Музыка во мне.

Когда придёт зима и заморозит лужи, И тротуары поменяют каблуки, Кто-то другой мне точно так не будет нужен, Быть может, я, быть может, ты. Агата Кристи «Ближе»       После встречи в клубе с Сашей, я решил на пару дней забить на универ, предварительно позвонив и придумав повод, связанный с работой и отъездом. И свел общение с Артёмом к минимуму.        Видно, не судьба.       Есть такие ошибки, которые не исправить. И я собственноручно совершал такие, довольно продолжительное время.        Осознание собственных ошибок – отвратительное чувство. Но за все надо платить. Артём общался со мной из благодарности и благородства. Мне стоило это давно принять, но я отчего-то сопротивлялся очевидным фактам. Единственное, что я мог теперь сделать для него – это отпустить.       Я зажмурился, лежа на кровати, пытаясь принять осознание того, что он больше не придет ко мне, и мы не будет общаться так, как общались эти последние два месяца. Но ничего не получалось. Сознание упрямо рисовало перед глазами ставшие любимыми карие, будто бархатные глаза, полюбившуюся улыбку. Я перевернулся на бок и уставился в окно.       И как теперь выкинуть его из своей головы? Один раз у меня это уже получилось. Тогда я решил для себя, что он – последняя мразь и вычеркнул из своей жизни, как думал в тот момент, раз и навсегда. Но забыл о неизвестной в уравнении жизни. Не всегда все получается так, как мы того хотим.       И как оказалось, чувства не исчезли. Они спали все это время во мне и при первой же возможности расцвели еще ярче, чем прежде. Только теперь я был уверен в том, что не встречу никого лучше Артёма.       Но разве могу я теперь, просить его о любви? О любви вообще не просят. Не выпрашивают. Её либо дарят, либо нет. То, что не купишь ни за какие деньги. То, что могут дать только бесплатно и от чистого сердца. Самое дороге и самое нематериальное, что существует на земле.       И самое недосягаемое для меня сейчас. Мне многие признавались в любви. В том числе и Тёма. Но я вовремя не оценил.

***

      Неделя проходила в раздумьях. Трубку я брал, но отвечал сухо, стараясь донести до людей простую мысль о том, что не настроен сейчас на разговоры. Понимали немногие и продолжали названивать. Артём тоже звонил, но на большинство его вызовов я даже не отвечал, понимая, что должен прервать наше общение целиком, чтобы вылечиться от привязанности к нему. Тяжело, больно, но возможно. Кандалы вросли под кожу и не собирались отпускать. Окутали с головой.       Внезапно образовалась новая проблема – я ничего не хотел. Пока Артём был рядом, все становилось иначе – ярче, интереснее. Несколько раз я не смог сдержаться и открыл папку с нашими с ним фотками, которые успел нащелкать за эти два месяца.       В результате на душе стало еще паршивей.       Решил погрузиться в работу, как делал всегда, когда хотел отвлечься от каких-либо переживаний, но Алексей, как назло решил с чего-то, что я и так много работаю и дал мне этот долбанный недельный отпуск, который я тупо провел дома, иногда совершая вылазки в спортзал и непродолжительные прогулки.

***

      До конца незапланированного отпуска оставался день, и я размышлял над тем, как провести его, лежа на диване в гостиной и бездумно переключая каналы. В спортзал идти не хотелось, поскольку был там вчера. Гулять тоже не хотелось, несмотря на то, что выпал снег, а улицы были украшены в предвестии грядущих праздников. Хотелось забыться, но в голову упрямо лезли мысли только об одном человеке.       Это уже походило на наркотическую зависимость, а не на любовь. Одержимость. С этим надо было что-то делать.       Звонок в дверь вывел меня из задумчивости.       Поднявшись с дивана, я вышел в коридор, гадая, кого могло принести, учитывая, что гостей я не ждал. Но раз консьерж его пропустил без предварительного звонка мне, значит, это кто-то из знакомых.       Я глянул на экран у двери и замер на секунду в нерешительности. За дверью стоял Лазарев, переминаясь с ноги на ногу, иногда поднимая взгляд к камере.       Захотелось выругаться, но я сдержался. Первой была мысль притвориться, что меня нет дома, но это не прокатило бы, поскольку консьерж наверняка сказал, что я дома.       Глубоко вздохнув, я открыл дверь, встретив гостя кислой миной. - Чего пришел? – не особо доброжелательно спросил я. - И тебе привет, - Артём наигранно улыбнулся и как-то по хитрому оттеснил меня к стене, пройдя внутрь и поставив увесистый пакет на пол, - решил навестить. Узнать, что такое с тобой случилось, раз ты прогуливаешь универ и не отвечаешь на мои звонки.       Парень с непринужденным видом снял обувь и уже привычным жестом повесил куртку на крючок. Хотя по поджатым губам и взгляду я понял, что он нервничает и от этого мне почему-то стало легче.       А еще захотелось сгрести его и обнять, тесно прижимая к себе, чтобы вдохнуть запах его одежды, кожи, волос. И надеяться, что он не оттолкнет.       Может, все-таки я ему не так уж и безразличен?.. - Может, чаем хотя бы угостишь? Я к тебе пешком перся, между прочим. Мне машину только после Нового года вернут, если ни в чем не отличусь, конечно, - укоризненно глядя на меня, произнес парень. - Пошли, - я мотнул головой в сторону кухни и пошел вперед, думая о том, что сказать и как вообще себя вести. С одной стороны я радовался, как ребенок его приходу, а с другой вроде, как решил, что пора заканчивать наши недоотоношения. - Я думал, что ты тут лежишь весь из себя больной с температурой и принес кое-что, - сконфуженно, не глядя на меня, произнес Тёма, вытаскивая апельсины и еще какие-то фрукты на стол и венчая все это банкой кильки в томатной соусе. Я не смог сдержать улыбки и спросил: - А килька-то, как в твоем понимании вписывается в набор для больных людей? - Ну, ты говорил, как-то, что с детства любишь её. Вот я и решил… сделать тебе приятно, - Тёмка уже окончательно сконфузился, и от этого мне хотелось не просто улыбаться, а ржать во весь голос. Ну, реально, как можно пройти мимо него и не влюбиться?       Опять, блять, я начинаю, по ходу… Некоторое время мы молча готовили чай, мыли фрукты и что-то убирали со стола, а потом Тёма все же решил начать светскую беседу: - И как ты себя чувствуешь? - Хорошо, в понедельник уже выхожу на учебу, - ответил я, уже сам не понимания чем занимался всю эту неделю. - Понятно, - Тёма налил кипяток в одну из чашек и продолжил, - а почему трубку на мои звонки не берешь? Или мы снова не общаемся по какой-то причине, о которой я не знаю? Упс, светской беседы не получилось. - Общаемся, - я смотрел на то, как он наливает кипяток в мою чашку и гадал, с чего вообще ударился в меланхолию и как теперь снова вырулить на нормальное общение. – Просто хотел побыть наедине с собой. - А почему было мне об этом не сказать? Зачем надо было меня игнорить? – Лазарев поставил чайник на место и устало опустился на ставшее его место за столом. - Потому что… - я уже чуть было не начал гнать очередную чушь, но потом вдруг передумал и решил все выпалить, как есть, - потому что, Тём, ты мне нравишься, - я замолчал на секунду, - всегда нравился, просто все вышло.... тогда из-за Кира по-кривому. Я понимаю, что ты не можешь снова взять и пропитаться ко мне нежными чувствами, а с другой – я не хочу, что бы ты общался со мной из благодарности. Понимаешь? Артём долго смотрел куда-то в сторону от меня и я даже на секунду обеспокоился насчет того, не начал ли он снова видеть своего воображаемого друга о котором, правда, мы ни разу с тех пор не говорили, но затем все же ответил: - Сначала я на самом деле общался с тобой из благодарности, но сейчас ведь все изменилось. Неужели ты этого не почувствовал? – голос парня звучал глуше, чем до этого и он весь даже как-то ссутулился и стал меньше. На меня, Тёма по-прежнему не смотрел и я мог вдоволь рассматривать его, запоминая каждую мелкую черточку. Я до сих пор не мог ответить на вопрос, что именно делает его для меня таким особенным. - Почувствовал что… - обычно я отличаюсь большим красноречием, но сейчас меня отчего-то переклинило, и я не мог связать двух слов. - Даниловский, - парень улыбнулся, мгновенно переменившись, и откинувшись на спинку стула, снова посмотрел на меня, - прости, конечно, но ты – полнейший затупок! - У Яна словечко выцепил? – «между делом» поинтересовался я. - У него, - рассеянно кивнул Тёма, - конечно, сначала я общался с тобой из благодарности. Из-за чего мне было еще с тобой общаться? Но теперь-то все иначе. Неужели ты не заметил? Я уже однажды признавался тебе в чувствах и по второму кругу рисковать не буду.        Он замолчал, а я не знал, что сказать. Вот почему так всегда? Именно в те моменты, когда надо говорить правильные слова, у меня случается ступор? - Прости, сам не знаю, что нашло на меня… - не глядя на парня, произнес я. - Мне не хватало тебя, эту неделю, - неожиданно произнес Артём и я поднял на него глаза, - не хватало нашего общения и вообще тебя рядом.       Мы сидели, глядя друг на друга поверх чашек с остывающим чаем, и это молчание говорило больше, чем любые слова. А я как-то невпопад сообразил, что опять именно он делает признания и вообще настоящий первый шаг. Опять я отстаю. - Прости меня, - наконец, нашел я, как мне показалось правильные искренние слова, - и за эту неделю и за все, что было. Правда. За эту неделю понял, что уже не умею жить без тебя. Ты мне очень дорог и я хочу, чтобы мы были вместе, но не знаю…       Я замолчал, глядя на то, как Тёма поднимается из-за стола и внезапно испугался того, что он сейчас пойдет в коридор, молча оденется и уйдет. На этот раз, навсегда. Я вскочил следом за ним готовый, если понадобиться, умолять остаться и выслушать меня. Но парень не пошел в коридор, а подошел ко мне вплотную и слегка приподнявшись, поцеловал в уголок губ.       Один из самых невинных и нежных поцелуев. Один из самых дорогих и важных. Удивительно, но только сейчас заметил темную окантовку вокруг радужки в его глазах. Намного темнее, чем основной цвет. Не давая ему отстраниться, я чуть подался вперед и ответил на поцелуй, углубляя прикосновение, пытаясь в поцелуе передать свои чувства. Удивительно, как быстро простое действие способно вскружить голову и выбить из неё все мысли, оставив только чувства, готовое сбиться дыхание, ускоряющееся сердцебиение и жажду близости. - Всё, - неожиданно Артём мягко отстранился от меня, высвободившись из моих рук. Я сам не заметил, когда успел обнять его, - подожди. Хорошо?       Я удивленно посмотрел на него, отмечая для себя и блеск карих глаз, и учащенное дыхание парня. Его тоже проняло нехило. Подождать, говоришь? Ну, подождем. Я ехидно подумал о том, что я-то ждать теперь умею, а вот кое-кто может и первым сорваться. - Я тут кое-что написал новое, хочешь послушать? – прикрыв глаза и глубоко вздохнув, как ни в чем не бывало, спросил парень, направляясь к выходу из кухни. - Хочу, - улыбнувшись, согласился я и последовал за Артёмом. Конец.       Теперь точно «конец». В принципе, эта экстра была совсем необязательна, поскольку основная история закончилась на семнадцатой главе. А это просто небольшой бонус для заинтересованных читателей, которым было важно получить ответы на оставшиеся вопросы. Спасибо всем, кто читал и кого эта история заинтересовала.