Привет из Средиземья

Все, кто был в библиотеке в данный момент, переглядывались. Гимли смотрел на профессора, профессор – на Леголаса, Леголас – на Лизу, а Лиза – уже на всех остальных. - Так кто такая эта “дева-эльф, что раньше всех была”? – девушка выжидающе косилась на своих друзей. - Если судить по тем легендам и историям, которые я знаю, - начал Леголас, - то самым первым эльфом была как раз Лотанариэ, о которой я тебе говорил. - Да, я этого не забыла: у меня голова не дырявая, – отозвалась Лиза. – Но я так же помню и окончание твоего рассказа. - Какое именно? - А то, где говорится, что ваша многоуважаемая и супер знаменитая эльфийка пропала кучу лет назад в никуда. Где ее искать-то теперь? И чего ты на меня уставился? – спросила она минутой позже, когда заметила, что Леголас в упор смотрит на нее. - Помнишь нашу первую встречу? – неожиданно поинтересовался он. Уранова с недоумением подняла левую бровь. - Конечно. Такое не сразу из памяти сотрется. - А помнишь, как я тебя назвал? - Ага, именем этой самой Лотанариэ. И что? - Я ведь не просто так это сказал. Когда я с тобой столкнулся, то подумал, что передо мной действительно древняя богиня. Ты как две капли воды на нее похожа! - Я человек, Леголас. Я не эльф. Я просто не могу быть той, за кого ты меня принимаешь, – интонации в голосе Лизы повысились. - А почему нет? – не унимался тот. – Много ты про себя знаешь? Девушка подскочила. - Я знаю о себе достаточно, а вот у тебя, похоже, не все дома! - Неправда, из Лихолесья никто не пропадал, – не понял последних слов Леголас. – Но ты разве забыла, что эта самая Лотанариэ могла перемещаться между мирами? – Лиза наклонила вправо голову. – Может, кто-то из твоей семьи и был ею? - Ну и что с того? - А то, что ее сила и знания передаются из поколения в поколения до тех пор, пока не найдут достойного хранителя, и в результате появляется двойник, обладающий теми же свойствами, как и тот, кто их передал. Эльф замолчал. Уранова, не моргая, глядела на него. - И кто же из моей семьи, по-твоему, был вашей девой-эльфом? - Если ты спрашиваешь мое мнение, то я скажу, что это… - он замялся. - Ну? - Твоя мама. Лиза нечитаемым взглядом воззрилась на друга. Прошло несколько минут, и она заговорила. - Оригинальная мысль! Но есть одна неувязочка. - Какая? - Моя мама умерла! 16 лет назад, – Уранова скрестила руки на груди. - Так что она быть той самой Лотанариэ уж точно не может. - Извините, что вмешиваюсь, - подал голос Антон Сергеевич, – но раз уж события приняли такой оборот, я бы хотел вам кое-что показать. Идите за мной. Профессор провел всю компашку в свой кабинет и, порывшись в ящике, достал оттуда небольшую шкатулку. Она была круглая, размером с ладонь. Вся поверхность, покрытая перламутром, приветливо переливалась под светом, лившимся из окон. Золотые листочки и веточки змеились в разные стороны, между ними проглядывали каплевидные изумруды. На чуть выпуклой крышечке красовался цветок, похожий на лилию, который смело можно было назвать солнечным, искусные узоры вились на его лепестках. Лиза растерянно рассматривала маленький ларец. - Это же мамино! – вдруг воскликнула она. – Я ее очень хорошо помню. Но она пропала после ее смерти... Как шкатулка оказалась у вас? - Кризанта (это имя матери Лизы), незадолго до своей кончины, приехала сюда и оставила ее мне, сказав, чтобы я вручил ее вам в нужный момент. Дословно это было: “Отдашь ее Лизе, когда она придет к тебе за помощью. Может, это будет не скоро, но в тот день, когда это случится, моя дочь должна получить шкатулку”, – и Мидорев протянул ее девушке. Та аккуратно взяла ларчик, какое-то время молча любовалась на игру блеска в драгоценных камнях, а потом нажала на кнопочку в центре лилии. Послышался щелчок, крышечка приподнялась, в глубине шкатулки начал вращаться блестящий шарик, и полилась плавная мелодия. В глазах у Лизы появились слезы. - Мамина колыбельная... Я помню, она всегда мне ее пела, если я не могла заснуть, – и следом за музыкой по комнате поплыли слова, которые тихо нараспев произносила Лиза в такт нежным звукам. Гномы спят, и эльфы спят. В темноте глаза горят Волчьей стаи, рыщущей в ночи. Снится эльфам плеск морей, Тени скал и смех детей, Вижу я их сны в огне свечи. И тревожны эти сны В свете призрачной звезды, Снится эльфам огненный цветок. Тайным знаком на пути, Что хотят они найти, Но к нему не знают эльфы троп... Голос девушки угас. Мелодия закончилась, крышка шкатулки медленно опустилась на свое место. Никто из присутствующих не проронил ни слова, и причиной тому были не слова песенки, а то, на каком языке их говорили. Леголас выдохнул и повернулся к подруге. - Все еще будешь настаивать на своем? - Всмысле? – удивилась Лиза. - Ты сама-то поняла, что сейчас сделала? - Конечно. Спела детскую колыбельную, а в чем дело? - В том, что пела ты ее на эльфийском! - Что? Это же невозможно! Я не знаю ваш язык. - Но твоя мама знала. И к тому же эти строчки придумала давным-давно Лотанариэ. По-прежнему думаешь, что Кризанта была человеком? Лиза потрясенно смотрела на Леголаса. - Я… не… - она осеклась. – Я уже не знаю, что думать, – и упала на стул. – Что же получается? Моя мама и есть ваша легендарная дева-эльф? И, кстати, даже если это так, то почему же она умерла и как вообще попала в наш мир?