может оказаться весьма перспективным. — Главное, чтоб приятным был, — отвечаю, прикасаясь поцелуем к губам. Мужским губам. И кто бы мог подумать… Точнее, кое-кто и подумал. Меткие же дельцы эти жрицы храма любви! — Гена… — М-м? — Покажи-ка мне свою ванную!