Misery

Он в долю секунды оказывается внутри, бессильно глядя на Кэролайн, у которой начинают дрожать губы. Тайлер оглядывает ее обнаженное тело, покрытое кровью, метками от почти заживших ран и язвами разъедающих кожу укусов. Он делает шаг к ней навстречу, резкий рывок, но невидимая сила удерживает его на месте. - Кэр… В голосе столько сумасшедшей боли, и она сама преодолевает расстояние между ними, обнимая так крепко, что раны на теле остро ноют от соприкосновения с грубой тканью, но Кэролайн бессвязно шепчет что-то успокаивающее, уткнувшись лицом ему в шею, гладя плечи. - Прости меня, Кэр… - Все будет хорошо, поверь, все будет хорошо, - она касается губами его шеи, ища в нем поддержку, но и стремясь придать ему сил. – Мы со всем справимся, все будет хорошо, - ей самой тошно от лживых слов, но Кэролайн шепчет это с такой уверенностью, будто по-другому и быть не может. - Какая милая сцена, - раздается холодный голос Клауса. – Даже как-то жаль прерывать. Тайлер, дружище, оттолкни девушку. Кэролайн не успевает и сориентироваться, как пролетев несколько шагов, бьется о каменную стену, и, задыхаясь от боли, сползает вниз. - Теперь сделай то, о чем я тебя просил, - как ни в чем ни бывало, продолжает Клаус. В руке ее любимого в секунду оказывается кол, который тот с глухим стоном втыкает себе в грудь. Он, конечно, не умирает, его глаза только наливаются янтарем злобы, смешанной с унижением и болью. Она запоздало понимает, что Тайлер под внушением. Клаус стоит за его спиной, удерживая своего первого гибрида за плечи, не сводя глаз с Кэролайн. - Чего ты желаешь, дорогая? Ты все еще отказываешься? Возможно, ему следует, увидеть меня вместе с тобой? Или мы сыграем в какую-нибудь интересную игру? Поверь, я знаю их сотни. - Прекрати, Клаус, - устало откликается она, - ты хочешь, чтобы я поехала с тобой и притворялась? Я сделаю все, что хочешь, отпусти его. - Как быстро, однако, ты сломалась, - почти горько улыбается мужчина. – Слишком поздно. - Ты сказал… - Я не могу оставить такой поступок без отмщения. Сквозь губы Тайлера прорывается крик, кол сгорает в его груди, но мужчина не теряет сознания, агонию выдает только искаженное от боли, почти принявшее звериный облик лицо. Кэролайн и сама не может понять, откуда взялись силы, когда размытым движением она оказывается рядом со столом с орудиями пыток и хватает другой кол. Клаус смеется. - Ты и правда поверила, что сможешь убить меня этим? - Нет… нет, - как в тумане, она только качает головой. – Отпусти Тайлера пожалуйста, - кусая губы от злости на собственную наивность, она наводит острие себе в грудь. Теперь он смеется по-настоящему, хотя может немного наигранно, почти запрокинув голову. - И ты собралась этим мне угрожать? Это смешно, Кэролайн, ты прекрасна, но я не поведусь на такие уловки. Она бросает взгляд на Тайлера, молча умоляя бежать. Он качает головой, но Кэролайн надеется, что он все же воспользуется шансом, и ее глупый поступок не окажется еще и бесполезным. Она резким движением втыкает кол в грудь. В последнюю долю секунды, уже чувствуя, как по телу расползается жар предсмертной агонии, Кэролайн вдруг успевает подумать, что совершила ужасную глупость. Она еще раз смыкает ослабевшие пальцы на деревянной поверхности, но у нее не хватает сил даже попытаться выдернуть его. Она падает мучительно долго, словно время замедлило ход, чтобы насладиться ее болью, чтобы она ощутила все безумство поступка, пока огонь сжигает каждую мышцу. Глаза закрылись, и она не видит даже Тайлера, из-под смеженных век текут слезы. Но стоит ей упасть на колени, как очаг боли в груди вдруг исчезает, а кто-то подхватывает ее и обнимает, осторожно, как ребенка, касается пальцами пульсирующей раны на груди. - Сумасшедшая, - мужчина прижимает кровоточащее запястье к ее губам, - Давай же. Пей. И Кэролайн пьет, сначала нерешительно, а после все более жадно, ощущая, как по жилам разливается тепло совсем иного рода, приносящее с собой наслаждение и покой. Кожу покалывает, она чувствует, как заживают все эти язвы и ссадины на теле, и затягивается огромная рана на груди. Клаус неловко, холодными пальцами, гладит ее спутанные волосы. - Моя прекрасная, светлая девочка, - в глушащей тишине его безумный хриплый голос звучит как-то отдаленно. – Все хорошо, все будет по-другому. Я заберу тебя из этого проклятого богами города, я покажу тебе мир, я покажу тебе истинную красоту. И однажды ты поймешь, что все это – этот мальчишка, твои глупые друзья, все это – тлен. Весь этот мир – тлен, он сгинет и обратится в ничто. И останемся только ты и я на веки вечные. Усталость теплыми волнами окутывает тело, а его слова словно музыка, на ее волнах девушка уплывает куда-то далеко. Ей не хочется возвращаться обратно, но Кэролайн знает, что все это только начало.