thanks for

я в тебя по самые уши арчи думает, что вляпался, вляпался конкретно. нет ничего прекраснее, чем чувство любви, чувство, что ты готов свернуть любому шею ради защиты одного человека, — и тебе на это чувство отвечают абсолютно тем же. арчи не находит достойного объяснения всему, что делает. джагхед — не объяснение той хуйни, что с тобой творится, арч; надо что-то менять как поменять свою жизнь, когда тебя устраивает абсолютно все, что в ней сейчас творится — кроме одной маленькой и практически незаметной детали, да? детали, которая называется 'я влюблен в парня уже несколько месяцев (может, больше, я, знаете, не считал), а этот самый парень не смотрит на меня вообще'. — джаг, ты правда не обязан... — я прекрасно знаю, что обязан делать, а что нет. не подумай, арч, если бы я этого не хотел, ни за что бы не согласился, — скороговоркой произносит джагхед, отворачиваясь к окну. — так что заткнись. — если бы я молчал каждый раз, когда ты просишь меня об этом, мы бы с тобой только здоровались, — беззлобно шутит арчи. ему комфортно здесь, сейчас, с этим человеком, в этом старом и, что уж там скрывать, довольно грязном месте; ему комфортно в данную секунду его жизни, когда он уверен больше, чем на сто процентов: человек, который сидит слева от него, никогда в жизни его не предаст. арчи тонет в этой уверенности, в этом душном и спокойном вечере; арчи тонет в грязных чашках из-под кофе, которые джаг оставляет за собой, как следы; арчи тонет в себе самом и в невероятно точном осмыслении, принятии, честности. арчибальд влюблен. арчибальд ничего с этим не сделает уже, да и, возможно, он никогда не мог ничего изменить — будто бы у него на руке красной нитью вышито предзнаменование, длинная тропинка, рассказывающая, как подружиться, понять, полюбить джагги, как утонуть в нем полностью и безвозвратно. арчибальд вляпался, да? конкретно вляпался отец ловит арчи на кухне: спрашивает, с кем, почему так поздно вернулся, все ли в порядке. арчи не знает, что ответить, не знает, что ответить на этот просто вопрос уже много-много дней. будто бы у него в голове нажали на 'выключить разум и рассудок'. — да, пап, знаешь. все в порядке, я в порядке. не переживай. арчи сбегает из дома в два часа ночи: ему немного волнительно, немного удушающе, но хорошо, безумно хорошо, потому что ночью воздух будто становится совершенно иным — чистым, прохладным, освежающим, уносящим все ненужное далеко-далеко. сейчас вокруг арчи нет огромного количества разговоров, которые пролезают в уши, достают до сознания, запоминаются, осмысляются; вокруг арчи нет чужого хлама, чужих ссор, чужой любви и поцелуев, шума машин, визжащих телефонов; арчи один во всей вселенной, вокруг него ни души, он сконцентрирован на себе, на собственной внутренней драме. арчи хорошо и страшно одновременно. — привет, — здоровается джаг, приобнимая его. — я уж думал, что тебя отец заметил и никуда не отпустил. — я старался быть максимально тихим, знаешь. как ниндзя. — ты как дебил, а не как ниндзя. — тихо. об этом не должен никто знать, — арчи прижимает палец к губам и улыбается. — мне нравится. я бы с радостью сбегал так из дома каждую ночь. джаг машет рукой, советуя следовать за ним и не отставать. весело произносит: — понимаешь, милый арчи, ночью людям чаще всего надо спать, а не гулять по темным и опасным улицам. его сердце сбивается на один удар арчи идет за джагхедом долго, слишком долго, но ему нравится это ощущение неизведанного и необычного, ощущение, что теперь весь мир сузился до них двоих: вселенная бесконечна, существует огромное множество разных галактик, а они вот тут, идут и радуются самой обычной ночи, и арчи не может не думать о том, что это самое важное, что вообще может происходить во всем мире. джаг доходит до старого домика — древний кинотеатр, нынешний дом джагхеда, его самое надежное убежище, его мир. это первый раз, когда арчи разрешается входить сюда. это первый раз, когда джагхед настолько откровенен с ним, чтобы показать все то, что закрыто в нем. ведь о человеке можно узнать очень много, просто посмотрев на его спальню. — стой. стой, джаг. — арчи тянет его за руку и не обращает внимания на лунный свет, отражающийся в его глазах. — все правда хорошо? да? если тебе некомфортно или неприятно, то лучше скажи сейчас, чтобы я ушел. не надо делать это просто потому, что ты обещал... — ты такой придурок, — устало тянет джагги и вырывает свою руку из захвата. — я правда переживаю за тебя, арч. ты точно нормально воспринимаешь информацию, которую тебе говорят люди? потому что я уже вроде как сказал, что прекрасно осознаю то, что делаю. да, я хочу, чтобы ты был здесь. порядок? арчи хочет сказать, что все просто восхитительно, но вовремя прикусывает язык. — порядок. идем. — надо же, арчи включил командора. мне нравится. — правда нравится? — нет, я тебе вру, — скалится джаг. у него в комнате много барахла: нужного и ненужного, приятного для него и заставляющего каждый день стискивать зубы и отворачиваться; много книг, раскиданных по полу, собранных в стопки по углам; много скомканных бумажек, исписанных ручек, сломанных карандашей, учебников, тетрадей, упаковок из-под чипсов, бутылок, пакетов. — извиняюсь, что тут так грязно, — тихо произносит джагхед. — не готовился к твоему приходу. — тебе правда жаль? — нет. ты еще не понял? я очень много тебе вру. и я тебе тоже. только моя ложь превосходит твою в несколько раз и за нее мне хочется извиняться каждый чертов день они сидят на полу. джагхед достает из тумбочку практически полную пачку сигарет и протягивает ему: арчи говорит, что нет, он же спортсмен, ему нельзя подсаживаться на такое. джагхед смеется: — от одной сигареты тебе ничего не будет, уж поверь. ну, как хочешь, пацан. джаг поджигает сигарету и выдыхает ужасный дым, от которого слезятся глаза; арчи хочется вытащить его на улицу, затушить эту ужасную вещь, придвинуться еще ближе или, может, наклониться и ртом вдохнуть белый дым, который колечками выходит изо рта джагхеда — арчи правда не может определиться, что из всего этого списка ему нравится больше всего. что логично, арчи не делает ничего. сейчас начало лета. впереди три месяца отдыха: с джагги, с этим самым домиком (арчи почему-то абсолютно уверен, что он вернется сюда еще раз, еще очень много раз), с тихими ночами или громкими спорами, с посиделками в кафе втроем с бетти, с прогулками к реке или в лес, с улыбками, смешками, подколами, взглядами глаза в глаза — прямо как сейчас. джаг поднимает голову, разрывая зрительный контакт, и выдыхает дым точно в потолок — он расходится в разные стороны, улетая в неплотно закрытые окна, щели в стенах. джаг так и сидит, запрокинув голову, задумавшись о своем. арчи смотрит на его шею — на ней несколько родинок, раскиданных в неизвестном порядке. арчи хочет оттянуть его футболку и посмотреть, сколько родинок он еще сможет насчитать, если осмотреть все его тело? арчи хочет поцеловать каждую. арчи хочет сказать, что джагхед прекрасен сейчас, прекрасен в любую минуту, прекрасен выспавшийся и врезающийся в стены, прекрасный, когда ругается на него и язвит, прекрасный, когда смотрит на него или прячет глаза. — джаг? — да? — он встает и кидает бычок в бутылку из-под газировки. комната заполняется секундным шипением. — что ты хотел сказать? арчи хочет сказать: сядь обратно. арчи хочет сказать: я люблю тебя настолько, что готов целовать твои пальцы, даже если они так отвратительно пахнут сигаретами. арчи хочет прошептать, пискнуть: я путаюсь в числах и именах, когда ты рядом. арчи говорит: — ничего, друг. джаг направляется к выходу из дома и снова приглашает идти за собой. рядом с домом есть дряхлая лавочка, которая точно сломается, если они на нее сядут. джаг указывает на нее и садится на опасное сооружение первым. — да не волнуйся ты, она крепкая. мне жаль, что я не настолько крепкий, джагги джагхед начинает говорить взахлеб, говорить обо всем и ни о чем — это совершенно не в его стиле, но арчи не решает и слова вставить. джагхед говорит об отце, об истории этого дома, о том, как когда-то давно он сидел на этой самой лавочке со своей мамой — он говорит об этом заливисто и легко, как никогда раньше не звучал его голос, даже когда он шутил. он говорит об этом, и арчи хочется плакать, потому что он неожиданно осознает еще одну простейшую вещь: он — лучший друг для джагхеда джонса. джагхед не задерживает на нем взгляд, не рассматривает его ключицы, не удерживает руки, когда они тянутся пригладить волосы; джагхед не думает о том, будет ли верно поцеловать арчи сейчас? или когда они снова вернутся в комнату? джагхед не засыпает с мыслями об арчи в своей кровати, джагхед не хочет всего и сразу. джагхеда все устраивает. без любых но. — ты меня слушаешь? — на грани слышимости происходит джаг. — да, — проглатывает арч, — да, конечно, я тебя слушаю. — тогда ты должен был слышать, что я замерз и предлагал вернуться обратно в дом. не так ли, арчи? арчи надломленно смеется. арчи не чувствует легкости, свалившейся на него еще несколько часов назад. арчи чувствует, что его сейчас вывернет наизнанку. арчи улыбается (ему кажется, что все его зубы сейчас в крови, потому что, по ощущениям, его били несколько дней подряд) и шепчет в спину уходящего в дом джагхеда: — я так вляпался в тебя, джагги. невероятно вляпался.