Окей гугл, что делать, если немножечко беременный?

Когда у тебя есть маленький ребёнок, то иногда понятия «утро» и «ночь» теряют свой смысл. Малыш может заплакать и в пять утра и в десять вечера. И хотя Минхо был ещё действительно мал, но даже в свои-то три месяца мог разбудить своих папочек посреди ночи, резко вырывая из мира грёз. Первым к ребёнку всегда бежал Тэхён, который намного быстрее мог успокоить маленького альфочку. Чонгук помогал как мог, но его родительские навыки были не на самом высшем уровне… Возможность набраться опыта в этом деле появилась, когда Минхо почти исполнился годик. Тэхён, у которого ослаб иммунитет после родов, подхватил грипп. Омегу решено было отправить к родителям, а Чонгук остался с их маленьким сынишкой дома. — Ты точно справишься? — спросил Тэ, лёжа в кровати, пока его муж собирал вещи, — Может, позвать твоего папу? — Тэхён, я справлюсь, — улыбнулся Чонгук, застёгивая небольшой чемоданчик с вещами мужа, — я ведь его отец. Омега прикрыл ладонью лицо и начал сильно кашлять. Его горло будто чесалось, будто там что-то застряло, и очень хотелось избавиться от этого, но никак не получалось. Кашель был настолько сильным, что на глазах омеги выступили слёзы. Чонгук подскочил к кровати любимого, чтобы помочь выпить лекарство. Он помог омеге приподняться и приспустил маску на его лице, похожую и на его собственную, чтобы поднести стакан с водой и растворенной таблеткой ко рту Тэ. — Не беспокойся, малыш, я справлюсь, — улыбнулся Гук, целуя омегу в горячий лобик. Дверь в комнату супругов тихо приоткрылась, и из-за неё показался отец Тэхёна, который всё это время возился с внуком. — Чонгук, я думаю, нам пора, папа Тэ сильно переживает. — Хорошо, давай, Тэхён-а, пойдём. — Всё же позвони своему папе, если будет очень сложно, хорошо? — Хорошо, малыш, отдыхай и не беспокойся.

***

— Стой, Минхо, давай переоденемся, подожди, пожалуйста. Чонгук пытался надеть на сына носочки и маечку, но тот никак не хотел даваться, постоянно шевеля своими ручками и ножками, а также хватаясь цепкими пальчиками за всё, что попадалось под руку. Малыш явно не хотел, чтобы на его ножках были эти противные тёплые носочки. — Мин-и, давай оденемся и пойдём спать? — пытался уговорить своего годовалого сына Чонгук. Парень за эти три дня по-настоящему понял, как тяжело быть родителем. Он и раньше думал, что это сложно, но теперь, когда рядом нет Тэхёна, Чонгук познал все прелести звания «отец одиночка». Минхо не мог спать один в комнатке, и его приходилось класть на кровать рядом. Поэтому Чонгук спал не очень хорошо. Он боялся раздавить этот маленький комочек, а альфочка просто боялся спать, не чувствуя родного запаха одного из родителей. В такие моменты Чонгук вспоминал, что малыш засыпал только на руках Тэхёна, а потом Гук разносил своих мальчиков по кроватям. И сейчас Чон даже порадовался, что их сын пока слишком маленький, чтобы ему готовить. Он кормил Минхо смесями и кашками строго по указанию Тэхёна. Но особым удовольствием для Чонгука было наблюдать за тем, как его сынишка играл в окружении подушек с машинками или же пытался самостоятельно встать и даже ходить без его помощи, держась за диван или кровать. В такие моменты он фотографировал альфочку и отправлял фото мужу, желая тому, чтобы он скорее выздоравливал. Правда, попытки Минхо встать почти всегда заканчивались эпичным падением на попу, а затем и мини-истерикой, потому что он всегда пугался, когда падал, даже с высоты собственного роста. Но настоящим испытанием для Гука стало то, что у ребёнка начали резаться зубки. Сначала альфа не понимал, что именно хочет малыш, он всё плакал, хотя был чистым и недавно покушал, а спать напрочь отказывался. Решив, что у Минхо может болеть животик или что-то ещё, Чонгук не стал звонить Тэхёну, не желая его беспокоить. Ну и немного из-за гордости. «Я же также являюсь его родителем, я должен справиться с этим!» Но когда Минхо не перестал плакать, даже когда Чонгук и искупал его, и пытался как-то поиграть, тогда всё же пришлось позвонить и попросить папу о помощи. — Алло, пап? — Привет, Гуки, что-то случилось? Минхо в порядке? Мне приехать? — Пап… Всё нормально. Ну почти. Минхо плачет весь день, не спит, кушает плохо и в рот всё тянет… — Знаешь, я точно ничего не скажу, но свози его к врачу, это могут зубки резаться, а может, и просто он заболел. Может, я всё же приеду? — Нет, пап, мы поедем в больницу сейчас. Пока. Чонгук быстро собрал малыша, который всё ещё продолжал хныкать, но, видимо, его вымотали постоянные крики и он уже просто не мог плакать. От вида такого уставшего и заплаканного ребёнка у Чонгука сердце сжималось. Альфа усадил малыша в детское кресло, поцеловал его в лобик и быстро завёл машину. В детской больнице Чонгук чувствовал себя немного неуютно. Он как мог успокаивал Минхо, но когда рядом плакал какой-то ребёнок, то и он тоже начинал ещё сильнее кукситься. Успокаивая сына, Гук чувствовал взгляды омег, что также сидели с детьми. И взгляды были как растроганные, так и заинтересованные. Из больницы Гук возвращался с точным знанием, что у его сынишки просто режутся зубки, а также с ощущением, что про сон он забудет совершенно. Он вспомнил, что недавно Тэхён как раз покупал игрушки, которые малыш может грызть, чтобы дёсны не так сильно болели. Да… Игрушки спасали, но совсем немного. Их приходилось мыть практически каждые пять минут, потому что Минхо бросал их на пол, а потом просил обратно, потому что десны болят. Лекарства малышу пока рекомендовали без необходимости не давать. А ещё Чонгук узнал, что больно кусаться можно и без зубов. Зато когда малыш купался, то хотя бы немного успокаивался и просто позволял своему отцу мыть себя. Тэхён же, когда узнал о том, что у сына режутся зубки, сразу стал собираться домой. Только никто ему не позволил, потому что не вылечился ещё до конца, да и с кровати только начал подниматься. Всё же родители всегда остаются родителями, и своё больное дитя они никуда не пустили. Ещё и от мужа прилетело. Омеги в доме не было ещё две недели. За это время Минхо умудрился разбить три вазы и лампу. Малыш, пока его отец занимался чем-либо, учился ходить. Он сползал с подушек, которые были для него игровой зоной, и направлялся к первой попавшейся тумбочке. Хватался за неё и начинал подниматься. Он немного потрясывал маленькими ручками свою опору, и всё, что стояло на ней, начинало падать. И хорошо, что Чонгук вовремя услышал грохот в гостиной, когда готовил для ребёнка кашицу, иначе большая ваза упала бы тому прямо на голову. — Боже, Минхо, ты в порядке? — спросил взволнованный отец, успевший убрать ребёнка в последний момент. — Ба! — воскликнул малыш и взял Гука за щеку, слегка оттягивая её. — Не испугался? Настоящий альфа! — усмехнулся Чон и потрепал сына по волосам. — Но не делай больше так, хорошо? — Не! — Хорошо, сейчас кушать будем, подожди меня немного? — Гук посадил сынишку на подушки, а сам быстренько убрал осколки и вернулся на кухню. Но через несколько минут история повторилась. — Минхо, ну в кого ты такой непослушный? — спросил молодой отец, наигранно хмурясь. — Пойдём со мной готовить кушать? — Агу! — воскликнул Минхо и схватил отца за нос. Малыш явно унаследовал любовь к скиншипу от Тэхёна. — Ну… Будем считать, что это «да»! — улыбнулся Чон. Пока сам взрослый готовил, он дал сынишке бутылочку с водой. Малыш с интересом наблюдал за мельтешением отца по кухне, иногда посмеиваясь над тем, как тот смешно шипит, когда неосторожно хватался за горячую ручку маленькой алюминиевой кастрюльки. Весь следующий день малыш, видимо, специально пугал отца вот такими вот мини-инцидентами. То с ещё одной вазой, то с лампой и ещё с множеством предметов, но уже не бьющимися, но очень тяжёлыми. К вечеру Чонгук убрал всё, что стояло на тумбочках, в их с Тэ комнату, но и сам стал тщательней следить за сынишкой. Надо ли говорить, что день, когда приехал Тэхён, стал для Чонгука почти что вторым днем рождения. Он безумно сильно скучал по своему омеге и желал его обнять, расцеловать и, наконец, почувствовать родной запах. С самого утра Минхо вместе с отцом устроили генеральную уборку в их «временно холостяцком логове». Чонгук протирал пыль и мыл полы в комнатах, а малыш важно перебирал игрушки и укладывал их возле дивана. — Малыш, папочка скоро приедет, пошли одеваться! — улыбнулся Чонгук, когда Минхо закончил своё важное дело. — Агу-агу! — Минхо протянул руки к родителю, чтобы тот поднял его. На станции в этот день было много народу. Альфы, омеги и беты ждали своих близких. Кто-то с нетерпением стоял и высматривал поезд, а кто-то просто сидел на скамейках. Чонгук и Минхо стояли чуть в стороне, дожидаясь поезда. Чонгук прижимал к себе сына одной рукой, а сам нетерпеливо высматривал поезд. Когда он подъехал и из него начали выходить люди, то Гук пытался найти макушку своего мужа, крепче прижимая к себе дитёнка. — Па! Папа! — выкрикнул Минхо, указывая куда-то в толпу ручкой. И Чонгук не сразу понял, от чего он замер, от того, что их малыш впервые сказал «папа», или от улыбки Тэхёна, которую так давно не видел. Тэхён быстро подбежал к ним и взял Минхо на руки, целуя в пухлые щёчки и чуть ли не плача. А затем он подошёл к мужу и обнял обоих. — Так по вам обоим соскучился! — улыбнулся Тэ, чуть отстранившись, а потом быстро поцеловав Гука в губы. — Мы тоже по тебе скучали. Минхо особенно, да, малыш? — Чонгук взял багаж омеги и обнял его сзади. — Папа! — кивнул ребёнок, взяв папочку за ворот футболки. — Боже… Чонгук, он сказал первое слово? — Это уже второе. Первое он сказал, когда увидел своего любимого родителя, — он чмокнул Тэ в щёку. — Идём домой, у нас есть много всего, чего бы тебе показать! — Ух ты! Я заинтригован! Всё семейство направилось на улицу, а Чонгук попутно делился достижениями их сынишки, наслаждаясь ароматом Тэхёна и его присутствием рядом. Боже, как он скучал.