Almost paradise

Ын Чже предпочла ему его старшего брата. Удивляло ли это? Нет. Он сам довёл до этого. Он был безответственным к чужим чувствам, никогда не умел демонстрировать собственные и слишком долго скрывался за маской бесчувственного Казановы. Так было проще. Так никто не мог сделать ему больно. Хотя кого он обманывал? Сейчас ему было больно. Так больно, что он не мог сдержать слёз, глядя на то, как счастливы эти двое. Стоило ли снова бередить эту рану, которая только покрылась коркой? И Чжон вцепился в руль автомобиля, надеясь, что это поможет ему прийти в себя, но нет. Единственное, что сейчас было важно — он навсегда останется неудачником, не решившимся на настоящие отношения, на настоящую любовь. Его постель всегда будут греть легкодоступные девушки, которые не смогут обидеть его, но которых будет обижать он. Одну за одной, и так до конца жизни. Может быть, это его наказание? И Чжон усмехнулся, утирая слёзы с лица, он ведь мужчина, в конце концов. Нет, это он сам себя наказал, не надо гневить Вселенную. Это было его решение, целиком и полностью. И никто не мог пробиться за его мощную стену. Никто. До появления в его жизни Га Ыль. Казалось кощунством вспоминать о ней в тот момент, когда он видит перед собой Ын Чже, но И Чжон не мог не думать об этом. Наивная и чистая девчонка влюбилась в него, а он решил растоптать её, как однажды уже сделал это с Ын Чже. Они были так похожи, но в то же время и нет. Га Ыль была более смелой, более решительной, говорила то, что думала, и никогда не скупилась на раздражающую И Чжона правду. Может ли он быть счастлив? Или навсегда будет вынужден страдать от неразделённой любви и своего нежелания отдаться эмоциям? Хотелось сделать брату больно. Как-то задеть его, показать, что он всё знает, что так не должно быть, но И Чжон сдержался. Где-то в глубине души он понимал, что здесь нет ничьей вины, кроме его собственной. Имеет ли он хоть какое-то моральное право на то, чтобы возмущаться сейчас? И Чжон задал себе так много вопросов, но не мог найти ответ ни на один из них. Его жизнь как будто перевернули с ног на голову. Это чувство было сродни тому, когда тебя бьют в солнечное сплетение и заставляют дышать — неправильно, больно и унизительно. А хуже всего было то, что он уже ничего не мог изменить. Его руки больше не слушались так, как прежде, он уже вряд ли сможет удивить кого-то своим талантом. Теперь он мог только смотреть на то, что раньше было делом его жизни. И Чжон не видел дальнейшей дороги, не понимал, в чём же теперь заключается смысл его жизни. Он хотел найти ответы, поговорив с Ын Чже, но она сделала только хуже, заставив его чувствовать себя ничтожным. Когда он успел упасть так низко?

***

— Что мне делать? — Ву Бин и сам задавался этим вопросом, но старался делать вид, как будто ему жутко интересны проблемы Чжун Пё. Отец впал в кому, и врачи говорили, что в себя он уже не придёт. Но Ву Бину не хотелось обсуждать это сейчас с друзьями. Чем они могли помочь ему? — Если бы это случилось в старые времена, то ответ был бы один — жениться, — Ву Бин постарался выглядеть как можно более расслабленным, когда решил вступить в диалог. — Как мы превратились в парней, которые задумываются над очевидными ответами? — он повертел приглашение на свадьбу Чжун Пё и кинул его на стол. Впервые в жизни хотелось назвать друга капризным. Почему он считает, что его проблемы такие уж грандиозные? Ву Бина вот не сегодня-завтра прихлопнут как муху, вот это проблема! Ву Бин больше ничего не говорил, отстранённо наблюдая за метаниями Чжун Пё и попытками И Чжона и Чжи Ху призвать к его рассудку. Его больше интересовало бездействие Хён Чжуна. Он не мог не знать о тяжёлом состоянии отца. Так почему же не нападал? Почему все солдаты семьи Сон по-прежнему были живы и здоровы? Ву Бин решил сегодня сам выехать на проверку каждой точки, поговорить с ними, выведать их настроения, может быть, где-то даже подбодрить. Ким Чжин довольно резво взялся за оборону, и теперь особняк Ву Бина представлял собой практически неприступную крепость. Но Ву Бин не мог не выходить из него. Это было бы странно для всех. Для его друзей, для Га Ыль… Имя любимой девушки резануло по сердцу, заставив Ву Бин в очередной раз возненавидеть себя. Он отключил телефон и не выходил на связь с Га Ыль несколько дней. Он просто не знал, что сказать ей. Что его отец умирает? Что они все сейчас в опасности? Что он любит её несмотря ни на что? Все эти слова — только слова. Ву Бин не может предложить ей ничего. Ни семьи, ни равновесия, ни безопасности. По крайней мере, не сейчас. Так какой смысл болтать без дела? Когда стенаниям Чжун Пё был положен конец, Ву Бин первым сорвался с места, спеша скорее начать то, что задумал. Ким Чжин, стоящий возле автомобиля, поклонился ему и почтительно открыл дверь. Ву Бин только кивнул и забрался на заднее сиденье, по привычке натягивая на руки кожаные перчатки. Если повезёт, то они сегодня не пригодятся, но он должен быть готов ко всему. — Куда сначала, босс? — Ким Чжин уселся на переднее сиденье и, обернувшись, улыбнулся Ву Бину. Чертовски жизнерадостным был этот парень. — Объедем все клубы, а там будет видно. — Как прикажете. Без лишних разговоров Су Хён, один из тех парней, которых приволок Ким Чжин, плавно повёл автомобиль в нужном направлении. Ву Бин знал, что они начнут с клубов на окраине, это было логичнее всего. Он знал также и то, что там их могут поджидать неприятности, но принципиально не взял с собой оружия. Как только прозвучит первый выстрел, война будет считаться автоматически развязанной, а Ву Бину очень не хотелось бы быть её инициатором. Да, риск был велик, но другого выхода никто из его людей не видел. Они не могут быть агрессорами, только не сейчас.

***

Га Ыль всерьёз начинала волноваться за Ву Бин-сонбэ. Он отключил телефон и не выходил на связь. Га Ыль знала, что он не пострадал, потому что тогда ей сказала бы Чан Ди. Но в чём же тогда было дело? Почему он так неожиданно перестал говорить с ней? Разлюбил? Нет, это не могло быть правдой! Га Ыль отказывалась верить в подобное. Её сонбэ никогда не причинил бы ей боль по собственному желанию. Наверняка сейчас происходило что-то нехорошее. Но что? Устав отсиживаться дома, в четырёх стенах, Га Ыль решилась — если она не найдёт Ву Бин-сонбэ, то хотя бы попытается. Иначе так можно сойти с ума. Она слонялась от одного клуба к другому в надежде выведать что-то у охранников или увидеть Ву Бин-сонбэ лично. Должен же он был хотя бы заниматься бизнесом! Но охранники на контакт не шли, а самого сонбэ видно нигде не было. Ноги ужасно гудели, но Га Ыль не сдавалась. Она хотела иметь возможность хотя бы самой себе сказать, что сделала всё возможное, чтобы увидеться с ним. Только сейчас она в полной мере начала осознавать, до чего простой её жизнь была до всего этого. До F4. До И Чжон-сонбэ. До Ву Бин-сонбэ. До первой настоящей любви. Интересно, она всегда будет чувствовать это сладкое щемящее чувство в груди, когда будет думать о своём сонбэ? Или однажды это пройдёт? Сердце всё так же будет биться? Раньше Га Ыль думала, что любовь — это красивое слово для прекрасных чувств. Обязательно взаимных и обязательно только радостных. Но реальность оказалась сурова. Любовь могла не только дарить ощущение бесконечного счастья, но и сносить с ног, причиняя такую боль, которая была сравнима со смертью. Именно это сейчас и ощущала Га Ыль. Ей безумно не хватало Ву Бин-сонбэ. Его улыбки, его сильных рук и тёплого голоса. Стоило только побыть без него несколько дней, как всё встало на свои места. Она не любила И Чжон-сонбэ. Однажды она влюбилась в него, но её чувств не было достаточно, чтобы это превратилось в что-то крепкое и «на всю жизнь». Га Ыль искренне желала ему счастья, она хотела бы, чтобы он смог освободиться от призраков прошлого, чтобы он смог снова полюбить. Га Ыль повернула за угол, и её сердце замерло. Возле клуба курил тот парень, которого они с сонбэ встретили на своём первом свидании. Как же он его представил? Ким Хён? Ким Чжин? У Га Ыль была проблема с памятью на имена, но лиц она никогда не забывала, это точно был он! Теперь нужно было быстро придумать, как начать с ним разговор. Что спросить? Зайти издалека, или пойти в атаку в лоб? Га Ыль нервно мяла край своего пальто, вдруг в полной мере осознав, что, перейдя на ту сторону дороги, попадёт совсем в другой мир. В мир, который живёт по своим законам. В мир, который может сделать ей больно. Но разве ей будет больнее, чем сейчас? Дверь клуба открылась, и из него повалили мужчины в чёрном. Они все выглядели так, как и должны были выглядеть бандиты в глазах Га Ыль — крупные, со шрамами и сломанными носами, у некоторых была кобура, которую ничего не прикрывало. Со своего места Га Ыль могла разглядеть тот мир, в который она должна будет вступить, если хочет быть рядом с Ву Бин-сонбэ. И этот мир не был похож на её, он был мрачен и полон опасностей. Га Ыль не была уверена, что готова к такому. Но тут в дверях клуба показался Ву Бин-сонбэ, и сердце Га Ыль предательски затрепетало. Он поправлял перчатки на руках и озабоченно говорил что-то одному из особо крупных мужчин. Га Ыль пригляделась к сонбэ, чтобы понять, что же её смущает. Он выглядел ужасно уставшим, осунувшимся, без привычного блеска в глазах и хитрой улыбки, освещающей его лицо. Га Ыль нерешительно сделала шаг вперёд, чтобы подойти к нему, но снова замерла. Ву Бин-сонбэ медленно пошёл к ждущей его машине, окружённый мужчинами, которые кланялись ему, образовав живой коридор. Все, как один, они склонились в глубоком поклоне, а Га Ыль могла только таращиться на это, не понимая, как ей поступить дальше. Она мало была знакома с этой жизнью, но понимала, что так кланяются только криминальным боссам. Га Ыль перевела взгляд на Ву Бин-сонбэ и вдруг поняла, что он тоже смотрит на неё. Он остановился перед открытой дверью машины, но не торопился сесть внутрь. По его взгляду сложно было прочитать, о чём он сейчас думал, но Га Ыль понимала, что сонбэ совершенно не готов был увидеть её здесь. Нужно было что-то делать. Но что? Подойти к нему, тем самым одобрив его деятельность? Одно дело — представлять, чем занимается Ву Бин-сонбэ, но совсем другое — увидеть в реальности. И ведь это только начало. Га Ыль не была уверена, что хочет быть в курсе всех подробностей. Но сердце… Сердце просило её не делать глупостей и отключить мозг. Она ведь любит его. Любит так сильно, что может принять его всего, верно? Она ведь обещала, что никогда не отвернётся от него! Так почему же тогда Га Ыль медлит? Вдруг на лице сонбэ появилась кривая ухмылка. Он опустил взгляд, сказал что-то своему подручному и уже наполовину скрылся в машине, когда Га Ыль сорвалась с места. — Сонбэ! Подождите! — Га Ыль кинулась через дорогу, не обращая внимания на сигналящие машины. Она видела только его. — Га Ыль! Ты с ума сошла? — Ву Бин-сонбэ сделал несколько шагов ей навстречу, схватив за руки. — Ты могла попасть под машину! — Я не отворачиваюсь от вас, сонбэ! — Га Ыль смотрела в его глаза и видела, как постепенно в них рождается надежда. — Вы подвезёте меня до дома? — она закусила губу, не будучи до конца уверенной в том, что не получит отказа. Она сомневалась в нём и себе. Пусть недолго, но сомневалась, и была уверена, что Ву Бин-сонбэ заметил это и через дорогу. — Пути назад уже не будет, ты понимаешь, Га Ыль? Я больше не наследник… — Ваш отец… Он…? — Га Ыль не могла задать этот вопрос вслух, она не знала, что следует говорить в таких ситуациях. — Он вряд ли придёт в себя, — сонбэ посмотрел поверх Га Ыль, словно не хотел, чтобы она увидела что-то в его глазах. — Я больше не смогу жить так, как прежде. И я должен быть уверен, что ты отдаёшь себе отчёт в том, что тебя ждёт. — Я слабо представляю, что меня ждёт дальше, — Га Ыль не стала врать, это было бы неправильно. — Но я знаю, что без вас меня больше не будет. — Я люблю тебя, Га Ыль, — Ву Бин-сонбэ прижал её к себе, давая ей возможность снова почувствовать себя в безопасности в его сильных объятиях. Она больше не сомневалась в себе. Она всегда будет принадлежать ему.