Пустота

Однокомнатная квартира, в которой он устроился, располагается на Нэрроуз. Её прежний владелец в данный момент остывает в душе, где, возможно, и останется, пока не начнёт вонять, или пока Джокер не двинется дальше — смотря что произойдёт раньше. Два дня прошло с тех пор, как он сбежал из лечебницы Аркхэм, и он знает, что Бэт преследует его. Это нормально. Хорошо даже. Тот всегда занимал видное место в планах Джокера, и этот раз не станет исключением. Да придёт летучая мышь. Он не любит связываться со старыми знакомыми, потому что так упрощает Бэтмену работу, и потому, что он ненавидит быть предсказуемым. Все, с кем он имел дело в прошлом, теперь мертвы для него. Что было, то прошло, и всё такое. В любом случае, сырьё для взрывчатки можно достать где угодно. Ему всего лишь нужно придумать лучший способ отправить Готэму послание. Они ждут его, затаив дыхание. В новостях без остановки твердят о его побеге. По улицам ходят соседские дозоры, а полиция выслала дополнительные патрули, и некоторые болтают о закрытии школ и больниц, что смешит Джокера. Покойный оставил в холодильнике китайскую еду, но она по вкусу напоминает пепел. И сосиски, и замороженная пицца, и тарелка хлопьев. Когда он чистит зубы щёткой мёртвого мужчины, даже зубная паста не имеет никакого вкуса. «Это всё побочный эффект выведения лекарств», — думает он. Этим вещичкам просто не нравится выпускать твой мозг из своих пальцев. ## Он поджигает отделение Первого Банка Готэма на Восьмой улице и некоторое время из аллеи напротив снимает, как оно горит, прежде чем повернуть камеру к себе. — Здра-а-а-а-вствуй, Готэм, — говорит он голосом ведущего телевикторины. — Приятно быть здесь. Надеюсь, вы не слишком по мне скучали. В здании через дорогу взрывается окно и взвывают сирены. Он смеётся и смеётся. — Я провёл время в камере за сочинением нового материала, потому что ненавижу рассказывать одну и ту же шутку дважды. В этом году Первый Банк Готэма получил в качестве помощи пять миллиардов долларов, которые целиком и полностью были потрачены на поздравительные бонусы для всех его руководителей. Это так нехорошо, но разве им не наплевать? Вот тебе небольшой секрет, Готэм. Через два дня они обанкротятся. Если у вас есть счёт в ПБГ, то вы, возможно, захотите закрыть его до того, как это произойдёт, а если вы владелец акций, то сейчас самое время продавать, продавать, продавать. Он заканчивает снимать, когда появляется первая из пожарных машин. У него практически заканчивается время. Бэт скоро будет здесь, если он уже не здесь. Но ещё рано веселиться и драться на кулаках. Джокер ускользает прочь по аллее. ## Его запись появляется в новостях следующим утром, и он смотрит её, валяясь в кровати покойника. Ведущие новостей уже сообщают о длинных очередях в банках. На пресс-конференции показывают генерального директора ПБГ, отчаянно призывающего людей остановиться. К полудню приезжают вооружённые полицейские, и банки закрывают. К вечеру того дня акции ПБГ падают до самого низкого уровня в его истории. Эксперты делают страшные предупреждения насчёт того, что всё это может значить для экономики Готэма. Джокер находит в квартире пачку сигарет и выкуривает её всю, пока смотрит новости и ждёт следующей фазы своего плана. Сигареты никакие на вкус, но он всё равно курит их, лишь бы чем-то себя занять. Тем вечером кто-то стучит в дверь квартиры. — Мистер Хейни? — зовёт кто-то. Джокер ждёт, слушая. — Мистер Хейни, вы там? Если им слышно телевизор, то они должны знать, что он здесь, но, выключив его, Джокер только вызовет подозрения, так что он оставляет его включённым. Он поднимается на ноги, подкрадывается к двери и прижимается к ней ухом. Человек стучит вновь, и по коридору раздаётся звук ещё чьих-то шагов. — Вы чувствуете этот запах? — шепчет кто-то. — Вам не кажется, что это запах смерти? — Я звоню копам, — отвечает второй человек. Джокер напрягается. Он оглядывается через плечо на дверь ванной, затем пересекает комнату и открывает её. Труп мистера Хейни распух и начал чернеть. Он вдыхает. Никакого запаха смерти. Нет даже запаха сигарет. Нет вообще никакого запаха. ## Утро застаёт его в украденной машине, припаркованной в доках. Он слушает новости по радио. Первый Банк Готэма закрыт и находится под охраной полиции, опережая расписание и без его помощи. И так не только с ПБГ. Все остальные банки страдают от того, что клиенты начинают закрывать свои счета. Как же чудесно, когда все части плана сами собой встают на нужное место. Значит, самое время для второй фазы. Джокер обнаружил, что где-то всегда есть кто-нибудь, желающий помочь нуждающемуся, а ему как раз нужно немного взрывчатки. К счастью, бензин и провода дёшевы, а Джокер может отплатить добром парочке парней, наняв их всё это установить. И в итоге все счастливы. Суть анархии в том, что, когда люди думают, что их атакует враг, они склонны объединяться, но они должны атаковать друг друга, чтобы анархия действительно началась. Они должны видеть друг в друге врага. Следующее его видео появляется в эфире той ночью. Он смотрит его по телевизору, принадлежащему одному из его верных наёмных работников, который, кажется, слишком нервничает из-за присутствия Джокера, чтобы оставаться в квартире вместе с ним. — Здание мэрии такое бельмо на глазу, вы не находите? Думаю, пришло время разнести его на кирпичики. Если оно всё ещё будет стоять завтра, когда встанет солнце, один из кварталов Готэма исчезнет целиком. В ту ночь разгораются беспорядки. Полиция пытается защитить здание, а мэр заявляет, будто Джокера выследят и остановят до того, как что-либо случится. Мэр рассчитывает на летучую мышь. Все рассчитывают на летучую мышь. Джокер рассчитывает на летучую мышь. ## Когда утро наступает, мэрия, вся в шрамах и огне, всё ещё стоит, и это единственно имеет значение. Джокер занимает удобную точку обзора. В квартале, что он выбрал, расположены некоторые из крупнейших финансовых учреждений города, и этот взрыв заставит Готэм-сити развалиться словно домино. Начнётся паника, и полиция попытается поддерживать порядок, но у неё не выйдет, а дальше, кто знает? Джокеру не нравится планировать так далеко вперёд. Он стоит на балконе жилого дома в нескольких кварталах в стороне, пока владелица квартиры хнычет в кляп позади него. Холодный ветер треплет его волосы и развевает жакет. Он улыбается ветру. У него в руке мобильный телефон, но Джокер ещё не подал сигнал. Похоже, что он ждёт чего-то. Он ждёт уже несколько дней. — Ну что ж, Бэт, — говорит он сбитому с толка подручному на другом конце линии, — это всё время, что у тебя осталось. Три, два, один, пуск. Секунда требуется, чтобы что-то увидеть, но по её прошествии в воздухе расцветает пламя, похожее на цветок, раскрывающийся до неба. Затем появляется дым, раздуваясь вокруг пламени словно подушка. Это прекрасно. Он ждёт, когда появится звук, этот далёкий треск грома. Но, как и летучая мышь, он не появляется. ## Он возвращается в машину и включает радио, но, как бы он ни выкручивал переключатель громкости, ему не слышно ничего. И сейчас, в отличие от того раза, когда пропало чувство вкуса и обоняние, он внезапно напуган, потому что это нельзя объяснить лекарствами. Или можно? Это какой-то новый побочный эффект, о котором он никогда не слышал? Его отравили? Это атака? Это наказание? Он чувствует через сидение, как грохочут басы, но ему всё равно, даже если люди смотрят. Он едет, не останавливаясь. «Найди меня, Бэт, чёрт тебя дери», — думает он. — «Я упрощаю тебе задачу». Город в панике, улицы перекрыты, люди спасаются бегством от разрушений. Кареты скорой помощи и пожарные машины скользят мимо него в тишине, мигая огнями. Люди открывают рты и жестикулируют друг другу, но ни звука не вылетает из их ртов. Джокер давит на сигнал, но не может понять, работает ли он. — Где ты? — произносит он вслух, но не слышит даже себя. Оставшаяся часть плана, какова она сейчас, ничего для него не значит. К этому моменту должен был показаться Бэт и сорвать его. Всё должно было пойти не по сценарию, но не вот так. Он врезается в заднюю часть припаркованного грузовика и выбирается из машины. Кто-то пихает его в спину, он спотыкается и оборачивается, но видит всего лишь какого-то разъярённого мужчину с дикими глазами. Джокер срезает его лицо ножом, пока люди разбегаются. Он не старается, но и не торопится. — Приди и поймай меня! — произносит он вслух, но рядом нет никого, кто мог бы услышать, и тем более не слышит он сам. Он трёт уши и думает, что ему нужно попасть в безопасное место, но это последнее, что ему сейчас нужно. Он останавливается на углу улицы и поднимает голову, глядя прямо в ярко-голубое небо. Давай, Бэтс. Он ищет тень, силуэт, резкое чёрное облако. — Давай же! — кричит он. И вдруг чёрная фигура действительно мелькает перед глазами, но, следя за ней взглядом, он видит всё больше и больше, и это не что-то в небе. Свет меркнет, и занавес вокруг него опускается. Он снова моргает, и, когда его глаза открываются вновь, всё кругом чёрное. Это не чернота темноты или наступления ночи. Это чернота пустоты. Перед его глазами больше нет ничего. Внезапно мир перестаёт быть для него чем-либо кроме прикосновений. Он не чувствует вкус собственной слюны или запах выхлопных газов, не слышит звук криков, не видит то, куда идёт. Он лишь ощущает землю под ногами и ветер, теребящий волоски на его коже. Кто-то грубо толкает его и хватает за руку. Неужели он чувствует перчатку? Нет, это всего лишь обычная рука. Его выбивают из равновесия, и он ощущает это, ударяясь о землю. «Ты не имеешь права», — думает он. — «Не тебе побороть меня. Только один человек может меня остановить». Он пытается встать на ноги, но его снова сбивают; ногой прилетает ему по рёбрам, ещё одной — по голове. Он отчаянно набрасывается, отбиваясь ногами, руками, ножом, который, может быть, и достигает цели, но Джокер не способен услышать крики боли. Затем кто-то наступает ему на руку, ломая её, нож исчезает, и всему приходит конец. «Ты не можешь этого допустить», — думает Джокер. — «Ты должен был быть здесь. Ты должен был остановить меня и спасти положение. Где же ты?» Он чувствует, как одна за другой, так, будто кто-то выключает свет в пустом здании, начинают исчезать его конечности. Исчезают ноги: левая, затем правая, и он больше не ощущает удары. Исчезают руки, сначала сломанная, и это приносит облегчение. Его позвоночник: по одному позвонку за раз. Его рёбра. Ногой его ударяют в шею, но затем исчезает и она. «Это ты должен был убить меня», — думает Джокер. Но, если ему и наносят смертельный удар, он этого не чувствует.