Научи меня видеть людей.

Я никогда не думала о том, что из себя представлял тот парень на пешеходном переходе, что он чувствует, боится ли окружающих монстров и чем он живет. То, что я его заметила - чистого рода случайность, и из нее я почерпнула две вещи, которых мне было достаточно, чтобы не сойти с ума. Первое - в городе есть кто-то помимо меня, подверженный опасности. Второе - как минимум этот "кто-то" не желает мне смерти, ведь мы по одну сторону баррикад. Сегодня эта концепция с треском рухнула. "Ты не должна идти на музыкальную улицу." Я не представляла, как буду общаться с настоящим человеком. Я бы даже не подошла к нему. Мне хватало знания о том, что "Аннет Фишер" не одна в городе, что не я одна не могу читать по ночам от того, что текст пляшет и стекает со страниц. Парень на пешеходном должен был бояться также, как и я. Со мной. Джек был тем парнем. Но он не боялся. Он истреблял. "Скорее всего, только настоящих." Тем не менее, он угрожал убить мою одноклассницу. И меня заодно. За то, что я что-то о нем знаю. Возможно... Возможно, он скрывается от монстров и притворяется им подобным. Зачем? Может быть... "Это неважно." Точно. Это угрожает моей безопасности. Плевать на Риту, она ведь тоже монстр, а все они, как известно, против меня. Джек убьет ее. Но зачем ему притворяться чудовищем, если он убивает своих? Может, он какой-то скрытный борец против не-людей? Чушь какая-то, он же меня чуть не покромсал своим скальпелем! Так что же с ним не так? "Перестань думать об этом." - прошептал Третий. "Тебе нельзя выходить из квартиры, там ведь этот маньячина!" - захлопотал Первый. Верно. Нужно носить нож в кармане, даже не так - в рукаве. Я же не хочу идти на корм. "Так пускай остальные станут кормом." Что? Нет, это не правильно. Я не монстр, как они, зачем мне убивать? "А зачем терпеть?" Я... "Люди, чудовища вокруг, какая разница, если они все хотят твоей смерти? Ты ведь видишь, как они на тебя смотрят, знаешь, что им нужно, не хочешь же ты всю жизнь трястись от изнанки? Они же не оставят тебя в покое, их голодные тени будут преследовать тебя даже днем, и кто знает, чем это может кончится? О, подожди, я знаю..." Прекрати, я не хочу этого слышать. "Они перехватят тебя в переулке. Целая компания. Двое, скажем, пригвоздят тебя к асфальту, вывернув запястья с ужасным хрустом, но ты только сильнее стиснешь зубы. Нельзя ведь, чтобы на крик пришло еще больше голодных тварей? Тогда они будут вырывать тебе ногти. Один за другим, медленно снимая их вместе с мясом, чтобы ты наконец закричала." Я скомкала простыню. Тело пробрал озноб. Не надо. "Затем они схватятся за раскрытые челюсти. Они не позволят тебе их закрыть. Представим, один монстр, возможно даже, твоя мамаша, будет держать их, а второй, с такими маленькими когтистыми ручками, какой-нибудь "ребенок" просунет кулачок тебе в рот и уткнется в гортань. Рвотный рефлекс, знаешь, что это? Тебя начнет трясти и выворачивать лежа, когда он раскроет кулак. Сначала его маленькие бритвино-острые коготки оставят четыре кривые полосы на языке, чтобы не захлебнуться поступившей кровью, ты будешь проглатывать ее. Но каждый глоток будет все больше раскрывать порезы, останется захлебываться и дышать через нос, но вот незадача - кто-то его зажмет как раз в тот момент, когда маленькие пальчики, распрямившись, полезут тебе в гортань, раздирая все на своем пути. Он будет уже по локоть..." - Милая, я дома! - донеслось в прихожей. Я не дышала все это время и клещом вцепилась в простыню. Меня трясло. Брелок в руке не спасал, обои в комнате постепенно сползали на пол, люстра со звоном завернулась, и все три лампочки как будто стали плодом, свисающим на сплетенных ветках. Он медленно раскачивался. Я - вместе с ним, прижав коленки к груди. Глаза щипало, а я боялась моргнуть. Кто знает, что может случиться за то время, пока я не наблюдаю?

***

Pov Джек. Она знает. И, может быть, знает кто-то еще. Это проблема. Как, впрочем, и то, что девчонка жива. Подумать только, что может сделать случайная встреча в торговом центре... первый раз за три года зайти и так напороться! Повезло еще, что места не совпали, так бы пришлось выкручиваться... да как вообще выкручиваться? Сесть спиной и делать вид, что слушать фильм и было задумано? Бред. Она могла все испортить. Так что я проследил за ней до самого дома, дал вечер, так сказать, на обмозгование. У нее на меня ничего не было кроме сомнительного свидетельства о том, что я ходил в кино. Ничего плохого, ничего подозрительного, а если я и засветился на камере, то не с трупом за ручку. Больше такой ошибки я не допущу. И все равно было страшно. Страшно отпускать ее домой в идеальный момент для нападения - минимум освещения, минимум людей на улице, темный двор... я бы и правда ее закопал, но тогда слишком уж близко будет стоять дата убийства с моментом моего прибытия. Знаем, проходили. Рита неплоха. Кожа, правда, серовата, да и дышит сипло, а в принципе, не сказать, что курит. Балуется. Со средней школы. Умеет держать себя, но не свое возмущение. Любопытство. Не только насчет еды, все больше про очки, которые я не намерен снимать до конца года или пока медсестерку не выпишут, сначала из научно-исследовательского института, затем - из каталажки. Хотя вряд ли она умеет делать пластику, вряд ли я переживу два ее пожизненных. А Рита должна продлить мне эту самую жизнь. "Тогда сходим куда-нибудь? Только НЕ В КИНО, а то зрение вообще ни к черту." "Как насчет Старбакса?" И я реально проторчал там два часа. Узнал про любимую музыку, про гулянки в субботу, обсудил плюсы и минусы покупки смартфона. Последнее уже через силу, я правда хотел взять нитки и зашить ей рот к чертям, потому что даже лишних трех минут галдежа на эту тему хватило бы, чтобы начать массовый геноцид. В целом, посидели неплохо. А она не пришла. Но, в принципе, ожидаемо. Притворилась дурочкой. Ха-ха. И у меня сдали нервы. Всю ночь не спал, ожидая, что кто-то вломится в квартиру, успел собрать вещи. Но все было тихо, так что под утро я решился на наблюдение вблизи. Ее реакция как минимум на мое "случайное" появление у подъезда выдала бы ее с головой, а на предложение "пройтись вместе до школы" сердечно-сосудистая бы полетела к чертям, вызывать омон. Я прождал ее целый час, уже думал, что не придет. Опоздал. Фишер почему-то была в школе - видимо, свалила в другое место, почуяв опасность. Сказал, что был в больнице. Но она-то не поверила. Не зря она даже не смотрит в мою сторону и сидит, уставившись в учебник. Она знает, где я был, или предполагает. Позже подошла Рита, живая, чем не доказательство моих чистых рук? Чуть не продырявил парту снизу скальпелем. Стружка как-то сама собой снималась, слой за слоем, и если я обычно говорю, что инструмент портить такой грязью негоже, в этот раз... в этот раз я мысленно нашинковал Фишер на чипсы. Даже есть захотелось. Сглотнул слюну. И в этот же день информация на ножках грохнулась в обморок на физ-ре. Знала бы она, кто ее транспортировал до кабинета медсестры - вообще бы окочурилась. Знала бы, как шатается моя выдержка, когда сидишь в комнате, где кроме нас никого - хоть живая, хоть мертвая, да рванула бы в окно. Я видел, как бегают люди без литра крови, держась за вспоротый живот, из которого вот-вот выпадут кишки, как они спотыкались о них же, кричали, и снова бежали. Правда, недалеко... А потом она в наглую пошла гулять. Сначала ее, конечно, подвезли до дома (бежать за машиной было таким себе развлечением). Через час кукования в ее дворе за самыми огромными деревьями, где нашлась местная банда ребятни, была в срочном порядке придумана история о влюбленном парне и истеричке, не пробиваемой для отношений. Пятилетние на драму только понимающе кивали и предложили погонять мяч. Кто я такой, чтобы вылезать в центр двора прямо под ее окнами? Дальше я решил устроить проверку - слишком уж беззаботно она села покачаться в абсолютно безлюдном дворе, я даже подсчитал вероятность получения черепно-мозговой при падении на пол в спорт зале. Но, видимо, обошлось. Рванула только от моей тени она быстро. Фишер все время путается закрыть уши, когда находится в большом скоплении людей, но одергивает себя. Странная. И, предполагалось, что, через пару часиков мертвая. Если бы не ее мама, которую бы пришлось устранить вместе с девчонкой. Везет ей, что ли? Выяснилось, что и у меня в квартире света нет. Посреди ночи звонил Тоби. Сказал, что у него теперь новый часовой пояс, и теперь у нас с ним всего в час разница. Я ответил, что теперь и у меня другой пояс, и разница в восемь. Он пообещал это исправить и бросил трубку. Кто дал этой радостной паскуде телефон и как он собирается "исправлять" разницу? Двигать материк? Через пять минут телефон снова надрывался. Тоби поинтересовался, сколько теперь времени у меня, чтобы настроить свои часы. Считали, сколько будет три минус восемь еще полчаса, потому что "времени минус пять нет, ты меня обманываешь". Нет, серьезно, кто дал этой паскуде телефон? Когда противный звонок раздался еще раз, я вырубил мобильник. На всякий случай, швырнув в стену. Утром нашел его в двух частях. Пока наступал на еще какие-то мелочи, начитал еще три. В принципе, телефон уже пора менять, он у меня еще с самого начала, когда... Жутко хотелось спать, и мы с Фишер зевали в оба рта. Раз такое дело, из дома она вечером не выйдет. Нужно было придумать, как ее выманить. Но, госпожа Удача, снимаю перед вами шляпу. Я даже начал сомневаться насчет ее информированности, иначе какого черта она делает в кафе, в которое мы с Ритой ходим который день подряд? Впрочем, паника выдала ее с головой, когда она услышала о том, в какое время суток мы идем гулять. Увидел - делай выводы. Если от тебя бежит человек - догони и узнай, по какой причине, поинтересуйся планами на будущее, посоветуй, как назвать ребенка, и только потом насади его тело на нож пару раз. Для человека, который в обморок валится от вида каната, она быстро бегает, я даже успел потерять ее по дороге. Но, видимо, я получил плюс в карму от полуночной математики с Тоби, потому что девчонка оказалась в ближайшей подворотне. И Фишер начала нести какой-то бред, пытаясь спасти свою шкуру, но когда она сказала, что скальпель у печени, я даже поперхнулся. Играет неплохо, однако какая разница, если паника в кафе только что выдала ее с головой? Но ее речь становилась все тише, ее заглушал доносящийся над самым ухом ритмичный стук... Пульс. Я слушал его, чувствовал страх, холод кожи, дрожь коленок, деревянные от испуга пальцы. Голод накрыл внезапно. В первый раз за два месяца я снова захотел сожрать человека живьем, всего и без остатка, словно не было чертовых шестидесяти голодных дней, и не я отучил себя от привычки. Я не успевал сглатывать слюну. Не успевал отгонять навязчивые мысли. Столько человек было съедено, одним больше, одним меньше - это же пустяк! А она еще теплая. Здесь почти никого нет. Просто выкинуть труп в бак, а вечером, если не растащат собаки, закопать где-нибудь, но поесть... Но все могло полететь к черту, если кто-то зайдет сюда. Это не важно. Важно. Я хочу есть. Я хочу жить. Понял, что вот-вот вцеплюсь ей зубами в шею и буду рвать так - лишь бы этот внезапно вырвавшийся голод заткнулся, лишь бы оторвать кусочек, лишь бы... Резко даже для себя оттолкнул девчонку, скинул очки, вцепился зубами в собственное запястье. Боль приводит в чувство, и я уже разбираю, о чем Фишер там бормочет, затуманенное сознание выдает на редкость свежую мысль - теперь она знает, кто я, и не дастся так просто. Придется вести охоту. Снова. Надо брать сейчас, иначе все полетит к чертям, иначе она убежит, разболтает, снова придется бежать... Но, госпожа Удача, я снимаю перед вами шляпу и обнажаю зубы в кривой ухмылке. Только вы и полиция можете так легко заткнуть меня за пояс и, надо же - Фишер по ту сторону двери, в безопасности. Я знаю, что она трясется там загнанным кроликом, до сих пор чувствую запах и почти ощущаю вкус. Живот урчит - за последние два месяца от каш уже тошнит, от остального просто выворачивает. Организм привык к более... свежей пище. С силой стискиваю зубы.