BOMB

       Последнее время Чонгук погружён в работу. И вроде бы ничего такого в этом нет, работает макнэ, хорошо. Но с другой стороны он совсем себя не бережёт и подвергает своё здоровье опасности, да и без него как–то одиноко.        Особенно скучно одному Тэхёну. Не с кем поиграть, не с кем обсудить новую арку анимэ, да и вообще нет рядом того, кто мило разрешит полежать на своём плече. А потом тихо радоваться, что разрешили именно Тэхёну, будто он особенный. Вообще все в курсе, что даже при просмотре фильма место с Чонгуком пожизненно занято, в принципе, никто особо и не претендует на него.        Но когда Чон двадцать четыре на семь в сутки сидит за ярким монитором, Тэхёну становится немного не по себе, и появляется странное чувство: хочется ухаживать за ним, напоминать, во сколько все садятся есть и даже укладывать, лишь бы спал хорошо.        В один из свободных дней все сидят, собравшись у телевизора. И только Чонгук снова пялится в экран ноутбука, тихонько просиживая всё время в своей комнате, погрузившись в работу. Тэхён развалился на диване со всеми и ждёт ещё минут пять, десять, пятнадцать... Пока не уснул, неудобно склонив голову к своему плечу. Привставая и разминая застывшую шею, Тэхён направляется в комнату своего донсэна и, тормозя у самого порога двери, стучит, оповещая о том, что кто–то пришёл.        Ничего удивительного: Чонгук всё так же в одной позе, подперев рукой голову, сидит на своём постаревшем стуле и рассматривает какие–то программы для записи звука. Ви припоминает, что младший что–то записывал на неделе. Но уделяет этому слишком много внимания, нежели самому Тэ. — Чонгук–а? — старший подходит ближе и кладет руки на плечи Чона, легко массируя. — Хватит работать, пошли с нами. — Нет, Хён. Давай завтра... — Чонгук! — Тэхён надавил на плечи и сжал их, на что младший вздрогнул. — Работа не убежит, а свободное время не резиновое. Ну пошли–и... — Хён, отстань. — Парень не отрывается от компьютера. Совершенно. Это очень обижает Тэхёна. — Чонгук... — Ким опускает руки ниже, прикасаясь головой к его макушке, обнимая младшего. — Я скучаю... — Тэхён, ну, не мешай, говорю.        Но Тэхён не был бы Тэхёном, если бы не продолжил свои махинации. Сначала он просто гладил Чонгука по груди, потом положил голову тому на плечо и дотронулся губами до мочки уха, на что младший вздрогнул. Он поёжился, ухмыльнулся и начал вставать.        Тэхён сразу же отпрянул, улыбаясь. Он знает, что Чонгук злится, хоть и в шутку, но злится. Чон полностью выпрямляется, разворачивается и медленно идёт к Тэхёну, пока тот отходит назад и врезается в кровать. Ви смеётся, сталкивается с кроличьей улыбкой Гука и вытягивает руки вперёд, а ля защищается, а на самом деле просто хочет поскорее прикоснуться. Обычно Чонгук дотрагивается своими руками до рук Тэ и переплетает пальцы, потом они якобы дерутся, и Ким празднует маленькую победу.        Но сейчас что–то не так. И старший не чувствует этого, продолжает улыбаться и думать, что всё как всегда. Однако он замечает подвох, когда Чон подхватывает его за талию и поднимает вверх над прямой поверхностью. Теперь Тэхён понимает, что его снова отвергнут и, в прямом смысле слова, выкинут. И не важно куда, главное, что избавятся, как от ненужного хлама. Парень продолжает натянуто улыбаться, даже решается сделать непоправимое – он дотронулся рукой до лица Чонгука и провел согнутыми пальцами по щеке младшего, пафосно облизываясь. Почти... Чон улыбается и смущенно опускает глаза, но потом резко разворачивается и... — Хён, отстань! — бросает Тэхёна прямо на кровать. И если раньше было так просто, кидал легко и аккуратно, всё так же играясь, то сейчас он просто бросил наугад и сразу же отвернулся, возвращаясь на своё место.        Перед глазами пробегает частичка детства, когда Тэ, будучи ребёнком падал со ступеньки и очень боялся, что будет больно. Так и было. И вот сейчас Чонгук слишком пренебрег своими силами, поэтому Тэхён падает к изголовью кровати, а головой по инерции ударяется об стену, а затем съезжает вниз и ещё раз ударяется о узорчатый подголовник. Вся боль пронзает верхнюю часть тела, а голова будто бы вообще атрофировалась. Тэ закатывает глаза и очень глубоко дышит открывая рот в немом крике и мольбе о помощи. Невыносимая боль. А Чонгук так и сидит за своим треклятым компьютером.        Тэхён еле встаёт, пытаясь побороть боль, которая непонятным образом образовалась ещё и в ногах, пытается идти к выходу. Ему срочно нужна помощь. Необходима просто. Он доходит до двери и ещё раз оборачивается в сторону Чонгука. Что–то в мониторе меняется, младший смотрит, не отрываясь, и даже не слышит, как дверь в его комнату закрывается. Тэхён больше к нему не придёт.        Дверь закрывается, а Ви падает прямо рядом, держась за голову. При Чонгуке он такую слабость себе не позволит. Слёзы катятся сами собой: то ли от боли, то ли от обиды. Скорее, и от того, и от другого. Невыносимо. Он мутными глазами сквозь серую пелену пытается найти в черноте остальных мемберов и попросить о помощи, но непонятный ком в горле не уходит. Тэ просто плачет. От бессилия и своей ничтожности, как оказалось. Чонгук его не любит, и этим всё сказано. Всё кончено.        Чимин, оторвавшись от фильма, взглянул в коридор, потому что услышал какие–то странные звуки. И у него чуть сердце не остановилось при виде того, как Тэхён лежит на полу будто без сознания. Один, брошенный. Пак подрывается с места и бежит к своему другу, кинув пару слов мемберам о том, что случилось бедствие. За ним сразу же увязался Хосок, так же ошалевший от вида лежащего Тэхёна.        Парни быстро притащили его в гостиную, а Джин увидел в районе затылка небольшую кровоточащую рану. Он молниеносно приложил лёд, что доставал из морозилки для колы и спросил у Чимина, что стряслось. — Хён, я понятия не имею... Я просто увидел, как он лежит без сознания в коридоре напротив комнаты Чонгука. — Может, он споткнулся? Ударился обо что–то? — предположил Юнги, дозваниваясь до врача. Тэхён повел головой в сторону и приоткрыл глаза. — Тэ, — Джин погладил его по голове, — что случилось? — он говорил тихо, потому что предполагал, что тот ударился. Чимин предупредил его, что Тэхён изначально держался руками за голову. — Чонгук...        Парни переглянулись. Никто не понимал, в чём дело. Тэхён и Чонгук, вроде как, очень близки, они не могли подраться. Так парни подумали сначала. Только Хосок начал мыслить в нужное русло. — Только не говори, что он тебя снова бросил куда–нибудь?        Намджун уже хотел на него осуждающе посмотреть и утихомирить, как Тэ вдруг закивал. И не просто закивал, он рассказал всё, как было. Упустив одну деталь только – он сам полез к Чонгуку и намеренно его провоцировал.        В гостиной стало подозрительно тихо. Чонгук сидит и ни о чем не думает, кроме как о том, что происходит на экране его любимого, никогда не подводящего компьютера. Мелодии, ноты, акустика, аранжировка. И всё не то, кажется, это проигрышное дело. Вдруг в его комнату резко открывается дверь. Её ручка противно стукается о стену с размаху. — Чонгук! Ты ничего не перепутал? — Юнги–хён, не кричи, пожалуйста. Ты мне мешаешь. — Мне насрать, уже поверь, лучше скажи вот что: ты совсем с ума сошёл? Ты в курсе, что Тэхёна чуть не убил? Чонгук замирает на секунду, а потоv поворачивается к Шуге лицом. — В смысле? — Иди, посмотри на свои творения.        Чонгук удивлённо поднимается и идёт за Юнги, всё ещё не понимая: что он такого сделал–то?        Войдя в комнату, перед Чонгуком возникла такая картина: все столпились у дивана и с грустью смотрят на... что? После парни поворачиваются на входящих, и в их глазах больше нет ни капли грусти. Только злость и непонимание. Первым решил выговориться лидер, прежде подводя Чонгука за локоть к дивану. — Чонгук, объяснись, пожалуйста. Чон смотрит на диван и видит только лишь ноги, а после... — Что с ним? Тэхён лежит без сознания с тремя подушками под головой и повязкой на лбу, видимо, чем–то пропитанной. — Это плоды твоей беспечности, Чонгук. Ты его опять куда–то бросил. Снова. Неудачно в этот раз, он сильно ударился головой... Вот скажи мне, дорогой, когда ты уже повзрослеешь? — Я... Нет, подождите, я не делал этого. — Чонгук, он сам нам всё рассказал, — вмешался Чимин, похлопывая младшего по плечу. — Ты перебарщиваешь уже, хватит. Себя не бережёшь, нас не трогай хотя бы.        И Чонгук стоит, как вкопанный. Он впервые готов признать свою вину и полностью понести за её ответственность. Как так получилось?..        За всю свою жизнь ему никто не был близок так, как Тэхён. Они всегда стараются держаться вместе, Чон к этому настолько привык, что в какой–то момент перестал ценить близость с ним. Тэхён – его вечный двигатель и личный успокоитель. А то, что всё действительно плохо, до Чонгука доходит только после такого случая:        Возвращаясь поздно из продуктового магазина, обычно кто–то из мемберов перехватывает инициативу и помогает разгрузить пакеты. Когда доходит очередь Тэхёна идти в магазин, его встречает Чонгук, или же наоборот. А заканчивается всё это наставлениями Джина о том, чтобы сами убирали этот бардак на кухне и больше не придумали ничего типа башни из продуктов.        Но когда в очередной Чонгук вернулся с пятью сумками в двух своих руках и звал хоть кого–нибудь на помощь, первым из комнаты показался Тэхён. Макнэ широко улыбнулся и протянул руки, но...        Не обратил внимания, даже глаз не дернулся. Чон до сих пор даже описать не может то, что произошло, он и сам не понимает. Человек, прожив с которым практически пять лет, протянув ему руку, получает от него ответное безразличие и полное игнорирование. Сумки так и остаются висеть в воздухе, когда младший провожает взглядом Тэхёна. Который, демонстративно пройдя мимо, ушёл на кухню попить, кажется, водички.        Чонгук уверен, что это было сделано специально, чтобы проучить хотя бы раз. Он не собирается играть так, как хочет Тэхён, поэтому решает забить и самостоятельно разобрать все продукты. Пусть Тэхён и дальше строит из себя недотрогу, и без него всё будет хорошо, как раньше.        Но как раньше не получается. Без Тэхёна одиноко, и Чонгук готов поклясться, что не рад тому, что сейчас сидит в полном одиночестве в холодной комнате. Раньше к нему всегда приходил Тэхён и тихонько лежал на его кровати. Не мешал, медленно засыпал и, конечно же, ждал, когда младший ляжет рядом.        Его дыхание успокаивало, и Чон теперь понял, почему больше нет так называемой музы. Ей просто не ради кого приходить. Стыдно становится за своё поведение до невозможности. Тэхён так всегда дорожил им, доверял всё, что приходилось, а получал в ответ просто ужаснейшего собеседника.        Но больше старший не приходил к нему. И на публике, и дома не прикасался, не подходил, по возможности не разговаривал лишний раз. Чонгук пытался начать разговор, но Тэ лишь отмахивался, бросал что–то вроде "не знаю" и сбегал в свою комнату. Макнэ вспомил, как однажды Тэхён предложил ему поселиться в одной комнате, ведь он всё равно один, а Тэ в своей комнате как третий лишний, так почему нет? Но Чонгук отказался и, Господи, как же он жалеет сейчас об этом... — Тэхён!        Чонгук в один прекрасный день не выдерживает и зажимает старшего в своей же комнате, пока остальные сидят за просмотром фильма. А дверь запер на замок, да бы беспрепятственно наконец–то выяснить отношения между ними.        Или разобраться с самим собой, потому что Чон точно не уверен, что с ним творилось, когда он видел Тэхёна с Чимином или Хосоком. Очень странные ощущения и далеко не положительная боль внизу живота. — Чего тебе? — Хватит от меня бегать, — он ставит руки по обе стороны от головы старшего и смотрит с какой–то невыразимой мольбой, а потом мягко добавляет. — Пожалуйста. — Надо же, как заговорил, — хмыкнул Тэхён в ответ и постарался выбраться из хватки. Безуспешно. — Отпусти меня. — Нет, не отпущу. Во всяком случае, пока мы не разберемся с тобой в наших отношениях. В глазах Тэхёна промелькнула едва заметная искра, а взгляд стал, мало сказать, злым. — Какие отношения, Чонгук? — Хён, я не могу так. За что ты со мной это делаешь? — Что именно? — Тэхён выжидает паузу, пока младший опускает глаза. — Знаешь, как ты ко мне так относишься? Хочешь, я найду подходящее сравнение? Как к какой–то тряпке. Когда я тебе нужен, я рядом. Но когда я проявляю признаки внимания к тебе, ты меня отталкиваешь. Вот. Доигрался. Доволен? Я тебя не трогаю, ты так давно ждал этого момента. А теперь отпусти, пока я не позвал кого–нибудь.        Чонгук понятия не имеет, как отвечать на правду, на адекватную реакцию после его поступков... Но он вдруг понял, что за все время без Тэхёна так соскучился по всем его объятиям и даже лёгким поцелуям в щёку перед сном. И всё то, что сказал Тэхён сейчас, резало серпом по сердцу, так невыносимо стало от самого себя.        Но Ким вырывается, хочет оставить Чонгука и себя в покое. И младший не придумывает ничего лучше, как остановить хёна поцелуем.        Тэхён вот вообще ничего не понял, но то, что случилось за считанные секунды, повергло его в шок и в неимоверную радость. Он счастлив, так давно этого ждал. Но ведь сейчас он должен уйти и оставить всё, что было между ними, включая последнее, самое весомое событие, что полностью перечеркнуло их дружеские отношения.        А Чонгук не останавливается. Он и не знал, что у хёна такие мягкие губы, что он настолько прекрасен вблизи... Как Чон раньше этого не замечал? Как мог отталкивать это чудо?        Главное – сейчас. Физиология берёт своё, и Чон машинально ведёт старшего к кровати, пока тот делает жалкие попытки выбраться. Но макнэ–то чувствует, что это лишь для прикрытия и сохранения гордости. Тэхён тоже хочет, тоже его любит, и это просто перекрывает все сомнения, что были раньше.        Ви целует в ответ, бросает вызов и сам заваливается на кровать, вызывающе глядя на Чонгука. Будто бы тот готов сдержаться в последний момент и прекратить. Невозможно.        Перед ним Тэхён – податливый и до невозможности возбуждающий. Чонгук впервые по–настоящему восхищается им, как произведением искусства. Кажется, он теперь записался в ряды фанючек бесподобного Ви, и как он раньше не думал об этом?        Ви усмехается, наблюдая за реакцией Чонгука, пока сам медленно расстёгивает рубашку. Ему нравится ступор младшего, наконец, Чонгук увидел его.        Срывает все рычаги, запреты и тому подобное, когда Чон намеренно проверяет закрытый замок, а потом в один момент нависает над Тэ, касаясь кончиком носа его, ведёт им ниже, губами находит чужие и медленно умирает в своём замкнутом мире.        Хочется встать на колени и долго молить Тэхёна о прощении. Сколько тот натерпелся из–за него? Сейчас Чон готов замаливать все свои грехи по полной, целуя Кима так глубоко и жадно, будто целует в последний раз.        Старший бросает вызов ему даже здесь, и Чонгук боится, что после этой ночи он уйдёт и больше не вспомнит, что макнэ вообще существует.        Поэтому когда Ким сам садится к нему на бёдра, опрокидывая на спину Чонгука, младший не даёт ему поцеловать себя, на что Тэ обиженно мычит и припадает губами к шее. — Хён... — Чон не может остановиться, старший слишком умело манипулирует им, будто всегда знал его тело от и до. — Хён, остановись... — Что тебя опять не устраивает, Чонгук? Мне снова отстать от тебя? — Тэхён поднимается, выпрямляется всем телом и зло смотрит на Чона. Младший никогда бы не хотел, чтобы хён так смотрел на него. — Нет проблем.        Он наспех застегивает рубашку и пытается слезть, но макнэ перехватывает его руки, не давая пути отхода. — Что будет потом? — А что ты хотел? — Ты забудешь обо мне?        Тэхён хмыкнул. Вот так, значит? Когда есть шанс потерять, спохватился–таки? Очень неожиданно. — Ты искал уединения с самим собой, — начал Тэ, а Чон от растерянности выпустил его. — Ты играл всем, что крутилось вокруг тебя, — старший встал, и макнэ машинально потянулся за ним, но Ким остановил его коленкой, не давая встать. — Я всегда ухаживал за тобой. С момента твоего дебюта и по сей день. Трудности? Я всегда рядом. Игрушки? Пожалуйста, Гук–и. Три часа ночи, но ради тебя я вставал и сидел с тобой на кухне, слушая всякие истории. Я тебе никогда не жаловался. И хоть бы раз, — Тэхён поднял указательный палец перед носом Чонгука. — Хоть бы раз, засранец, ты поинтересовался моей жизнью. Как мои родители, как моя собака, в конце–концов. Как я встретился с друзьями, ты ни разу не сказал мне ни слова. И после этого, Чонгук, ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — Прости... — Это всё, что ты можешь мне сказать. А в чём сейчас твоя причина? Ты не хочешь меня отпускать, думаешь, потому что дорожишь мной? — Чонгук поднял на него глаза и увидел, что Ким на грани. Ещё немного, и он сорвётся. Так больно видеть и знать, что это его собственных рук дело. Он хочет остановить, крикнуть, что "Да! Да, Тэхён, ты даже не представляешь, как!", но... — Нет. Произошёл сбой в твоей повседневной рутине. Тот, кто всегда был рядом, вдруг исчезает, и твоя гордыня просто не может позволить, чтобы это случилось. Мне больше нечего тебе сказать.        Чонгук как в бреду слушает это всё и сходит с ума от того, что это чёртова правда. Но Чон не способен на большее, ему никак не удержать Тэхёна. Он ради славы, ради успеха, пообещал себе никого не любить и ни в кого не влюбляться. Это навредит, погубит его.        Тэхён стоит перед ним, по его щекам текут слёзы. Не смотря на то, что он вслух отверг Чонгука, он ждёт. Ждёт ответа и медленно умирает с каждым выдохом младшего, потому что тот молчит и смотрит словно сквозь туман. Ким пытается понять, почему, за что он так с ним? Ноги подкашиваются, но, чтобы позорно не падать, Тэхён садится на кровать и поворачивается спиной к Чонгуку.        Ему нужна минута, чтобы прийти в себя и принять то, что Чон слишком мал для чувств и слишком "взрослый" для романтики. Но вопреки всему по телу пробегают мурашки, когда старший чувствует горячее дыхание у своей шеи, а потом легкие поцелуи вдоль плеча. — Прости меня, Тэхён. Я не знаю, как нам быть, но меня тянет к тебе. И потому я не могу отпустить тебя, — макнэ кладёт голову на плечо Тэ, и тот замирает. — Пожалуйста, дай мне время, но не исчезай из моей жизни. — Ты маленький, избалованный ребёнок, — выдаёт Тэ и немного поворачивается в сторону Чонгука, насколько это у него это получается. — Но ведь за это ты меня и любишь?.. — Чон готов поклясться, что не согласен услышать отрицательный ответ. Разобьётся, но вымолит "да". — Люблю... — отвечает тихо Тэхён. — Но это ничего не меняет. До завтра, Чонгук. Почти перед самым уходом, когда Тэхён уже щёлкнул замком, открыл себе дверь на свободу, Чонгук остановил его. — Ты не поспишь сегодня со мной? Тэхён стоит в дверном проёме где–то минуту, Чонгук считал, он и без часов это определил с легкостью. Ким мотает головой и закрывает дверь снаружи.        Чонгук остался один. Он не понимает, что это за саднящее чувство в груди и дикое появившееся желание пойти и забрать себе Тэхёна обратно. Чтобы вот так больше не уходил.        Проходит два дня. Чонгук ходит никакой, выплёскивая все эмоции только на выступлениях. В остальном он остаётся хмурым и очень редко соглашается составить компанию кому–либо. Но человек, кому Чон с радостью бы составил компанию – больше не предлагает уединиться, не предлагает сделать что–нибудь вместе.        И только когда все собираются вместе в общей комнате, Чонгук позволяет себе полюбоваться старшим вблизи, сев рядом, чтобы плечо о плечо. Тэхён выглядит уставшим, Чону это совсем не нравится, но он молчит, не спешит заводить ненужный диалог о работе.        Разговоры за общим столом затягиваются надолго, и Тэ медленно, но верно засыпает. Чонгук ничего не говорит, просто незаметно закидывает свою руку ему на плечо и осторожно к себе пододвигает, разрешая лечь на свою грудь. Тэхён так же молчит, но на подставленную грудь ложится, блаженно прикрывая глаза и засыпая. — Помирились? — шепчет Чимин сбоку, и Чонгук неуверенно кивает, надеясь, что помирятся они совсем скоро и окончательно.        Когда посиделки заканчиваются, макнэ дожидается, пока все разойдутся, а сам тихонько подхватывает Тэхёна за талию и коленки, поднимает и несёт к себе в комнату. Там кладёт старшего на кровать и ложится рядом, прикрывая их обоих одеялом.        Как же этого не хватало. Тэхён по привычке сжимается калачиком и надувает губки уточкой, тяжело дышит через нос. Чон гладит его мягким волосам и спине, чтобы тот успокоился, а дыхание стало размеренным. И добивается того результата только тогда, когда крепко обнимает руками хрупкое тело и прижимает к себе. Так обычно Тэ засыпал сам, когда приходил по вечерам.        И, раз Тэ заснул, Чонгук решает сам поцеловать его в щёку на ночь, чтобы успокоиться, унять внутреннее волнение и колотящееся сердце внутри от нахлынувших эмоций. Он готов дать окончательный ответ Тэхёну и вернуть его, не смотря ни на что.        Когда Ким просыпается, его мучает один вопрос: "Как он оказался в постели Чонгука?" Ну не мог же он сам прийти во сне...        Тэхён смотрит в окно и с ужасом замечает, что проснулся он посреди ночи. В комнате темнота, рядом Чонгук и его тёплое дыхание в районе виска...        Чёрт подери этого Чонгука, Тэхён уже не может сам себе сопротивляться. Кто бы знал, как ему тяжело дались те слова, что он сказал в тот вечер макнэ. Нелегко отвергать, когда сердце внемлет другое. И вот перед ним лежит любимый человек, крепко обнимает и прижимает к себе. "Это, скорее всего, просто по привычке, а не потому, что это я" — уверяет себя Тэхён, но всё равно позволяет себе ещё понежиться в объятиях, а потом стыдливо сбегает в душ.        В душе непривычно холодно, какой бы вода горячей не была. Тэхёна трясёт от собственных мыслей и навалившихся эмоций. Ведь Чонгук ещё слишком молод для отношений, вся молодость его ушла на совсем другое. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, что в ванную комнату вошли.        Чонгук, почувствовав рядом движение, почти сразу же проснулся, но окончательно очухался только минут через десять. Тэхёна рядом нет.        Чон поднимается на ноги и зевает, замечая, что, вообще–то, ночь, но видимо Тэхёна это не волнует. Из коридора доносится шум воды, и макнэ почти что быстро догадывается о местоположении старшего. Он идёт на звук шумящей воды прямо в ванную, чтобы спросить, какой чёрт Тэхёну не спиться ночью?! Почему нельзя было принять душ утром?        Забыв обо всём, идя, словно во сне, Чонгук открывает ванную и смотрит на расплывчатое тело старшего за шторкой. Тот стоит и не двигается, что не может не пугать. Хотя это же Ким Тэхён. Может, задумался? Чон тихонько шепчет его имя и зачем–то запирает ванну, шагая вперёд.        Вода выключается, но Чона уже не остановить. Он отодвигает шторку, и Тэхён пугается до чёртиков, тихо вскрикивая и облокачиваясь о стенку сзади. Его колотит, и не трудно угадать – почему.        Он стоит совершенно обнажённый. С мокрыми волосами и телом, которое неосознанно реагирует на Чонгука, практически выдавая Тэ с потрохами. Сонливость проходит, Чон смотрит на старшего затуманенным взглядом и не сводит глаз.        Феерический красивый, без всяких изъянов, мокрый и голый Ким Тэхён перед ним. Он шепчет что–то вроде "Что ты тут делаешь?", и Чонгук резко поддаётся вперёд, дотягиваясь своими губами до чужих.        Сжимая чужое запястье, он ждёт, когда же его оттолкнут, но этого не происходит, и Тэхён сам обнимает чужую шею руками, откровенно целуя и отдаваясь полностью.        Он стаскивает с Чонгука одежду, она долетает аж до отделанной плиткой двери, и макнэ уверенно перешагивает бортик ванны, оказываясь лицом к лицу с Тэхёном. Он целует напористо, а потом включает воду, потому что Тэхёну не терпится, он начинает тихо постанывать от нетерпения.        Душ противно обжигает кожу, но Чонгук делает так приятно, когда проводит руками по бокам, слегка сжимая их и припадая губами к полюбившейся мочке уха. Он теребит серёжку языком, вызывая табун мурашек по спине Тэ и прижимается своим членом к его.        Когда он дотрагивается до заветного места, которое уже вовсю требовало внимания к себе, Тэхён выгибается дугой, словно кот, и развязно запрокидывает голову назад, вызывающе облизывая губы. Так, что Чонгука кроет от этого, но он заставляет себя остановиться, моментально придя в себя.        Он пугается своих действий, но чувствует, что всё правильно. Он убирает руки и делает шаг назад, испуганно смотря на Тэхёна. Тот смотрит затуманенным взглядом. — Почему ты остановился? — Тэхён, я не... — Просто сделай то, что должен...        Чонгук отталкивается от стены и сталкивается телами с Тэхёном нарочито и специально. Он берёт лицо старшего в ладони, приподнимает так, что их глаза сталкиваются, словно кометы в космосе, а потом тихо, но чётко говорит: — Ты же знаешь, что я люблю тебя, Тэхён?        Старший испуганно смотрит на него, и Чонгук больше всего боится, что тот отстранится после всего этого, но Ким кивает и тянется к его губам. В их движениях больше не было грубости и того животного инстинкта. Теперь всё происходило так, как в тех самых книжках, так, как надо.        Руки Чонгука скользят по бедрам и ягодицам Тэхёна, и тот медленно тянется к шее младшего, чтобы оставить свой след, чтобы все знали, что он, мать его, занят и принадлежит только ему. Чонгук выдыхает, когда чувствует, как Ким губами засасывает кожу и целует это место, где потом расцветёт фиолетовым цветом первый, поставленный любимым человеком засос. Их языки сталкиваются, переплетаются, руки медленно очертывают тела друг друга.        Чонгук прижимает Тэхёна к стене сильнее, и тому ничего не остаётся, как обхватить ногами бёдра младшего. Он неизбежно соскальзывает, но крепкие руки Чонгука не дают упасть, и Тэ абсолютно доверяют ему, словно свою жизнь. Когда пальцы Чона неожиданно надавливают на вход, Тэхён ухмыляется. — Тэхён... — А ты думал, что я такой же невинный, как и ты?        Чонгук ухмыляется так же и целует Кима в губы, заглушая боль, которая сформировалась внизу. Младший входит резко, заполняя полностью собой, и Тэхён широко распахивает глаза, опрокидывая голову и неизбежно сталкиваясь со стеной. Он шипит, но ему слишком хорошо.        Перед глазами обеспокоенное лицо Чонгука, и Тэхён бы обязательно засмеялся, но сейчас ему больше всего хочется продолжить, или умереть прямо здесь. В ванной и у Чонгука на руках. — Давай же... — обессиленно стонет он, прерываясь на поддержку дыхания.        Они снова целуются, целуют лица друг друга и стукаются носами, но кого это волнует, Господи. Чонгук двигается размашисто и быстро, наблюдая за изменениями в лице Тэхёна, и медленно умирает сам.        Когда Чонгук видит, что Тэхён изнеможен и вот–вот кончит, он набирает темп и выбивает из старшего все силы и стоны. Тэ громко стонет, его голос эхом отображается по всей ванной, и между их животами всё липко от спермы. Младший стонет во весь голос, у него звёзды перед глазами, а одна самая большая и важная. Они кончают практически вместе, на последнем дыхании произнося имена друг друга. Они молчат. Просто стоят в обнимку.        Тэхён тяжело дышит, говорит тихое "спасибо" и выкарабкивается из крепких объятий. Его ноги затекли и устали, но он быстро накидывает на себя полотенце и халат, выбегая из ванной комнаты.        Чонгук смотрит в плитку перед собой и понять не может, ему сейчас радоваться или плакать? Он занялся сексом с Тэхёном. И пусть он в этом никогда не признается, но подсознательно он хотел этого всегда. А теперь Тэхён сбежал. Практически безмолвно, и Чон не знает, что теперь ему говорить, как с ним вообще воздух в одной комнате делить.        Горячая вода обжигает кожу, смывает солёную влагу с глаз, и Чонгук медленно выходит из ванной комнаты, выключая свет. Он встаёт перед заветной дверью и медленно открывает её... Тэхён сидит взъерошенный, и Чонгук назвал бы это самым милым созданием, которое видел, если бы не было всё так плачевно. Он хочет его позвать, но не может, слова теряются где–то там, в горле, в голове, но звука нет. — Чонгук... — первым начинает старший и медленно поворачивает голову в сторону макнэ. Он стучит по одеялу рядом с собой, и Чон словно загипнотизированный идёт на это место и садится. — Это правда, что ты мне сказал... там?.. Младший вспоминает все моменты, и дрожь снова пробирает его тело. — Да, — твёрдо отвечает он и горько усмехается, когда Тэхён еле заметно улыбается. Ему становится не по себе и он улавливает одну вещь, которую улавливать не хочет, но не может проигнорировать её. — Но это уже бессмысленно... Тэхён испуганно смотрит на то, как Чон встаёт, ерошит волосы и идёт к выходу из комнаты. — Почему?! — получается жалобно. Не так, как хотел Тэхён, но по–другому не получилось. Он вскакивает за Чонгуком, но понимает, что не успеет, даже если постарается, если только... Младший останавливается. — Ты не сказал мне того же, — он набирает в лёгкие воздуха и с трудом, но твёрдо говорит дальше. — Мне нужно просто пережить это. Прости, если я сильно нервировал тебя. Такого больше не повториться. — Чон Чонгук, ты придурок! — кричит Тэхён и хватает за руку ошалевшего младшего. — Я тебе столько раз доказывал то, как ты мне дорог. И после всего этого, засранец, ты смеешь говорить, что ты мне безразличен?! Перед тем, как я убью тебя за это...        И тянется к губам младшего, обхватывая его голову неотцепляемо. Чонгук отвечает с пылом, которого не ожидал никто из них. Ким отрывается от сладких губ младшего и надавливает на его затылок, сталкиваясь лбами. Их любимая традиция ещё с дебюта. А после обессиленно обнимает, буквально вешается на Чонгука, потому что сил больше ни на что не осталось. Младший гладит его по русым волосам, обнимает в ответ крепко–крепко и подхватывает на руки, неся в сторону кровати.        Аккуратно укладывая старшего в бирюзовые простыни, Чонгук нависает над ним и целует в кончик носа. На фоне этих простыней Ким выглядел особенно красиво, только Чонгук не замечал раньше этого. Тэхён тянется к нему, заставляя остаться, и младший засыпает вместе с ним, укрывая одеялом и собой. Они впервые после того случая спят спокойно и вместе. — Как думаешь, они помирились? — обеспокоенно спрашивает Джин у Хосока на завтраке, пока в общежитие царит полнейшая тишина. Тот недовольно отворачивается и фыркает. — Лучше бы не мирились, — обиженно говорит он, но, ловя на себя непонимающий взгляд старшего, объясняет: — Слышал я, как они ночью мирились. И никакая включённая вода их не спасла. Джин хочет вставить слово, но Хосок зло добавляет. — И я перееду от тебя к этим свинтусам, потому что слышать, как эти братцы–кролики будут кутить ночами, я не хочу. Джин усмехается, но расслабляется. В комнату заходит Тэхён. Испуганный и помятый. — Ты как? — тихо спрашивает Джин и кивает на закрытые двери в комнаты, намекая, что все спят сном младенца. Тэхён хочет ответить, но Хосок презрительно фыркает и подозрительно смотрит на него.. — Хоби, ну не смущай ты его, — строго говорит Джин и снова поворачивается к младшему. — Как у вас с Чонгуком? Ким окунается в воспоминания минувших вечера и ночи, мечтательно улыбается сам себе. Отвечает коротким: — Всё хорошо.        Джин улыбается, встаёт со своего места и ерошит волосы Тэхёна, одобрительно кивая. На кухню заходит Чонгук, и Хосок быстро ретируется вместе со всей едой. Джин медленно идёт за ним и тихо смеётся вслед. Тэхён опускает голову, а потом чувствует, как крепкие руки обвивают его талию и чуть заметно прижимают к себе. — Ты чего так рано проснулся? — тихо говорит старший и кладёт одну руку на щёку Чонгука. Тот второй рукой перехватывает её и прижимает ближе к своему лицу. — Ты ушёл, и я сразу очнулся... — признаётся он и улыбается, когда Тэ обнимает его и целует в другую щёку. — Пошли спать дальше, — весело говорит Ви, хватает младшего за руку и тянет в их комнату. Когда Чонгук закрывал шторы в их комнате, он услышал тихое: — Хёны знают... Чон смотрит на Тэхёна, распластанного по всей кровати, и так же тихо отвечает: — И?.. — Хоби–хён даже сказал, что переедет от нас подальше. Чонгук... Они нас не поймут? Младший усмехается и ложится рядом, прижимая Тэ к себе. — Не волнуйся. Это же хёны. Они поймут... Тэхён целует его в щёку и крепко обнимает, заново засыпая. Неделю спустя. — Чонгук–а! Брось ты эту работу! — Тэхён влетает в их комнату и бежит к Чонгуку, сразу же набрасываясь на его плечи. — Хён, потом, не мешай пока... — Я скучаю, — тихо говорит старший на ушко и прикусывает мочку, заигрывая.        Чонгук встаёт резко, что Тэ отскакивает. В голове возникают картинки тёмного прошлого, и Ким меньше всего хочет, чтобы Чонгук опять злился. Страшно... — Боишься, да? — хитро говорит Чон и подходит к старшему, в миг оказываясь рядом и подхватывая старшего под коленки, поднимая высоко над собой.        Он опрокидывает Тэхёна на кровать, нависает сверху, и тут старший понимает, что всё, что было в прошлом – там же и осталось. Он целует Чонгука играючи, постоянно делая паузы и прерываясь на щёки и скулы, кусая губы младшего. — Решил поиграть? — ухмыляется младший и медленно карабкается рукой от груди Тэхёна ниже. Их история очень долгая, но одно они уяснили навсегда – никогда не причинять друг другу боль. Ни моральную, ни физическую. Это закон, за который наказание может быть слишком велико.