Misery

Вампиры не устают. Наверное, Кэролайн – неправильный вампир. А может в крови слишком много вербены. Как бы то ни было, сил нет, она виснет в стальных наручниках, от которых лопается кожа на запястьях и медленными каплями кровь стекает по рукам, оставляя розоватые дорожки. Проходит, кажется несколько часов, пока тяжелая дверь не открывается, впуская блеклый лучик света, и Кэролайн со всех сил дергается вперед в безуспешной попытке вырваться. - Не поможет, - ухмыляется Клаус. – Но мне нравится смотреть, как ты пытаешься. Он все в том же костюме и даже не смыл с себя кровь. В руке бутылка шампанского и нечто… хлыст? - Тебя никогда не били… - он, улыбаясь, касается ее снежно-белого платья. – Но пытали, это да. Не будь они мертвы, я бы убил их всех. Пей, - он подносит к ее губам бутылку с шампанским. Кэролайн облизывает пересохшие губы. - Какое же ты… А я-то уж подумала… - Что? – он наклоняется к ней и горячие губы почти касаются ее уха. – Что со мной можно быть последней дрянью? Ты будешь умолять меня… Молить о прощении… Ну же… Ты ведь хочешь пить? Теперь горлышко бутылки касается ее губ, Кэролайн сглатывает, когда Клаус медленно приподнимает бутылку, и она со сдавленным стоном обхватывает горлышко губами, жадно тянется к драгоценной жидкости. Клаус медлит несколько секунд, а после, резко опрокидывает содержимое ей в горло. Долю секунды Кэролайн ненасытно глотает, пока жидкость не прожигает горло и пищевод. Поперхнувшись, девушка изо всех сил пытается увернуться от льющейся жидкости, захлебываясь, она сплевывает, вертит головой, но добивается только того, что вербена проливается на лицо, опаляя щеки, подбородок и шею, тонкими струйками стекая к груди, оставляя за собой полосы выжженной кожи. Наконец, он отнимает бутылку, и, молча, стоит в стороне, давая ей успокоиться, оглядывая придирчиво, словно художник незаконченное творение. - Оближи горлышко, - наконец говорит он, снова поднося бутылку к губам Кэролайн. Не в силах говорить, девушка просто отворачивается. - Не хочешь?.. – на его губах плотоядная улыбка, когда он взмахивает в секунду появившимся в руке хлыстом. Странным. Стальные проволоки в нем переплетены с зелеными веточками вербены. Он врезается в тело, мгновенно разорвав тонкую ткань белого платья и нежную кожу, и с истошным криком Кэролайн выгибается в спине. - Не хочешь?.. – он повторяет вопрос, и девушка тянется побелевшими губами к бутылке. – Не слышу. - Давай, - еле шепчет она и удар хлыстом, еще более резкий на этот раз приходится на грудь. Клаус подносит бутылку к ее губам и Кэролайн медленно обводит языком горлышко, оставшиеся капли вербены жгут язык, когда она снова и снова проводит им по стеклу. Девушка скорее чувствует тихий выдох Клауса сквозь зубы, когда резким движением он вталкивает бутылку до отказа в горло, вливая последние глотки вербены и, захрипев, Кэролайн до предела открывает рот. - Ты знаешь, что будет, если сомкнешь челюсти, - ласково спрашивает Клаус и она едва кивает в ответ. – Будь уверена, я заставлю тебя пережевать это стекло. Он медленно вытаскивает бутылку у нее изо рта, чтобы также медленно ввести ее снова. Раз за разом, но, к счастью, кажется всего на четверть или треть. Кэролайн тяжело и быстро дышит, когда он вытаскивает бутылку. Но, перехватив, Клаус вводит ее на этот раз дном в рот Кэролайн. Она внутри всего на три или четыре сантиметра, а Кэролайн, не выдержав, лязгает зубами. Рот мгновенно наполняется осколками и горячей кровью, она, выплевывая стекло, поднимает испуганный взгляд на мужчину. - Клаус, пожалуйста… - шепчет Кэролайн, но он будто совсем не слышит ее, неотрывно глядя на струйки крови текущие из разорванной губы по подбородку и шее. В секунду, оказавшись до предела близко, он медленно слизывает с нее кровь. Его разгоряченное тело жжет раны, но он настолько рядом, что Кэролайн чувствует напряженный член, прижатый к ее бедру. Непроизвольно она потирается бедром о его пах, слыша сдавленное рычание Клауса. В голову проходит безумная идея, возбудив его попробовать вырваться, но именно в этот момент Клаус отходит от девушки. - Ты ведь любишь цветы, милая? – спрашивает он, держа в руке «розочку» оставшуюся от бутылки. – Но это потом… В его руке снова хлыст и Кэролайн, дрожа, жмурится, но тут же с криком раскрывает глаза, когда от первого удара, пришедшегося на живот лопается кожа. Хлыст раз за разом снова опускается на тело, впиваясь глубоко в плоть, исполосовывая кожу. Так понравившееся Кэролайн платье превращается в беспорядочные обрывки, из белого став красным. Кэролайн конвульсивно рвется из наручников. Соленые капли струятся по лицу. В полубезумии она что-то сдавленно кричит Клаусу, кажется, умоляет. Прекратить это. Но его лицо с каждым ее словом ожесточается все больше. В последний раз, наотмашь ударив ее по груди, задевая уже оголившиеся соски, он, наконец, отбрасывает хлыст. Снова оглядев исполосованное, дрожащее тело, он, резко схватив девушку за подбородок, в жестком поцелуе прижимает к себе, искусывая и так кровоточащие губы. - Клаус… - снова шепчет Кэролайн, когда оторвавшись от губ, он вглядывается ей в глаза. - Молчи. Сорвав последние остатки одежды, он грубо скользит руками по окровавленному телу, заставляя Кэролайн тихо стонать ему в губы. Клаус, слегка погладив ее рот языком, спускается нежными почти трепетными поцелуями к шее девушки, вынуждая ее откинуть голову. В момент, когда, взяв в руки «розочку», он проводит острыми краями по внутренней стороне ее бедер, глубоко взрезая плоть, Клаус обхватывает горячими губами ее сосок, нежно зализывая след от хлыста. Отодвинув еще целое белье он гладит кончиком пальца клитор, но тут же убирает руку, спускаясь поцелуями все ниже, касаясь губами каждой раны. Когда, наконец, сорвав бесполезные кружева, он опускается на колени, измученная Кэролайн просто бессильно виснет в наручниках, позволяя ему делать, что хочет. Она вздрагивает от неожиданно ласкового прикосновения его губ к ее половым губам, мягко раздвинув их языком, он слегка давящими движениями касается клитора. Девушка пытается сконцентрироваться на боли, прожигающей почти каждый участок тела, абстрагироваться от умелых прикосновений, так быстро ожесточивших клитор. Бесполезно. Она глухо стонет от боли и удовольствия, стискивая руки в кулаки, впиваясь ногтями глубоко в плоть. - Клаус… - трепетно, совсем тихо выдыхает девушка. Когда она, задыхаясь, уже не знает о чем молить, так бешено пульсирует внутри, он встает на ноги и, глядя ей в лицо, втыкает обломок бутылки горлышком во влагалище. Ощущение наполнения внутри сводит с ума, и ее не пугает даже холод стекла все глубже внутри. - Представь, что случится, если сожмешь сильнее… - даже сквозь хрипотцу в голосе Клауса слышится холод. – Каждый из осколков вопьется так глубоко, что вытаскивать будет намного больнее, а если учесть твои скованные руки… Крепко сжав губы, Кэролайн расслабляет мышцы влагалища, позволяя стеклу дразняще проникать внутрь, а пальцам Клаус мягко гладить клитор. Девушка тихо всхлипывает от каждого его прикосновения, отчаянно сжимая пальцы. - Пожалуйста, - она уже плачет. - Ты сожалеешь о произошедшем? – его движения ускоряются. - Да. Улыбаясь, он вглядывается ей в глаза: - Лгунья, - но в ту же секунду заменяет бутылку теплыми пальцами. Кэролайн громко стонет, со всех сил сжимая его пальцы, слыша его внезапно ставшее учащенным дыхание, она тянется вперед, стараясь коснуться своими бедрами его, но с глухим стоном мужчина отклоняется назад, и, отбросив попытки, забыв об этом чертовом унижении, Кэролайн просто отдается ускоряющимся толчкам. Дойдя до края, не понимая уже почти ничего, она движется все быстрее ему навстречу, пока, наконец, не откидывает голову, резко выгибаясь в спине и до предела крепко обхватывая мышцами его пальцы. Именно в этот момент резкая боль захлестывает все внутри, когда острым осколком бутылки Клаус давит на пульсирующий клитор. Теплая кровь, смешиваясь с ее соками, льется между ног. С надрывным криком, она со всех сил рвется из наручников, дергаясь словно раненое животное, по правде, Кэролайн сейчас и не чувствует себя человеком. Клаус следит за ней с этой безобразной ухмылкой, которую так хочется стереть и, вытянувшись, Кэролайн плюет ему в лицо, но попадает на каменный пол. - Как грубо, - он невесомо проводит пальцами по ее лицу. Нежно коснувшись губами еще опаленной, горящей щеки Кэролайн, Клаус отворачивается и стремительно выходит из подвала.