Пленница

В разработке плана побега прошло несколько недель. Хасеки, получившая разрешение на визиты от Повелителя, стала частой гостьей дворца Енибахче. Султан Мурад, пораженный как благоразумием своей Баш-Кадуни, так и благосклонностью к ней принцессы, не стал возражать против этих встреч. Наоборот, эта идея пришлась ему по душе, ведь он готовился перевезти Фарью во дворец и то, что его женщины будут ладить между собой, его более чем устраивало. А девушки, тем временем, отметя все возможные, безумные варианты, наконец пришли к плану, который более-менее устраивал обеих. А состоял он в следующем: Айше Султан, желая показать европейской принцессе настоящий восточный танец, привезёт во дворец Енибахче девушек-танцовщиц в закрытых одеждах. Одна из этих девушек внешне будет похожа на Фарью. После окончания представления, танцовщица и принцесса поменяются одеждами, Фарья уйдёт вместе с Айше и другими девушками, а наложница останется в покоях. На выходе Айше Султан скажет страже, что у принцессы разболелась голова от танцев, она легла спать и просила её не беспокоить. Таким образом, они выиграют время и переодевшись в карете простолюдинками отправятся на корабль, отплывающий этим же вечером во Францию. - Погоди-ка, - прервала Айше Султан Фарья, - а что будет с девушкой, которая останется в моих покоях? Когда Султан Мурад придёт, он ведь сразу поймёт, кто перед ним и будет в ярости. - Не волнуйся, она покончит с собой, выпьет яд ещё до его прихода. Фарья вздрогнула: - Покончит с собой? Думаешь, это хорошая идея? Честно говоря, мне как-то не по себе, оттого что кто-то умрёт из-за меня... Айше Султан закатила глаза: - А ты думала как будет? Мы мирно, тихо уйдём? Так не выйдет. Придется кем-то жертвовать. К тому же не переживай, за свою смерть она получит хорошие деньги. - Зачем деньги мёртвой? - не поняла принцесса. - Они не для неё, конечно. У неё есть семья, им требуется помощь. Девушка сказала, что готова на всё за такую сумму. Фарья неожиданно усмехнулась: - Ты сильно тратишься на мой побег, Айше. - Я покупаю себе спокойствие. - пожала плечами Хасеки. - только и всего. - А как насчёт тебя? Ведь ты последняя, кто видел именно меня. Не боишься, что Султан Мурад тебя заподозрит? - С этим я сама разберусь, не бери в голову - отмахнулась Айше. За месяц до побега Фарья Найти девушку, похожую на неё оказалось не так уж и просто. Те что были схожи лицом, оказывались другой масти и наоборот. В конце концов, Айше Султан оставила наложницу с похожими глазами и цветом волос. А нижняя часть лица должна была быть прикрыта у всех девушек. Повезло, что именно эта рабыня так легко согласилась на самоубийство ради большой суммы денег. Фарье всё это было не по душе, но ведь наложница сама на это пошла... Однако главным образом её беспокоило не это. Принцесса всё чаще начинала размышлять, правильно ли она поступает, сбегая от Султана Мурада. Сейчас он был настолько добр и нежен к ней, что она не узнавала в нём то чудовище, что когда-то пленило и заперло её здесь. Шёл уже второй месяц её притворства. Принцессе постепенно начинало казаться, что она привыкает к этой лжи. С каждым днём целовать его, гладить его кожу, смотреть ему прямо в глаза, изображая влюбленность, становилось всё легче. Порой девушке делалось страшно, ведь она переставала различать, когда притворяется, а когда искренна с ним. Иногда, засыпая под его тяжёлой рукой, она представляла себе, что он вовсе не султан, а она не принцесса. У него не было гарема, у неё - обязательств перед Родиной. Они были обычными людьми, жили на берегу моря в небольшом домике, любили друг друга, растили детей. И каждый вечер засыпали в обнимку. Но всё это было лишь мечтой... В реальности, он уезжал утром рано, целуя её в щеку перед уходом и обещая вернуться вечером. А принцесса оставалась одна, думая о том, что значит для него и спит ли он с другими девушками-наложницами, ведь их в гареме сотни. Она и не заметила, как постепенно чувство вины начала вытеснять ревность. Конечно, он почти каждую ночь приходил к ней, но всё же... Даже когда Айше Султан приходила обсудить детали побега, Фарья исподлобья поглядывала на неё, чувствуя при этом острые уколы ревности. Она была так хороша. Что если он однажды вернется к ней? Забудет дорогу в этот дворец? Её сердце начинало разрываться и она приказывала себе запереть это ненужное чувство на замок. Ревность была одной из причин, почему она не хотела оставаться. Фарья понимала, что просто не смогла бы делить его с кем-то, спокойно смотреть как он зовёт к себе другую. Но даже в своих мыслях она себе не признавалась в истинной причине этого ядовитого чувства, списывая всё на гордость: "Разве я достойна этого? Быть одной из многих. Наложницей, которую легко заменить другой. Не иметь возможности уехать, развестись?" - задавала она себе вопросы. И ответы всегда были отрицательными. А значит, уехать было необходимо. После этого, мысли обычно начинали течь в ином русле. Он наконец-то начал ей открываться. Фарья понимала, насколько сложным и замкнутым человеком является Мурад, она знала, что ему нелегко быть откровенным с людьми. А потому его искренность значила так много, что она чувствовала себя особенной в такие моменты. Ведь он изливал ей душу, открывал свои самые ранимые стороны... Это было так ценно, что ей хотелось забыть о побеге и остаться с ним, стать частичкой его сердца, его души, стать его верной спутницей и самым преданным слушателем. А затем снова накатывал приступ ревности: что если не она одна выслушивает его, не ей одной он открывается... Принцесса стала плохо спать, она находилась в постоянном напряжении от раздирающих её противоречивых чувств. Даже иногда думала о самоубийстве. Но потом вспоминала, насколько она сильная и что ей пришлось пережить, таким образом продолжая терзать себя муками выбора... Вскоре она начала молиться лишь об одном - чтобы побыстрее настал день её побега.