Привет из Средиземья

- Так ты встретилась со своей мамой? – профессор Мидорев-старший протянул Лизе чашку горячего шоколада. - Да, - кивнула та. – Она мне все рассказала. Теперь, по крайней мере, мир вновь встал с головы на ноги. - И ты знаешь, как вернуть нас обратно? – вскричал не выдержавший Гимли. - Ага, - Лиза качнула головой. - Это же здорово, – гном запрыгал по комнате, совершенно не пытаясь сдержаться. – Просто великолепно! Правда, Леголас? Эльф при этих словах дернулся. - Да, это хорошо... – он попытался ответить как можно радостнее, но в его глазах Уранова увидела тяжелую грусть. А сын короля Лихолесья в этот момент чувствовал, что его сердце сдавили железные обручи. Конечно, ему так хотелось вернуться назад, снова попасть в родной мир. Но Лиза… Она не может отправиться с ними. Она не принадлежит Средиземью, Треугольник не пропустит ее в ту реальность. А без нее долгая безоблачная жизнь станет серой и унылой. Больше не будет той радости и прежнего счастья. Больше не будет колотиться сердце при виде худой фигурки в странной, незнакомой одежде. Останутся только воспоминания, от которых на душе, не переставая, станут скрести безжалостные когтистые кошки. - А, кстати, как ты сможешь открыть проход? – молчание затянулось, и Леголас постарался разрядить обстановку. - Я все запомнила, – уверила его Лиза. – Вот только есть одна проблемка. - Какая? – в один голос спросили все, кто в тот момент находились в комнате. - Для того, чтобы все вышло правильно, нам нужно попасть на то место и непременно в то же время, когда первый из вас, - она показала на двух друзей, - оказался в Петербурге. - Это легко, – пожал плечами Леголас. – Первым был я. Место найти смогу, и время тоже скажу. Когда я очутился в переулке, было ровно 17:45. - Откуда такая точность? – удивилась девушка. - Я видел на стене часы, и еще на том месте я простоял почти до девяти. А Гимли, насколько я помню, обнаружили как раз тогда, то есть он прибыл в город позже меня, – твердо заявил эльф. - Что ж, тогда проблему можно считать исчерпанной, – Антон Сергеевич хлопнул в ладоши. – Вам надо только приехать обратно в Санкт-Петербург и проделать все, что нужно, там. Так и было сделано. Через пару дней троица друзей распрощалась с ученым, который столь многим им помог. Дилан отвез их в аэропорт, где они сели на самолет до Нью-Йорка и оттуда уже отправились обратно, в Россию, туда, где все началось.

***

Был вечер 7мая 2011года. Весеннее солнце клонилось к горизонту, на еще светлом небе застыли в неподвижности пушистые облака, раскрашенные мягкой палитрой заката. Кое-где среди листвы пели птицы, но их трели казались какими-то грустными, словно они оплакивали уходящих навсегда путешественников из необычного и загадочного мира в другой вселенной. Профессор Петр Сергеевич, Лиза, Леголас и Гимли стояли в памятном переулке, где зародилась вся эта невероятная и волшебная, но совершенно правдивая история. Эльф и гном были облачены в ту одежду, в которой попали в город на Неве, а новую, подаренную Лизой, захватили с собой как доказательство правдивости всего произошедшего. Гимли в нетерпении постукивал правой ногой, профессор потирал нос - так он делал всегда, когда нервничал. А вот Лиза и Леголас внешне были совершенно спокойны. Но и только. У девушки внутри разгорался ледяной пожар, она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться, между тем как ее сердце уже давно обливалось кровавыми слезами, а в душе бушевали соленые реки отчаяния. Уранова прекрасно понимала, что без этого смешного, иногда неловкого, но до крайности обаятельного и пленительного эльфа все ее существование лишиться смысла, даже живопись перестанет доставлять удовольствие. Леголас молчал, сжимая пальцами верный лук. С одной стороны, он был безмерно счастлив, что скоро вновь окажется дома, а с другой готов был выть от безнадежности, рвать на себе волосы от ужасного ощущения того, что самая прекрасная и добрая девушка во всех временах, с внешностью ангела и душою, благородней которой не найти, ускользнет из его рук, исчезнет, растворится навсегда. Ведь так долго он не мог ее найти, а, обретя, был вынужден отпустить и потерять навечно. Словами не выразить его горя. Эльфу хотелось схватить ее, прижать к себе и больше не отпускать, ни за что, ни при каких обстоятельствах, но… Часы щелкнули и показали 17:45. - Пора, - это единственное слово, сказанное профессором, прозвучало как приговор. Лиза, Гимли и Леголас переглянулись, потом встали рядом, и каждый из них достал по части магического артефакта. Двое последних сложили половинки Треугольника, а Уранова протянула над ним правую руку, держа в ней сверкающий мелмир. - Инуе эрта силиврен ан летайа илу тар вазар, – звонко и четко произнесла она и выпустила мерцающий шарик. (от эльф. “Я объединяю белое сияние, дабы открыть мир за завесой”.) Он упал точно в выемку прямо посередине мерцающей обсидиановой поверхности, и тонкая черта, показывавшая, где разделялись две половины, исчезла. Загадочные символы на нем буквально накалились, Треугольник вырвался из рук, поднялся в воздух и начал медленно расширяться, пока не образовал проход той же формы, которую имел сам. Эта была как бы большая плоская дверь, где бесились какие-то потоки, вихри и волны белых и сиреневых цветов. - Что ж, пора прощаться, - вздохнула Лиза, с трудом выдавив из себя это короткое предложение, и повернулась к Гимли. - Ты не подумай, что я... переживаю особо... – расхрабрился тот, напуская на себя чопорный вид, но потом он не выдержал и кинулся к подруге, которая крепко его обняла. - Я буду скучать, – прошептала Уранова. - Я тоже, – пробормотал ей на ухо самый сдержанный гном во всем Средиземье. – Только эльфу об этом не говори! – поспешно добавил он. - Ни единого слова, – пообещала девушка. – Кстати, тебе больше не придется познавать “радости” технологического прогресса: насколько я понимаю, у вас там о телевизорах и не слыхивали. - Да уж! – усмехнулся ее друг. – Но все равно свое знакомство с ним я не забуду. Средиземец отошел, и перед Лизой встал Леголас. Они пару мгновений просто смотрели друг на друга, не произнося ничего. Но потом нос у Урановой задергался, по глазам побежала пелена, и она, судорожно вздохнув, бросилась к эльфу и обвила его шею руками, уткнувшись носом ему в плечо. Тот прижал ее к себе. - Эй, не плачь, – ласково сказал он, услышав ее приглушенные всхлипы. - А я и не плачу, – Лиза на секунду отстранилась, но у нее по лицу уже вовсю текли горячие слезы, а в горле стоял ком, из-за которого было больно и неудобно глотать. – Я так, просто… - но сил, чтобы успокоиться, ей не хватило, и она еще крепче обхватила Леголаса руками. - Пожалуйста, пообещай, что будешь помнить обо мне. - Клянусь. Я никогда тебя не забуду, – ее единственный и неповторимый возлюбленный погладил пальцами мягкие русые волосы. – И в моем случае это не метафора, – Леголас взял ее лицо в руки и утер со щек влагу. – Не плачь, – повторил он. — Слезы тебе совсем не идут. Лиза, глубоко вдохнула, а потом зажмурилась и, когда на снова открыла глаза, одарила лесного принца самой очаровательной и теплой улыбкой, на которую только была способна. - Я тут кое-что хотела тебе подарить, – Уранова шмыгнула носом и достала из кармана курточки какой-то листок. – Он еще не совсем закончен: у меня было слишком мало времени, но я постаралась. Извини, что помятый немного... Леголас взял бумажку и, развернув ее, увидел знакомую солнечную поляну в перелеске недалеко от Минас Тирита. Сквозь изумрудную листву лился золотой свет. Свежие листья и ветви чуть колыхались от невидимого ветра, где-то неслышно пели маленькие пичужки. Возле ствола одного многовекового дерева стояло двое - девушка и эльф. На нем была светлая рубашка с продолговатым вырезом на шее, шелковые штаны и сапоги. На ней синее, как море, платье без рукавов, лазоревыми волнами опускавшееся до колен. Их лица были видны плохо, но сразу становилось понятно, что они счастливы, а под слабыми потоками весеннего воздуха колыхались пшеничные и русые волосы. Леголас провел пальцем по теням из акварели, ложившимся кое-где на чуть смятой бумаге. - Я всегда его буду хранить, – он аккуратно сложил рисунок и положил его за пазуху, поближе к сердцу. – У меня для тебя, кстати, тоже есть одна вещь, – в вечернем свете блеснуло белое, как лунь, колечко искусной эльфийской работы с одним единственным переливающимся снежным сиянием камнем. – По законам я должен был подарить его своей невесте, но там я ее уже не найду, так что… - изящный перстенек лег на средней палец левой руки Лизы. – Носи его, не снимая, и я буду знать, что с тобой все хорошо. Ведь это не просто символ любви, но и могущественный талисман. Девушка кивнула, и взгляд лучистых медовых глаз упал на голубоватые поля. Они все поняли одновременно. Эльф прижал ее к себе, и их губы слились в поцелуе, страстном, воздушном и самом нежном из всех поцелуев этого мира, делавшем все твое естество легче чем лебединое перо. Гимли заметно покраснел, Петр Сергеевич только довольно усмехнулся. Леголас оторвался от единственного существа, давшего понять ему, что такое истинная и прекрасная любовь, лучезарно улыбнулся и повернул голову к гному. - Пойдем? - Ну да. Они вместе подошли к порталу и замерли перед переливающейся поверхностью прохода. Эльф обернулся в последний раз. Лиза помахала ему рукой. Он кивнул, и оба друга одновременно шагнули в волшебную дверь. Метавшиеся потоки поглотили их и растворили в себе. Коридор закрылся, приняв вновь форму треугольника, и магический предмет, сверкнув драгоценным кристаллом в центре, засиял и взмыл в вечереющее небо. Уранова вздохнула и принялась размазывать по щекам слезы, пытаясь вытереть их рукавами куртки. - Все хорошо, что хорошо кончается, – Петр Сергеевич положил ей руку на плечо. Девушка кивнула. - Я знаю… - тихо и просто сказала она. – Я знаю…